Эхо сквозь время | Echoes Across Time

Точка зрения Дориана Солнце было высоко над головой, когда они вышли из публичного дома. Можно было почти поверить, что день предстоит просто великолепный и без единой заботы на свете, — с сарказмом подумал Дориан. Прошлой ночью он почти не спал, волнуясь о том, как будет обращаться к Магистериуму. Конечно, он мог бы просто войти и демонстративно пренебречь этикетом и ожиданиями, но какая-то его часть хотела доказать отцу, что тот может гордиться своим наследником, даже если не согласен с его выбором. Мельком взглянув на Крэма, он тут же зажмурился: его доспехи так ярко сверкали на солнце, что Дориану пришлось прикрыть глаза ладонью от слепящего блика. — Тебе обязательно было нужно натирать доспехи сегодня утром? Ты теперь изгой. Ты со мной, — язвительно бросил он. Крэм посмотрел на него и улыбнулся. — Похоже, кто-то страдает с похмелья, — ответил он. — Кроме того, это привычка. Дориан выглянул из-за ладони и одарил его сердитым взглядом, что лишь заставило Крэма рассмеяться ещё громче. Игнорируя его, Дориан продолжил путь к Магистериуму, всё ещё щурясь от бликов на доспехах. Крэм присвистнул, снова привлекая внимание Дориана, и тот закатил глаза. Неужели этот человек не видит, что у меня не похмелье, а, чёрт возьми, нервы? — Очень много шикарных мантий направляется в это здание, — заметил Крэм, кивком указывая на Магистериум. Дориан посмотрел в указанном направлении и напрягся, заметив, как в здание входит его отец. Один его вид вернул все былые эмоции и снова заставил Дориана закипеть от гнева. После того как отец обманом заставил Фенлин привести его к так называемому «семейному слуге», он удвоил свои усилия, пытаясь вернуть Дориана домой, чтобы женить на той идиотке, которую они выбрали. Именно тогда Дориан понял, что отцовские извинения были ложью. Он не сожалел о том, что прибег к магии крови, чтобы попытаться его «исправить». Он сожалел лишь о том, что попался. Сделав глубокий вдох, чтобы унять растущую обиду на поступки отца, он наконец ответил Крэму: — Да, будем надеяться, что их чувство стиля также подкрепится использованием логики. Расправив плечи, он изобразил уверенность и право на своё место здесь. Ведя Крэма к дверям, Дориан игнорировал многочисленные взгляды, которые бросали на него слоняющиеся альтусы, ожидающие своих патронов. Они специально говорили достаточно громко, чтобы Дориан услышал их шёпот о его связях с Инквизицией и Алексиусом. Некоторые шептались о том, как Инквизиция арестовала Гереона Алексиуса за его ужасающие деяния в Редклиффе и лишила его титула за связь с венатори. Он заметил, как Меварис пробирается к ним сквозь толпу, и протянул к ней руки, когда она подошла. — Ты, как всегда, выглядишь божественно, моя дорогая, — произнес Дориан, целуя тыльную сторону её ладони. — Ты тоже, мой друг. Я хотела вернуть тебе это до того, как ты войдёшь в зал, — сказала она с лёгким хмурым выражением лица. — У меня так много вопросов, Дориан. Возможно, мы обсудим их позже? Дориан улыбнулся, принимая книгу и склоняя голову. — Конечно, моя дорогая. Я всегда наслаждался нашими беседами, — ответил он. Меварис ярко улыбнулась в ответ и повернулась к Крэму, игриво хлопая ресницами, отчего тот покраснел. — Я тоже рада снова видеть тебя, Крэм, — сказала она, протягивая руку в знак приветствия. Крэм на секунду неуютно переступил с ноги на ногу, прежде чем расправить плечи, взять её протянутую руку и поцеловать тыльную сторону ладони, не сводя с неё глаз. — Удовольствие на моей стороне, моя леди, — ответил он, и теперь настала очередь Меварис покраснеть. Дориан прочистил горло, и Крэм ухмыльнулся, отпуская руку Меварис. — Вы двое сможете пофлиртовать позже. Прямо сейчас нам нужно сосредоточиться на более важных вещах. Меварис и Крэм смущённо переглянулись. — До скорого, — бросила Меварис и развернулась, чтобы проложить себе путь обратно сквозь толпу слоняющихся магов. Дориан с любопытством посмотрел на Крэма. Тот не сводил глаз с Меварис, пока она не скрылась в толпе, и лишь потом перевёл взгляд на него. Наконец заметив пристальный взгляд Дориана, Крэм снова покраснел и пожал плечами. — Что? Она красива, — ответил он с ноткой самозащиты в голосе. Дориан искренне улыбнулся Крэму, застав его врасплох. — Это точно, — ответил он, прежде чем отвернуться и повести его обратно ко входу в зал заседаний Магистериума. Многие из магов, заполнявших зал, смотрели на него с недоверием, но ему было плевать. Алексиус заслужил то, что с ним случилось, и, если бы ему дали выбор, он снова встал бы на сторону Инквизиции и повторил бы всё снова. Эти глупцы понятия не имели, что Корифей уготовил миру со своей так называемой «божественностью», но они с Фенлин испытали это на себе. Ничто из того, что могли бы сказать эти мелкие сплетники, не заставило бы его почувствовать себя предателем своих соотечественников. — Вот и предатель своей страны, — выплюнул молодой альтус, и Крэм сжал рукоять меча, хмурясь в предупреждении. Дориан мельком взглянул на джентльмена, который решил бросить ему это оскорбление. Приподняв бровь, он саркастично улыбнулся и приложил руку к груди, явно издеваясь над мужчиной. — Прошу прощения, извините. Как вас зовут? — язвительно поинтересовался Дориан, прежде чем пренебрежительно махнуть рукой на собственный вопрос, не давая мужчине ответить. — Впрочем, неважно. Чтобы ваше оскорбление задело, мне должно быть не всё равно, что вы думаете. Поскольку я вас не знаю, а с вашими сомнительными манерами и не горю желанием узнать, я, честно говоря, не придаю вашего мнения обо мне никакого значения. А теперь, если позволите, у меня есть дела куда важнее, чем стоять и болтать с теми, кого я даже в свою уборную не пустил бы. Доброго дня, — сказал он, опуская руку; его глаза стали холодного, грифельно-серого цвета, прежде чем он отвернулся. Крэм ухмыльнулся, глядя, как альтус стоит с разинутым ртом, и последовал за Дорианом по длинному коридору. Дориан на секунду остановился у закрытых дверей, чтобы сделать глубокий вдох, прежде чем толкнуть их и войти в зал Магистериума. Зал был отделан тёмным, богатым деревом и обставлен роскошной мебелью. Стены украшали портреты прежних архонтов. На каждом из пяти ярусов амфитеатра располагалось по сотне мягких кресел для каждого магистра Минратоуса. Зал наполнял гул разговоров; Крэм оглядел первый ярус, где сидели самые влиятельные семьи, и увидел, что отец Дориана смотрит на них. Слегка седеющий магистр нахмурился. Мельком взглянув на Дориана, Крэм заметил непреклонную линию его челюсти, пока тот с совершенно бесстрастным лицом смотрел на отца. Дориан жестом велел Крэму остаться на месте и вышел в центр зала. Прошло много времени с тех пор, как он ступал в этот зал. Даже когда он вернулся в Минратоус после победы над Корифеем, чтобы работать с Меварис, он держался подальше от этого здания и своего отца, словно здесь бушевала чума. Оглядевшись, он наконец остановил взгляд на том месте, где сидел его отец. Что ж, лучшее место, чтобы наблюдать за моим позором и тем, как я черню имя нашей семьи. Прочистив горло, он наконец оторвал взгляд от отца и стал ждать, когда ему дадут слово. Когда зал затих и все взгляды устремились на него, Дориан сначала низко поклонился, а затем медленно выпрямился. — Что привело вас к нам сегодня, Павус? — Меня привело к вам сегодня, магистр Атриус, то, что я принёс новые сведения об эльфийских богах. Воздух наполнился громким недовольным ропотом, пока магистры переговаривались между собой. Магистр Атриус позволил этому продолжаться с минуту, прежде чем поднять руку, требуя тишины. Когда зал умолк, он с раздражением уставился на Дориана. — И какую же, скажите на милость, новую сказку вы принесли нам сегодня, которую мы, возможно, ещё не слышали? Дориан отметил его сарказм, но сохранил спокойствие, приняв обычную позу Соласа и заложив руки за спину. Элита Минратоуса сочтёт его новости абсурдными, но скоро Солас и Фенлин докажут их неправоту, и он с нетерпением ждал этого дня. — Я здесь, чтобы сообщить вам, что они вполне живы, — ответил Дориан, не в силах скрыть ухмылку при виде удивлённых лиц магистров. — Более того, они никогда не умирали и желают, чтобы их народ был освобождён. Атриус, казалось, взял себя в руки быстрее остальных. — Это абсурд! Всем известно, что эльфийские боги были побеждены почти два тысячелетия назад нашими предками. — Предками вроде Корифея? Кто-нибудь здесь хочет заявить о таком родстве? — парировал Дориан, и зал взорвался хаосом при упоминании имени бывшего магистра. Дориан стоял тихо, наблюдая за хаосом вокруг, совершенно не удивляясь происходящему. Даже когда они с Меварис изучали древний Тевинтер, им стоило труда найти какое-либо генеалогическое древо, связывающее его с кем-либо. Когда зал начал успокаиваться, Атриус одарил его сердитым взглядом, а затем перевёл его на его отца. — А что вы думаете обо всём этом, магистр Халвард? Дориан увидел недовольство на лице отца и не удивился его холодному ответу. — Я бы спросил, какие у вас доказательства того, что эльфийские боги действительно живы? — сказал он, оглядываясь вокруг Дориана. — Я не вижу никого с вами, кто мог бы подтвердить или опровергнуть ваши заявления. Дориан вздохнул и покачал головой. Зачем я позволил Фенлин уговорить меня на это? Ах да, теперь вспомнил. Она мой лучший друг, и я сделаю для неё всё. Расправив плечи, он выдержал взгляд отца, мысленно вызывая его оспорить следующее заявление. — Да, потому что эльфов в Тевинтере принимают как равных, — ровным тоном ответил он. — Мне не нужно ничего вам доказывать, когда у вас уже есть доказательства их существования. Атриус неуютно уставился на него. — На какие доказательства вы намекаете, Павус? Дориан улыбнулся. — Тревис. Зал снова взорвался хаосом. Дориан оглянулся на Крэма и подмигнул. Их ночь в публичном доме по крайней мере оказалась плодотворной в плане информации о множестве распространяемых слухов. Атриус поднял руку, привлекая внимание, а когда это не сработало, магически усилил свой голос и крикнул, чтобы все замолчали. Когда зал наконец стих, Атриус сосредоточился на Дориане. — Что вам известно о том, что произошло в Тревисе? Дориан небрежно пожал плечами, прежде чем ответить. — Я знаю, что шесть эльфийских богов и несколько других сожгли Тревис дотла и скрылись, уведя с собой более двухсот пятидесяти рабов. Дориану захотелось рассмеяться при виде множества лиц, исказившихся от ужаса, но он сдержался. Одного вида их дискомфорта было достаточно, чтобы сделать его счастливым. — Всем известно, что за этот рейд ответственны долийцы, — ответил Атриус, выглядя неуверенно. Дориан покачал головой и начал загибать пальцы, перечисляя имена. — Митал, Фен'Харел, Рас'Салладин, Анарис, Даэрн'тал и Гельдауран — вот эльфийские боги, напавшие на Тревис, магистр Атриус. Они весьма недовольны тем, что стало с их народом в их отсутствие, и намерены вернуть то, что по праву принадлежит им. Дориан обвёл взглядом зал, слушая их недовольный ропот. — Что вы имеете в виду под «вернуть то, что по праву принадлежит им»? — спросил Атриус, и в его голосе впервые прозвучала неуверенность. Дориан выдержал его взгляд, отвечая серьёзным тоном. — Они освобождают свой народ из рабства и учат их их наследию. Тому, как на самом деле пала эльфийская империя, а не той лжи, которую им рассказывают сейчас. Например, о том, что мы их победили. По залу прокатились изумлённые вздохи, пока Дориан продолжал. — Меня попросили предстать перед вами и предупредить, что они больше не потерпят порабощения своего народа. Магистры тревожно переглядывались, пока Атриус не сводил глаз с Дориана. — Вы предупреждаете нас о возможной войне между нашим и их народами? Это нелепо, — саркастично произнёс он. Дориан не стал удостаивать магистра ответом. Он закончил то, что должен был сказать, и поклонился, прежде чем направиться обратно к Крэму, пока зал разразился громоподобными обвинениями. — Невозможно! — Нелепость! — Абсурд! — Ну, всё прошло отлично, — сказал Крэм, когда Дориан остановился перед ним. Ухмыльнувшись, Дориан положил руку на плечо Крэма. — Пошли отсюда, — бросил он, и Крэм кивнул, придерживая перед ним дверь.

***

Точка зрения Недозволенных и эванурисов Зибенкек наблюдал, как Эльгар'нан сидел во главе стола, слушая, как его дети препираются о том, как им найти его пару и Фен'Харела. Он с братьями знал, что их сестра спит с близнецами и их отцом. Она намеренно маневрировала, чтобы занять положение, позволяющее узнать больше о планах Эльгар'нана. Они знали, что Эльгар'нан планирует использовать элувианы для нападения, если сможет найти нужное зеркало, которое приведёт их к Фен'Харелу и Митал, но лично он считал это путём глупца. И хотя Имшаэль однажды нашёл замок, когда они вернулись, его уже не было на прежнем месте. Как бы ни было досадно не найти его, они всё равно не смогли бы войти, даже если бы захотели. Фен'Харел был слишком хитёр, чтобы не наложить на замок и его территории чары, защищающие от таких, как они. — Думаешь, они пытаются накопить рабов? Эльгар'нан покачал головой. — Вряд ли. Митал никогда не примет никого против воли. Что касается этого ублюдка, то трудно гадать, поступил бы он так или нет, но он будет следовать за ней, как верный пёс, которым и является. Как только мы получим доступ к путям, он сожмётся, как предатель, которым он и является, — ответил он. Зибенкек сохранял бесстрастное выражение лица, слушая, как Эльгар'нан недооценивает Волка. За эту глупую самонадеянность Фен'Харел и одержит верх. Он уловил мелькание красного в противоположном углу и заметил свою сестру, стоящую в тенях и слушающую. Не то чтобы он хотел победы одной из сторон. Цель заключалась в том, чтобы обе стороны перебили друг друга, расчистив им путь к возвышению. — Разумно ли пренебрегать хитростью Фен'Харела? Мы уже пытались убить его раньше и потерпели неудачу. Кроме того, хочу напомнить, что именно он смог запереть нас в Золотом городе и отрезать от Тени Завесой, — спокойно заметил Диртамен, обводя взглядом остальных за столом. Фалон'Дин согласно кивнул брату, и Эльгар'нан одарил своих сыновей сердитым взглядом. — Ты не согласен с моим планом? Диртамен выдержал холодный взгляд отца и кивнул. — Этот «дворняга или ублюдок», как тебе угодно его называть, одолел всех нас за этим столом и является избранным братом нашей матери в битве. Обесценивать такое достижение неразумно, — ответил он. Все за столом увидели, как лицо Эльгар'нана покраснело от ярости. Ударив кулаком по столу, он высвободил свою магию в виде молнии, которая отшвырнула Диртамена через всю комнату, пока остальные в изумлении отодвигались от стола. — Ты будешь делать то, что я велю, как и твоя мать, когда я её найду. Такое неповиновение недопустимо, и все встанут по стойке смирно, как только я возьму власть. Эти эльфы, прячущиеся на деревьях и живущие в нищете в городах, склонятся передо мной, как и должны. Если ты не способен увидеть, чего я стремлюсь достичь, значит, ты мне бесполезен. Диртамен сидел на полу, прислонившись спиной к стене, и потирал грудь с ухмылкой на лице, глядя на отца. Фалон'Дин некоторое время смотрел на отца, прежде чем встать и пойти помочь брату подняться с пола. Силейз и Джун наблюдали за этим с выражением шока, смешанного со страхом перед яростью отца. — Да, потому что требования подчиняться в прошлом так хорошо срабатывали, — саркастично бросил Фалон'Дин, поднимая брата. — Если ты искренне веришь, что наша мать сделает вид, будто всё прощено, ты впал в маразм, отец. Она никогда не простит ни нас, ни тебя за то, что мы сделали. Ради любви Духов, мы пытались её убить. Неужели ты думаешь, что она это простит? Потому что я — нет, — почти крикнул Фалон'Дин. — ДОСТАТОЧНО! — заорал Эльгар'нан. — ОНА УМРЁТ ОТ МОЕЙ РУКИ ЗА ТО, ЧТО ОНА И ЭТОТ ПЁС СДЕЛАЛИ СО МНОЙ. Зибенкек наблюдал за этим обменом с безразличным выражением лица, но его волнение росло по мере того, как усиливался разлад между близнецами и их отцом. Эльгар'нан, похоже, впадал в безумие. Мельком взглянув на свою сестру, он увидел лёгкую ухмылку на её лице и понял, что этот спор — её рук дело. Мы не могли скормить им красный лириум, как Андруил, но мы могли лишь сеять раздор между ними. Снова переведя взгляд на близнецов, он проводил их взглядом, пока они с сердитыми лицами покидали зал, оставляя Эльгар'нана и остальных. — Как только мы найдём элувиан, мы обсудим наши планы, — бросил остальным Эльгар'нан яростным тоном, прежде чем выйти из зала. Зибенкек окинул взглядом оставшихся в зале и увидел их неловкие взгляды. Не думаю, что они уверены в планах Эльгар'нана относительно праматери и Волка. И только он подумал об этом, как Силейз тихо заговорила. — Его жажда власти погубит нас всех. Джун обнял её за плечи и поцеловал в лоб. — Не думай так, Сил. Мы уже были близки к тому, чтобы убить её, и если бы Андруил не была так ревнива и поспешна в своём вызове, мы бы давно избавились от Фен'Харела. Бровь Гиланнайн поползла вверх, и она фыркнула, привлекая внимание Джуна и Силейз; её холодный взгляд неуютно метнулся по сторонам, прежде чем она подалась вперёд и заговорила тихо. — Говорю вам, союз с этими демонами поставил нас в опасное положение. Такое, которое мать и Фен'Харел сочтут выгодным для себя. Зибенкек оставался в тенях, пока Силейз подалась вперёд и продолжила слушать. — Это из-за того, что наш отец спит с этой демоницей, мы оказались в укрытии посреди джунглей. Я не доверяю им. Они чего-то хотят. Ухмылка Гиланнайн красноречиво говорила о том, что она думает об интрижке их отца с демоницей. — Думаю, она искажает его мысли. Внедряет интриги, которые работают в их пользу, — сердито ответила она. Силейз вздохнула. — Если бы только мы могли узнать их планы, но я не знаю, как мы могли бы этого добиться, — печально произнесла она. Гиланнайн постучала длинным ногтем по подбородку, размышляя. Ей нужно было время, чтобы разработать хорошую стратегию. Недозволенные были не теми противниками, которых можно легко сбросить со счетов, и ей нужно было обдумать, как проникнуть в их узкий круг.

***

Точка зрения Фенлин Стоя в зале военных совещаний, мы передавали по кругу послание от Лелианы. Мои глаза расширились, а желудок сжался, когда я прочитала то, что она прислала. Положив послание на стол, я вышла из комнаты и нашла Мариан за старым столом Жозефины. — Мариан, не могла бы ты попросить Быка присоединиться к нам? — спросила я, стараясь сохранять спокойное выражение лица. Мариан улыбнулась мне и встала. — Конечно, Фенлин, — ответила она, выходя из комнаты. Я вернулась в зал военных совещаний, не зная, как нам действовать. Положение, в котором мы оказались, было не из лёгких, если только не врываться туда «с оружием наготове», как говорят. Толкнув дверь, я увидела, что все стоят и смотрят на письмо с угрозами с застывшими, холодными лицами. Дверь открылась, и вошёл Бык, с любопытством глядя на нас, прежде чем закрыть за собой дверь. — Ты хотела меня видеть, Босс? Сглотнув, я кивнула и протянула ему записку. Единственный глаз Быка пробежался по тексту, его лицо напряглось, и он сжал записку в своём огромном кулаке. Посмотрев на меня, я уловила проблеск страха, который он прятал глубоко внутри, даже если его лицо казалось высеченным из камня. — Что хочешь делать, Босс? Его голос был таким же твёрдым, как и черты лица. Мне захотелось вздохнуть. Холодная и расчётливая сущность агента Бен-Хазрат внутри Быка вернулась, но вместо этого я приняла прохладное выражение лица. — Единственное, что мы можем, Бык. Мы идём и заберём их, — ответила я. Солас неуютно пошевелился, и я посмотрела на него. В его глазах читался дискомфорт, даже если выражение лица не изменилось. Наша связь наполнилась его тревогой, которую вызвали мои слова. — Не смотри на меня так, Солас. Я не останусь здесь, пока все пойдут спасать Дориана и Крэма. Они влипли в эту передрягу, потому что я попросила их туда поехать. Пока остальные наблюдали за нами, Солас покачал головой. — Возможно, мы могли бы обсудить это наедине, — спокойно предложил он. Я вздохнула и сжала кулаки, пытаясь сохранить спокойствие. — Нет необходимости обсуждать это наедине. Нам нужно обсудить, как мы проникнем в Минратоус и вытащим их оттуда, а не твои личные переживания. Его лицо застыло от гнева. Наша связь задрожала от его чувств, и я окутала себя своей умиротворяющей тьмой, фактически отгородившись от него. Его выражение стало страдальческим, и он закрыл глаза. Я обвела взглядом стол. Я не могла сейчас справиться с его чувствами и своими одновременно. — Предложения? Бык молча стоял рядом со мной, пока Анарис не заговорила первой. — Предлагаю сравнять его с землёй. Бык фыркнул и указал на неё своим огромным пальцем. — Мне нравится, как ты мыслишь, леди. Анарис одарила его мимолётным оскалом. — Это может быть ловушкой, — спокойно вставил Даэрн'тал. Глаз Быка сузился. — Тогда они пожалеют, что устроили её, — ответил он смертельно опасным тоном. Митал подняла руку, и я почувствовала успокаивающую энергию, которую она вплела в атмосферу комнаты, и увидела, как Бык слегка расслабил напряжённые плечи. — Было бы неразумно сжигать Минратоус дотла. Даже если это обрадовало бы всех присутствующих. В боях пострадают невинные. Нам нужно найти способ проникнуть туда, не поднимая тревоги, — предложила она. Бык недовольно проворчал рядом со мной, и я усмехнулась. — Согласна. Когда Дориан вернулся в Минратоус после поражения Корифея, он работал с женщиной по имени Меварис. Возможно, она сможет нам помочь, — предложила я. Даэрн'тал и Гельдауран согласно кивнули, а Абелас заговорил. — Сколько людей мне подготовить? — спросил он. Я уже собиралась ответить ему, но Солас заговорил первым. — Пятидесяти человек будет достаточно, чтобы должным образом защитить нас и помочь вызволить Дориана и Крэма, где бы их ни держали. Я согласно кивнула. — Надеюсь, Меварис согласится помочь нам. А пока мне нужно поговорить с Лелианой и посмотреть, смогу ли я получить несколько её птиц нам в помощь. Солас взял мою руку и сжал её. — Я составлю тебе компанию при визите к Верховной Жрице Виктории. Я кивнула и обвела взглядом комнату. Мы надеялись избежать любого серьёзного противостояния с Тевинтером, но бросать Дориана и Крэма в тюрьму только за то, что они сообщили им о нашем существовании, было неприемлемо. Выходя из зала военных совещаний, я сжала огромную ладонь Быка. Он посмотрел на меня сверху вниз, и я попыталась уверенно улыбнуться, но беспокойство за Дориана и Крэма было трудно скрыть даже с моей умиротворяющей тьмой, укрывающей мои эмоции, и его лицо смягчилось. — Мне жаль, что это случилось, Бык. Мы вернём их. Бык наклонился и поцеловал меня в лоб. — Я знаю, что вернём, Босс, — мягко ответил он, прежде чем выйти из комнаты. Солас обнял меня и прижал к своей груди. — Ты позволишь нашей связи течь свободно? — мягко спросил он. Ослабив концентрацию на своей тьме, я позволила нашей связи восстановиться, и его облегчение наполнило её. Я сделала это лишь для того, чтобы сосредоточиться на проблеме, а не на его чувствах по поводу моего участия. — Мне не нравится, когда ты так делаешь, — сказал он, целуя меня в макушку. Я обняла его за талию и прижалась лицом к его груди, делая глубокий вдох его успокаивающего запаха. — Я не могла сосредоточиться на твоих чувствах и на том, что нам нужно сделать, чтобы вернуть Дориана и Крэма. Это была эмоциональная перегрузка. Прости, если это причиняет тебе боль, любовь моя. Солас развернул меня и заглянул в глаза. — Я знаю, что ты волнуешься за Дориана и Крэма, венан [моё сердце], но меня тревожит, что ты хочешь отправиться в то самое место, где не любят наш народ. Я выдержала его взгляд и нежно улыбнулась. Даже если его гиперопека раздражала и иногда сводила с ума, я бы ничего не стала менять. Моя любовь к нему могла вынести его потребность опекать. — Я знаю, но со мной всё будет в порядке, и я буду под надёжной защитой. Кроме того, не забывай, что и я не лишена собственных навыков. Солас на мгновение прижался губами к моим, а затем прислонился лбом. — Я знаю, что ты не станешь меня слушать в этом вопросе, но помни об этом, пока мы в пути. Если тебе будет угрожать опасность, я не смогу контролировать свою ярость. Я увидела серьёзность в его глазах и почувствовала искренность его слов, текущую через нашу связь. Потянувшись, чтобы погладить его по щеке, я выдержала его пронзительный взгляд. — Я приму все меры предосторожности, чтобы не подвергаться опасности, любовь моя. Но я бы также хотела сказать, что тебе стоит принять к сердцу свои же слова. Если что-то случится с тобой, я не могу предсказать, как отреагирую. В прошлый раз я чуть не навредила своим друзьям. Солас улыбнулся и снова поцеловал меня. — Я буду помнить об этом, венан, — ответил он, и наша связь наполнилась нашей взаимной нежностью. Прижавшись к его телу, я положила голову ему на грудь. Мои надежды на спокойную беременность умерли быстрой смертью, пока я обнимала его за сильную талию. Пока он был рядом со мной, не было ничего, что мы не смогли бы сделать.