Эхо сквозь время | Echoes Across Time

Точка зрения Дориана Минратоус шумел и суетился, когда Дориан и Крэм въехали в город. Крэм озирался по сторонам, разглядывая прилавки, теснившиеся на переполненном рынке. С тех пор как он сбежал, здесь всё изменилось и одновременно осталось прежним. Заметив группу военных, патрулирующих улицу, Крэм нервно опустил голову. Дориан заметил нервозность Крэма, который старался не поднимать глаз. Остановив лошадь, Дориан соскользнул с седла, бросил поводья и жестом велел Крэму сделать то же самое. Глаза Крэма метнулись влево и вправо; убедившись, что патруль стоит к ним спиной, он спешился рядом с прилавком, где торговец продавал пергамент и перья. Дориан внезапно щёлкнул пальцами, привлекая внимание Крэма. — Закрой глаза, — приказал Дориан. Крэм, совершенно сбитый с толку, покачал головой. — Что ты опять задумал, Дориан? У нас нет времени на твои глупости, ты не видел патруль? — огрызнулся Крэм, тревожно озираясь. — Просто сделай, что я говорю, ради всего святого. Как ты сам заметил, у нас нет на это времени. Высокомерный тон Дориана, похоже, вывел Крэма из ступора, и он закрыл глаза, досадливо сжав челюсти. Дориан самодовольно улыбнулся, поднося руки к лицу Крэма. Простым заклинанием он покрыл челюсть и подбородок Крэма тёмной щетиной. Осмотрев свою работу с удовлетворённой улыбкой, Дориан дождался, пока шокированные шоколадно-карие глаза Крэма медленно распахнутся. Дориан отошёл от Крэма и снова взял поводья, пока тот ощупывал новообретённую растительность на лице. — Теперь можешь расслабиться. Ты выглядишь как совершенно другой человек, — объяснил Дориан, готовясь вернуться в седло. Крэм мельком взглянул на него и ухмыльнулся. — Ты имеешь в виду, теперь я выгляжу как мужчина, — парировал он с самоиронией. Дориан, державшийся за луку седла с ногой в стремени, слегка повернулся к Крэму с неодобрительным видом. — Возможно, твоя анатомия и не мужская, но не она делает тебя мужчиной, Кремизиус. Щетина нужна лишь для того, чтобы скрыть твоё юное лицо, — язвительно ответил Дориан, прежде чем забраться на скакуна. Крэм снова фыркнул, но больше ничего не сказал и сел на свою лошадь. Окинув взглядом оживлённые улицы, Дориан повёл Крэма к таверне, расположенной ближе всего к Магистериуму. Отсюда он мог наблюдать за тем, как приходят и уходят магистры и их альтусы. Помогало и то, что многие из них пользовались услугами, которые предлагала эта таверна. Оставив лошадей на конюшне, Дориан повёл Крэма к вызывающего вида заведению, которое, без сомнения, было публичным домом. Позолоченные перила смотровой площадки и оконные рамы кричаще сверкали в ярких лучах солнца Минратоуса. Женщины и мужчины, работавшие на смотровой площадке, были одеты в полупрозрачные шёлка, не оставляющие простора для воображения. Их едва прикрытые тела были уложены в соблазнительные позы, чтобы заманить клиентов с дороги. Крэм тяжело сглотнул, а затем остановился, уставившись на женщину на балконе, выходящем на улицу. — Мы остановимся здесь? Дориан проигнорировал дискомфорт Крэма и продолжил путь. — Да, — ответил он. Крэм быстро догнал его, и Дориан ухмыльнулся, пока Крэм запинался, подбирая слова. — Но я думал, у тебя есть дом в Минратоусе? Дориан мысленно застонал и остановился, чтобы посмотреть на Крэма. Трепет на лице молодого человека был комичен, и в другое время Дориан с удовольствием обыграл бы это, но сейчас ему нужно было, чтобы Крэм понял, почему он просит его остановиться в этом отвратительном заведении с дурной репутацией. — Слушай внимательно, потому что я объясню это только один раз, мой юный друг. Магистры, правящие Минратоусом, находятся вон в том большом круглом здании, — сказал он, указывая слева от таверны. — Когда они заканчивают свой день, продолжая угнетать и без того угнетённых, многие из них заходят в эту таверну, чтобы утолить свои другие, не менее сильные желания. Их помпезность и потребность обсуждать каждое своё важнейшее решение за день, пока им доставляют удовольствие, — вот причина, по которой мы остановимся именно здесь. Выражение лица Крэма показало, что он понял, и Дориан отвернулся. Последнее место, где я хотел бы оказаться, — это публичный дом. Не дойдя нескольких шагов до таверны, Дориан услышал, как его окликнули справа. Оглядевшись в толпе, он наконец заметил старую знакомую, которая приближалась к нему с широкой улыбкой. Бросив сумку, он раскрыл объятия, и она заключила его в крепкие объятия. — Мейварис, ты прекрасное зрелище для моих уставших от дороги глаз. Сжав его ещё раз, она отпустила его и отступила на шаг, беря его руки в свои. Её тёмно-карие глаза сияли от счастья, пока она смотрела на него, а затем на его спутника. — Ты всё такой же льстец. Кто твой друг? Дориан скрыл улыбку, заметив интерес во взгляде Мейварис. — Кремизиус Акласси. Мейварис отпустила руки Дориана и протянула одну Крэму. Дориан увидел явный страх, промелькнувший на лице Крэма, прежде чем тот взял её руку и поцеловал тыльную сторону ладони. — Для меня удовольствие познакомиться с вами. Мейварис улыбнулась, обнажив идеально ровные белые зубы на юном лице. — Ещё один льстец, — сказала она, когда Крэм отпустил её руку. Дориан заметил румянец, заливающий шею Крэма, и повернулся к Мейварис, решив сжалиться над неловким положением своего молодого друга. — Что привело тебя сюда сегодня? Я думал, ты будешь в Магистериуме с магистром Титом. Мейварис огляделась, оценивая наличие случайных слушателей, прежде чем наклониться ближе к Дориану. — Здесь небезопасно говорить об этом, мой друг, но могу сказать, что, полагаю, наши цели совпадают. Возможно, вы с вашим другом составите мне компанию за ужином сегодня вечером? Любопытство Дориана о том, что могла знать Мейварис, было почти невозможно сдержать, и он кивнул. Возможно, им не придётся задерживаться в Минратоусе надолго. Он никогда бы в этом не признался, но он скучал по своему большому рогатому любовнику. Он бы с огромным удовольствием взял Быка с собой в Минратоус. Выражения лиц чопорных снобов из Магистериума радовали бы его до самого последнего вздоха. — Это чудесная идея. Мы с радостью присоединимся, моя дорогая. Мейварис взяла его руки и, приподнявшись, поцеловала его в обе щеки. — Буду ждать. Я ожидаю вас к семи. Только не опаздывай «по моде», Дориан. — Ты ранишь меня, — театрально ахнул Дориан, хватаясь за грудь. Отпустив его руки, она подмигнула Дориану и одарила Крэма кокетливой улыбкой, прежде чем уйти. Дориан не мог дождаться, чтобы узнать, что известно Мейварис, провожая её взглядом. Как только она скрылась из виду, он подхватил свою сумку и повернулся к таверне. — Пошли, Крэм. Получим наши комнаты и выпьем.

***

Точка зрения Фенлин Я сидела в траве, наблюдая, как Солас продолжает уроки магического контроля с Эмитленом. Он готовил его к следующему скачку роста, который должен был начаться в будущем месяце. Этот скачок действительно проверит его характер на прочность, ведь в этот раз в дело вступят гормоны. Трудно было представить, что скоро он будет выглядеть как подросток. Смех Соласа наполнил тренировочную площадку, когда Эмитлен случайно подставил себе подножку посохом, пытаясь повторить движение, которое демонстрировал Солас. Усмехнувшись и покачав головой, я откинулась на локти, наслаждаясь моментом. Мысли улетают далеко, и я начинаю гадать, как идут дела в Денериме. Я не волновалась за группу Абеласа. Один только Абелас был опытным бойцом, как и его люди, но у него было секретное оружие, способное сжечь город дотла, и это оружие — Анарис. У меня не было сомнений в их успехе. Я лишь надеялась, что они смогут получить нужную нам информацию о работорговцах. Пока мои мысли были обращены внутрь, Гельдауран и Митал пошли через поле, отвлекая моё внимание от размышлений, и я сосредоточилась на том, как они двигались. Их прогулка была невинной, за исключением выражений лиц, которые они дарили друг другу. Эти двое выглядели совершенно влюблёнными. Я слышала о неодобрении Даэрн'тала по поводу их сближения, но было ясно, что Гельдаурану было плевать, да и Митал, похоже, тоже. Когда они исчезли в глубине долины, я вернула внимание к тренировке Эмитлена. Аура, исходящая от его юного тела, была огромной и не похожа ни на что, с чем раньше сталкивались эванурисы или Забытые. Приподнявшись, я оперлась подбородком на колено и продолжила наблюдать за ними. Я не могла остановить маленький росток беспокойства, пустивший корни в моём животе. Изгнанные эванурисы не обрадуются нашим детям, и от одной этой мысли беспокойство в моём животе расцветает. Положив руку на живот, я почувствовала ауры наших близнецов. Я не могу понять, почему духи пренебрегли моим желанием подождать с новыми детьми? И хотя я не жалею ни об одном мгновении существования Эмитлена, даже я понимаю, что время для такого прекрасного чуда выбрано неподходящее. И вот мы снова здесь. Всё ещё живём под угрозой нападения, а я беременна, но в этот раз, для разнообразия, двойней. Если бы я знала, каким духам пришла в голову эта гениальная идея, я бы перекинулась с ними парой слов. — Венан [моё сердце], вернёмся и пообедаем? Баритон Соласа выдернул меня из бесплодных переживаний, и я кивнула, поднимаясь с земли. — Звучит идеально, — ответила я, взъерошив волосы Эмитлена, прежде чем он взял меня за руку.

***

Точка зрения Абеласа Анарис держалась особняком, в конце группы. Абелас ловил себя на том, что оглядывается на неё чаще, чем следовало. Мысленно отчитывая себя за глупость, он заметил, как его лейтенант поравнялся с ним. — Возможно, нам стоит остановиться на минутку и отдохнуть, генерал, — тихо предложил Найджел. Абелас отрицательно покачал головой. — Нет, в этом нет необходимости. Я хочу вернуться в Скайхолд до наступления темноты, — ответил он. Он услышал, как лейтенант фыркнул, и Абелас снова посмотрел на него. Упрямое выражение лица Найджела удивило его. Найджел был покладистым лейтенантом. Обычно он не ставил под сомнение его решения. — Если позволите, сэр. Ваше лицо бледно, как снега Андерфелса. Абелас отказывался признать, что он устал или что его плечо нещадно болит. Он мог и будет терпеть боль. Это был его долг — сохранять сильный вид перед своими людьми. Расправив плечи и игнорируя жгучую боль, простреливающую правую сторону груди, он сузил взгляд, глядя на лейтенанта. — Не позволю, лейтенант, — ответил он с лёгкой резкостью в тоне, предупреждая его оставить своё мнение при себе. Найджел склонил голову, прежде чем отступить. Абелас продолжил сосредотачиваться на каждом шаге, совпадающем с пульсацией в его плече. Не обращая внимания ни на что другое, он почувствовал тепло и дрожь чего-то желанного, пробежавшую вверх по руке, когда маленькая ладонь обхватила его запястье, останавливая его движение. — Хватит быть таким упрямым ослом, Абелас. Пятиминутный перерыв пойдёт твоей ране на пользу. Твои люди обеспокоены тем, что ты слишком себя истязаешь. Абелас одарил её ледяным взглядом, прежде чем найти своего заместителя в группе. Не нужно было быть гением, чтобы понять: Найджел привлёк Анарис на помощь, потому что сам теперь не смотрел ему в глаза. Снова взглянув в её раздражённый красный взор, он выдернул запястье из её хватки. — Не понимаю, почему вы считаете, что это ваше дело — напоминать мне о моём долге перед моими людьми, моя госпожа. Ваша забота нежелательна, а вмешательство в мои дела не приветствуется. Он увидел, как его слова и тон ударили по её лицу, и мгновенно пожалел о своей резкости. Зачем я это сказал? Черты Анарис похолодели, и она отступила. — Прошу прощения за вторжение, генерал. Это больше не повторится, — ответила она. Её тон заморозил воздух вокруг них. Абелас тут же захотел извиниться, но она уже повернулась к нему спиной и вернулась на своё проклятое место в конце группы. Мысленно отчитывая себя за свои действия, он продолжил путь к Скайхолду. Эта женщина была невыносима, и он поговорит с Найджелом наедине, когда они вернутся. Именно его вмешательство породило эту маленькую ссору. Возможно, через пару дней, когда она успокоится, она позволит ему извиниться за его возмутительное поведение. Она не заслужила его гнева за свою заботу. Анарис кипела от злости, продолжая идти. Она смотрела только под ноги и игнорировала Стражей впереди. Почему меня вообще волнует, что этот идиот вредит себе? Этот дурак невыносим. Когда лейтенант снова попытался подойти к ней, Анарис едва не швырнула в него огненным шаром. — Он меня не волнует. И не проси меня больше вмешиваться, — рявкнула она. Лейтенант склонил голову и оставил её в покое на её месте в конце. — Он жалеет о своих словах и хочет взять их назад, — тихо сообщил Коул, оказавшись рядом с ней. Анарис недовольно рыкнула на духа. — Мне плевать. Оставь меня. Ей не нужно было знать мысли Абеласа; проигнорировав растерянное выражение лица духа, она решила покинуть группу и вернуться в Скайхолд раньше них. Она не могла справиться с чувствами, которые обрушились на неё из-за его слов, и её переполнило сильное желание сбежать. Когда ей внезапно стало трудно дышать и невозможно стало убежать от боли, наполняющей её, Анарис сменила облик. Внезапный жар от превращения Анарис в феникса наполнил воздух, заставив всех вздрогнуть. Абелас быстро обернулся, поморщившись от резкого движения, и проводил взглядом огненное существо, метнувшееся вперёд. Потребовалось всего несколько секунд, чтобы её пылающая форма скрылась из виду. Он не понимал, что с ним происходит в последнее время, но внезапная утрата её присутствия больно отозвалась в его груди.

***

Точка зрения Анарис Добравшись до Скайхолда, Анарис стремительно прошла через обеденный зал к лестнице, ведущей в покои под замком. Почти дойдя до двери, она услышала, как её окликнули, и из неё вырвался разочарованный вздох. Всё, чего она хотела, — это побыть одной. Повернувшись на голос, она увидела Фенлин и сильно беременную Сири, идущих к ней. Заметив вопросительный взгляд на лице Фенлин, она успокоила эмоциональный шторм, бушующий внутри. Ей не нужно было, чтобы они ещё сильнее изучали её эмоциональное состояние. — Где Абелас и остальные? — спросила Фенлин, оглядываясь на дверной проём, из которого только что вошла, а затем осматривая обеденный зал. — Когда я их покинула, с ними всё было в порядке, и они будут здесь через пару часов, — ответила она, сгорая от желания отвернуться и уйти в свою комнату. Она предпочитала, когда Фенлин не изучала её черты так проницательно. У этой женщины была пугающая способность читать её. — В порядке? — на этот раз с любопытством переспросила Сири, глядя на Анарис. Анарис почувствовала, как её темперамент закипает от всех этих вопросов. Этот чёртов мужчина не только нашёл способ разозлить и ранить её сверх всякой меры, но теперь, похоже, и другие были готовы выполнять его волю. — Абелас получил ранение во время стычки, но сказал, что всё в порядке и доберётся до Скайхолда до темноты. В чём я совершенно уверена, так это в том, что этот дурак сделает это, даже если это ухудшит его состояние. — Анарис захотела поморщиться от вырвавшихся слов и гнева в её тоне, который выдавал слишком много о её нынешних чувствах. — А теперь, если вы закончили свои допросы, я бы хотела уединиться в своей комнате и отдохнуть. Не дожидаясь ответа ни от одной из них, Анарис рывком распахнула дверь и почти побежала вниз по лестнице, прочь от их понимающих взглядов.

***

Точка зрения Фенлин Наблюдение за тем, как Анарис буквально убегает от нас с Сири, вызвало у меня ещё большее любопытство, чем её гневная реплика. Конечно, я знала, что Абелас — упрямый мужчина, точнее, Ассан знала его таким. Я просто не понимала, почему его натура так сильно задевает Анарис. Эта женщина была королевой безразличия, или, по крайней мере, ей хотелось, чтобы все так думали. — Я уже слышала такой тон. Это тон человека, который проникается симпатией к кому-то, но ему это совершенно не нравится, — тихо заметила Сири, глядя вместе со мной на пустой дверной проём. — Думаешь? — спросила я. Я не могла представить, что это именно так. — Я звучала точно так же, когда впервые начала замечать Фелассана. Не могла поверить, что позволяю себе увлечься мужчиной, который поначалу вёл себя со мной как последний осёл. Усмехнувшись, я вспомнила начало отношений Фелассана и Сири. Сказать, что они были сложными, — значит ничего не сказать. Их ссоры были просто жестокими. Повернувшись к ней с улыбкой, я увидела, как рука Сири лежит на её округлившемся животе, а на лице играет нежная улыбка. — И вот я здесь, совершенно влюблена в этого мужчину и собираюсь родить нашего первого ребёнка. Сцепив руки в локтях, мы прошли через обеденный зал, возвращаясь к тому, чем занимались раньше, — к перекусу. Я почесала бок своего уже заметного живота. На этот раз не получится скрывать беременность несколько месяцев, как это было с Эмитленом. Было ясно, что близнецы растут и не позволят себя игнорировать. Близнецы... в какую безумную авантюру я ввязалась? Оторвав меня от моих мыслей, в комнату вошли Солас, Фелассан и дети. Один только его вид вызвал улыбку на моём лице. Он мягко ответил на мою улыбку, пока дети подбегали к нашему столу. Солас наклонился и целомудренно поцеловал меня в губы в знак приветствия, прежде чем сесть. — Я только что мимоходом услышал, что Анарис прибыла в Скайхолд без сопровождения? — с любопытством спросил Солас. Мы с Сири усмехнулись и обменялись понимающим взглядом. — Да, похоже, Абелас был ранен в Денериме при захвате работорговцев, но не настолько сильно, чтобы нуждаться в длительном восстановлении. Полагаю, Анарис устала от медленной прогулки обратно и оставила их позади, — ответила я, снова посмотрев на Сири. — Возможно, мне стоит присоединиться к ним, чтобы убедиться, что Абелас действительно в состоянии продолжать путь. Этот человек более чем просто упрям в таких вопросах. С понимающей улыбкой и связью, наполненной моей любовью к нему, я наклонилась и поцеловала его в щёку. — Думаю, это хорошая идея, любовь моя. С улыбкой и ещё одним быстрым поцелуем в губы Солас покинул обеденный зал и направился к библиотеке, где находился скрытый проход к элувиану. Может быть, Солас сможет понять, что так сильно взвинтило Анарис.

***

Точка зрения Соласа После часа пути Солас нашёл Абеласа и его людей. Одного взгляда на Абеласа было достаточно, чтобы понять: мужчине тяжело продолжать путь. Его плечи были сгорблены от дискомфорта, а его обычно отстранённые черты лица заострились и побледнели. Когда Абелас наконец оторвал взгляд от земли и заметил его, он остановился. — Фен'Харел? — неуверенно произнёс Абелас, словно сомневаясь, что действительно видит его, что подсказало Соласу: генерал ранен сильнее, чем показывает. Быстро шагнув к нему, Солас взял дело в свои руки, прежде чем Страж смог навредить себе ещё больше. — Где ты ранен? Абелас выглядел растерянным. — Откуда ты... — Это не имеет значения. Покажи, — перебил Солас вопросы Абеласа. Абелас вздохнул и сбросил рюкзак. Он медленно потянулся здоровой рукой и развязал верх туники. Не глядя, он откинул ткань, обнажая плечо. Быстрый вдох Соласа был достаточным подтверждением того, что Абеласу стоило прислушаться к своему лейтенанту и Анарис, когда они говорили ему делать небольшие перерывы. Солас мельком взглянул на мужчин и жестом велел им сесть, пока он будет работать над раной Абеласа. Тот, кто его лечил, справился из рук вон плохо. Рана была не до конца закрыта и злобно сочилась. Не говоря уже о том, что она не должна была так ужасно рубцеваться. Он мог лишь надеяться, что сможет минимизировать шрамы от такого кошмарного беспорядка. — Садись, генерал. Тот, кто лечил твою рану, проделал отвратительную работу. Абелас сел, и Солас помог ему снять тунику. Резкое, болезненное шипение сорвалось с его губ, когда он пошевелил раненым плечом. — Это потому, что она не целительница, — ответил он с ухмылкой, заметив любопытный взгляд Соласа. Усмехнувшись, он наблюдал, как Солас снова сосредоточился на его плече. Успокаивающее покалывание исцеляющей магии пробежалось по ране и сквозь неё, в отличие от магии Анарис, которая покалывала и жгла. — Ты просветишь меня, кто была эта целительница? Абелас фыркнул, наблюдая, как шрамы уменьшаются под действием магии Соласа. — Анарис, — ответил он. Удивлённый взгляд Соласа, оторвавшегося от работы, заставил его рассмеяться. — По какой-то причине, которую я до сих пор не могу постичь, она злилась на меня за то, что я получил ранение. А затем начала отчитывать меня, пытаясь исцелить рану, — покачав головой, всё ещё чувствуя растерянность от этого воспоминания, он выдержал любопытный взгляд Соласа. — Я сам до сих пор ничего из этого не понимаю, но она сделала всё, что могла, с тем, что знала. — Это весьма необычная реакция для неё, — ответил Солас, наконец закончив с раной. — Плечо будет побаливать ещё пару дней, но теперь рана полностью затянулась. Поднявшись с земли, Абелас медленно пошевелил раненым плечом, чувствуя нежность там, где была рана, но она больше не пульсировала. — Спасибо, что пришёл мне на помощь, — сказал Абелас, с уважением склоняя голову перед Соласом. — Всегда пожалуйста, старый друг. А теперь пойдём, вернёмся в Скайхолд. Остальные люди Абеласа встали, и вместе они вернулись на тропу, ведущую к элувиану Скайхолда. Солас шёл рядом с Абеласом во главе группы, размышляя о том, чем тот с ним поделился. Он знал свою сестру, и её действия были сомнительны. Хотя её неумелые попытки исцеления были не самыми лучшими, она остановила кровь и срастила плоть настолько хорошо, насколько могла. Он признал это тем, чем оно было: она лишь наложила временную заплатку, пока им не займётся настоящий целитель. Оставался лишь вопрос: почему она вообще сочла нужным это сделать? Анарис никогда не отличалась состраданием. Мельком взглянув на Абеласа, который молча шёл рядом, он заметил, что цвет его лица вернулся в норму, а плечи больше не были сгорблены от дискомфорта. Солас всё ещё не мог понять, почему Анарис почувствовала необходимость помочь Абеласу. Возможно, в ближайшие недели Анарис прольёт свет на свои мотивы. А до тех пор Солас слишком хорошо знал, что секреты Анарис принадлежат только ей.