Потерянное (не)найдено

— У меня родители в цветочный уехали, ко мне? — окинул незамысловатым взглядом друга Антон, скидывая учебники в рюкзак.  — Спрашиваешь, — Саша потянулся, разминая затекшие после урока конечности — жаль, конечно, твоей мамочки не будет, я б ее.. Договорить Собакину не дали, в него прилетел рюкзак Антона.  — Придурок, — Тяночкин издал смешок, но тут же принял серьёзный вид, — будешь должен мне дом в майне.  Саша улыбнулся и потрепал Антошу по голове в знак немого согласия.  До раздевалки они дошли без происшествий, все по старой классике: Саша несет полный бред, успевая при этом приплести тетю Аню и одновременно с этим попрощаться рукопожатиями со всей школой, а Антоша шикает на его речи, периодически щедро одаривая подножками за шутки про маму, и молча поражается тому, сколько знакомых Собакин успел себе отыскать в этих стенах. Хотя, по словам Саши, большинство из этих людей он «вообще впервые видит».  Забрав одежду из-под весьма угрожающего взгляда вахтерши, что кажется, уже не один век этим занимается, ребята вышли на улицу. Точнее, было бы сказать, что одежду забирал лишь Антон — черную ветровку. Саша же, в свою очередь, везде ходил как елка: зимой и летом одним цветом, хотя глупо отрицать, что даже так он выглядел весьма хорошо.  И правда, его зеленая олимпийка так гармонировала с выжжеными осветлителем волосами, казалось, что ничего более подходящего друг к другу Тоша уже не найдет. Весь образ Собакина, даже со всей неряшливостью, был весьма привлекателен.  — Антоша-а!! — Саша мельтишит перед его носом, размахивая руками и кружа около застывшего Тяночкина, — Анто-он! Земля вызывает... — А? — мальчик тут же встрепенулся, будто его выдернули из какой-то другой реальности. С туповатым видом, он также озадачено посмотрел на нарушителя его спокойствия, что вырвал Антошу из собственных размышлений, — Ты что-то говорил?  — Я говорю, экономика падает! Ёжики никак не справляются со всеми обязанностями дельфинов, а все потому что Штирлиц никак не хочет вознести Мюллера на престол католической церкви!! Понимаешь как все сложно, Антон? — Саша выжидающе посмотрел на Тяночкина, будто ждал от него ответ такого же уровня, как и упавшая из-за ежиков экономия. Собакин настолько восторженно об этом рассказывал, что создавалось впечатление, будто проблема и правда мирового уровня.  Итак, что мы имеем? Ёжиков, разваливших экономику, споры дельфинов, о! И Штирлица, как без него? — Блять, какой нахуй Штирлиц, Саша, че ты несешь? — кажется, до Антоши начало доходить, что Собакин говорил совершенно не о Мюллерах в церквях. Антон остановился и уставился на друга хлопая глазками, теперь уже Тоша ждал, когда его посвятят в дела ежиков и расскажут причем здесь католики.  Последовав примеру Тяночкина, Саша остановился напротив. Пару секунд гляделок друг другу в глаза, Собакин не выдерживает и с его обрамлённых колечками губ, срывается смешок, руша весь серьёзный до этого вид. Через мгновение он уже разражается смехом и складывается напополам, от того, насколько абсурдно выглядит ситуация и непонимающее лицо Антона.  Тот, в свою очередь, просто откровенно пялится и совершенно не соображает что происходит, и о ёжиках ли они щас вообще? Еще секунда, доходит. Саша уже почти по асфальту катается, а Антона только-только начинает пробивать на смех.  Они всё пытаются выравнять дыхание, Собакин — не клюнуть носом в ближайшую лужу от смеха. Получается откровенно плохо, то ли высшие силы говорят об этом, то ли проходящие мимо бабушки — Ни стыда, ни совести! Всех прохожих распугивают, бессовестные!! — кричит одна из них вслед им, или просто констатирует себе факт — останется загадкой.  Как только она отходит, Сашу уже ловить приходится, как бы по частям собирать не пришлось. Слёзы проступают с глаз, все эмоции спустились до уровня «хиханьки хаханьки», что теперь любая мелочь — очередной повод впасть в неумолимую смехом истерику.  Но ребята всё-таки успокаиваются, а Антон продолжает поддерживать Сашу, да бы тот опять никуда и ни в кого не впечатался, мало ли, что этот еще учудить может. Рука Тоши поддерживает друга за плечо, а Собакин, скромничая, уложил каждую свою конечность на Антона, благо сам пока еще не залез на него, в попытках найти опору, чтобы не свалиться.  Кое-как ребята доползают до подъезда, где живёт семья Тяночкиных. Саша все также держится за друга, но уже просто обхватив его под руку: мол «Антошенька, ты меня иначе не поймаешь если я полечу носом в бабку!» Антошеньке пришлось согласиться со своим положением, хотя правильнее было сказать, что с положением друга на своем плече. Да и он сам, почему-то так и не перестал держать Сашу, хотя все понимали, что ни в какую бабку уже никто не улетит (Антон, по крайней мере, на это очень надеялся). Не изменяя традициям самых настоящих кентов, Тяночкин по-началу все же поприпирался, типа нехотя. Но где-то в душе эти незамысловатые, совсем, кажется, несерьёзные касания Саши отдавались чем-то теплым в груди. Тоша был совсем не против, если тот будет держать его за руку до самого дома.  Собакину пришлось слегка отстраниться, чтобы Антон смог достать ключи и открыть железную дверь. По руке тут же пробежался холодок, когда Саша перестал наваливаться всем своим весом на Тяночкина.  Тоша ощупывает карман своей ветровки, потом ощупывает второй. Кроме огрызка порчи на понос от Саши и какой-то этикетки, что лежит в этой вещице еще наверно с момента ее покупки, нет ничего. Становится холодно не только рукам, которые освободили от хватки, но и всему телу.  Антон снова судорожно проверяет свои карманы, потом лезет в карманы школьных брюк. Собакин, видя его замешательство смотрит на Антошу в некотором недоумении, пристально наблюдая за происходящим. Саше, в отличие от Антона, не столько страшно, сколько интересно смотреть за попытками друга, в не совсем понятно в чем. Тоша уже лезет в рюкзак, как Собакин мягко перехватывает одну ладошку Антона, заставляя обратить на себя внимание, — Антош, ты чего как на иголках? — естественно, Саша уже догадывался, что тот, что-то потерял, если брать в счет судорожные рысканья по карманам. Логическая цепочка в голове складывается почти моментально — ключи. Но всё-таки, лучше убедиться в этом прямо, что Саша и делает, — Тош?  Проведя чуть ли не археологические раскопки в своем рюкзаке и вещах на наличие нужной связки, Антон поворачивается в сторону своего друга, его охватывает паника, — Блять... Саша, это пиздец, — Тоша смотрит на Собакина настолько отчаянно, что кажется, он щас заплачет. Мгновение — и Саша смотрит тоже, пытаясь прочесть смысл этого загадочного «пиздец»: доходит быстро.  — Саш.. — глаза Тоши опускаются вниз, он бросает попытки отыскать то, чего нет. Слишком часто мальчик повторяет это имя за последние пятнадцать минут, проносится эта мысль в Антоновой голове, но он тут же ее отметает, тут вопрос жизни и смерти! Точнее ключей и дома, но по ощущениям все куда глобальнее.  Названный Саша тут же ловит взгляд и укладывает уже обе руки на плечи Антона, — Антоша, ну ты чего скис? Ну эти ключи, я те новые слеплю! Короче план такой, я, значит, пробираюсь на урок трудов в началке... — мысль, а скорее даже очень гениальный план, прерывает звук открывания подъездной двери. Оттуда выходит женщина с собачкой, она косится в сторону почти обнимающихся парней и обходит их чуть дальше, чем могла бы. Саша видит ее замешательство и издаёт тихий смешок, но быстро опомнившись, почти по рефлексам, Собакин отскакивает от Тоши и чуть ли не влетает в железную дверь. Устоять он смог, даже придержать ее для Антона! Песик обернулся, почувствовав резкие колебания воздуха, пару раз осуждающе гавкнул, и отвернулся обратно. Антон же, еле-еле сообразив, что только что произошло, переводит взгляд с рассматривания камушков на асфальте сначала на уже повернутую хвостиком собаку, а потом и в сторону Саши. Тот уже успел откровенно расхлебенить дверь на всю, приглашая аристократичным жестом Тяночкина вовнутрь, кланясь, как самый настоящий джентльмен.  Видя всю эту картину, уголки губ Тоши приподнимаются, с них срывается смешок. Саша смотрит на него из полузакрытых век с опущенной головой и тоже посмеивается. Половина пути до квартиры пройдена, осталось дождаться родителей внутри. Ребята облегчённо выдохнули.  И как только этому дурику удается каждый раз поднимать настроение Антону? Он, кажется, никогда не узнает, откуда его друг обзавёлся таким крутым талантом. Дверь закрывается с режущим по ушам звуком, в груди снова теплеет.  Собакин идет под боком, иногда перескакивая пару ступенек наверх — ноги у него что надо, высокий и худой... Ключицы вон как выпирают! И руки у него красивые очень... Вспоминая, как Саша облепил его всем своим телом, Тоша, совершенно не задумывается и будто в трансе также берет друга за руку, слегка сплетая пальцы.  Сердце Саши пропустило оглушительный удар и упало, он в изумлении посмотрел на Антона, промолчал. Тот же, поняв, что он не просто об этом подумал, так и еще и сделал, тут же поспешил отвернуться от изучающих глаз в смущении, но чужую руку не отпустил. Не хотелось.  Тяночкин быстро зашагал вверх по лестнице, не глядя вообще никуда кроме этих самых ступенек, утягивая за собой Сашу. Собакин спокойно поддавался уверенным движениям и крепкой хватке Антона — все еще пытался понять, не снится ли ему?  До квартиры они доходят уже быстро и без слов. Даже отвернутого Тошу в сторону двери квартиры — выдают его покрасневшие уши. И Саша прекрасно это видит, но выбирает тактично молчать, понимая, что рушить такой интимный момент глупыми шутками совсем не хочется.  Не дожидаясь друга, что все еще собирается с духом после своей незамысловатой выходки, Собакин отпускает его руку, чуть отходя, и садится на лестницу рядом, лицом к Тоше. Тот чувствует, что на него пристально смотрят и решает повернуться, посмотреть в ответ: Саша улыбается в своей привычной манере, чуть похлопывая по ступеньке около себя, подзывая Антошу сесть рядом.  Собакин выглядит также как и всегда, только вот щеки слегка порозовели... Замёрз что ли? Его глаза бегают по стенам вокруг, но постоянно останавливаются на Антоне. А Антон все не может отвести от него взгляд, он какой-то... Слишком магнитный, слишком... Сашенский сейчас? Становится не то, что тепло, воздух вокруг обдаёт практически жаром, что ребята успешно игнорируют и делают вид, что вокруг все как всегда.  Тишину никто нарушать пока не планирует, Тоша тихо подходит и подсаживается к Саше. А Саша, совсем, ни в коем случае, не специально, невзначай так сказать, осторожно пододвигается к Антоше почти что вплотную, боясь спугнуть. Антоша, видя, что между ними остается пространство — сокращает его и садится плечом к плечу.  Дышать становится невыносимо сложно, сердце пулей вылетает и вот-вот разобьётся о ребра, Саша усердно не подает виду, краснея все больше. Его руку снова обхватывают и заключают в так называемый «замочек», Собакин забывает как выдохнуть воздух из лёгких. В голове пусто, тело горит, что может быть лучше? Со стороны Тоши слышится шепот, — Ты теплый... — И сильнее прижимается к Саше.  В этот момент Собакин, кажется, еще раз умирает, возрождается и влюбляется вновь. Он аккуратно кладет свободную руку на Антошу и сам прижимается к нему, сохранив привычное спокойствие, будто сейчас в его сердце не бушует самое настоящее стихийное бедствие.  Антон решает не отставать и повторяет за Сашей: кладет вторую руку, на чужую, а после наклоняется к его плечу, укладываясь уже на Собакина почти также, как он хватался за Антошу на улице, — «в отместку» — остатки разума пытаются убедить в этом Тяночкина, но он их даже не слушает, просто наслаждается чужим телом около себя. Тоша прикрывает глаза.  — Антош... — Саша слегка укладывает и свою голову поверх чужой, чуть зарываясь в Антоновых кудряшках, — Замёрз? — Собакин спрашивает это так просто, что он сам теряется и не совсем понимает происходящее.  — Немного... Давай еще немножко так посидим, пожалуйста... — Тоша все также не открывает глаз, совсем тихо умоляя Сашу не двигаться с места, тот понимает желание Антона безоговорочно, и забив абсолютно на все, просто берёт, и обнимает Антона без лишних слов.  А Тяночкин, кажется, совсем не удивляется, он обнимает Сашу в ответ. Так они сидят, сидят, и еще сидят... Для мира прошло пару минут, для этих двоих — вечность. Антоша, кажется, даже задремать успел. Он прикладывает некоторые усилия и нехотя отрывается от чужого тепла, поднимает глаза на Собакина, встречается с чужим взглядом. Настолько нежным, настолько притягательным... Тоше нравится, как на него смотрят, он любит... Любит что?  Саша выжидающе, но в меру спокойно смотрит на Антона, голова наполняется всем и одновременно ничем: щас или никогда. Только-только он набирается смелости, смелости коснуться в ответ, смотрит на его губы, как не успевает, и чувствует что чужие прижимаются к его собственным. Саше даже осознать ничего не выходит, как чмок уже закончился. Тоша сонно клюет носом к его шее, медленно моргая своими зелёными глазками и морщась от света. Так он и засыпает.  Сколько проходит времени, после того как Антон отключился — понять не получается. Он лениво открывает глаза, пытается оклематься ото сна, надо же — уснуть сидя на лестнице! Мальчик замечает, как что-то приятное еще горит в груди маленьким, но очень сильным огоньком, все никак не может сообразить, почему. На макушке он чувствует ровное дыхание Саши, он тоже уснул? Окончательно возвращаясь из сонного состояния, Тяночкин вспоминает, каким вообще образом он оказался спящим в подъезде, так еще и на своем лучшем друге! Но... Разве друзей целуют? Осознание, что настигло Антона, прошибает молниеносно, ему становится не по себе. Он не может вспомнить, как отреагировал Саша, не может спросить об этом, не может... Его кудряшки слегка теребят, — О, ты проснулся, — сонно, но счастливо улыбается Собакин.  Навязчивый страх тут же исчезает, когда Антон видит эти радостные, полные нежности глаза. Он начинает, — Я... Это, ну... — пытается начать, выходит из рук вон плохо.  Саша ободряюще сжимает Тошину ладошку, и, точно, нервничая, смотрит на него, ждет, пока тот соберётся с мыслями, — Ну... — слова явно не сильная сторона Тяночкина, и решив не мучать себя великим русским языком, он просто тянется к... Другу ли? И оставляет быстрый поцелуй где-то на щеке. Антоша тут же отворачивается, но не отстраняется, чувствует, как его ладошку поглаживают большим пальцем и почти что молится, что его поймут без слов.  Не прогадал, Саша и правда его понимает. Минуту он снова пытается переварить происходящее, это все кажется настолько нереальным, таким приторным, что поверить становится слишком сложно. Он подносит руку к месту поцелуя, опускает глаза, снова поднимает, смотрит — «Я не ошибся в его чувствах» — и наконец приближается к лицу Тоши. Он, почти невесомо, убирает со своей щеки руку и кладет ее на чужую, другой же продолжает успокаивать Антошу, чуть поглаживая. Еще пару секунд: их губы встречаются в поцелуе. Он выходит почти детским, сначала Саша просто чмокает в ответ, а Тоша, кажется, щас растает от контраста теплых губ с металлом колечек пирсинга.  Антон быстро смекает, что дело нужно брать в свои руки и уже сам нетерпеливо жмется ближе. Саша чувствует эту напористость, нервничает, но губы — свои и чужие, размыкает, аккуратно пропуская язык. Антоша, все еще очень неуверенно, но обхватывает губы Саши, пытается не отставать за его движениями. Собакин трепетно отвечает на этот порыв, и всё-таки расслабляется, чувствуя ответное желание. Он обнимает Тошу одной рукой чуть прижимая его тело к стене лестничной клетке, одновременно с этим — он прижимается к нему сам.  Они отрываются на долю секунды друг от друга, тяжело дышат, горячий воздух обдаёт их лица, они пристально смотрят друг другу в глаза. Это происходит всего секунду, но так ярко, что даже тогда, когда они вновь встречаются губами, в головах все еще прокручиваются до одури влюбленные взгляды друг на друга. Руки Саши дают себе волю и медленно стремятся вверх по спине, доходят до затылка и зарываются в так полюбившиеся кудряшки Тоши, Тоша же просто вжимается, ближе уже некуда, но Антон так не считает.  В этот раз они отрываются друг от друга окончательно, и Саша пару раз чмокает Антошу сначала в губы, потом в щечки, потом в лобик и в завершение — в макушку, Тошка растаял на Сашиных руках.  Тело расслабилось окончательно, как вдруг — Антон слышит всхлип. Он снова смотрит на Собакина и искренне не может понять, что случилось: его глаза заблестели от накопившейся в них влаги.  Антоша тянет руку к его щекам, осторожно смахивая слезы и там же целует, — Сашуль...? — сейчас обеспокоенные глаза Тоши сосредоточились только на Саше.  Я тебя люблю, очень люблю, Антоша... — Он устало прижимается к Антону, зарываясь в его волосах носом. Тоша ничего не говорит, но обнимает в ответ и уже сам поглаживает Сашулю по спине, говоря таким образом что «все хорошо, я рядом.»  Так они и просидели в подъезде, плача, целуясь и любя. О ключах так никто и не вспомнил, пока теть Аня не открыла дверь подъезда и не начала подниматься наверх, успев уронить фикус с очень скромным «Блять, Сережа!!». Не услышать это было сложно, так что мальчики мигом вскочили с насиженных ступенек и помчались вниз, помогать реанимировать бедный цветок. 

***

— Я тоже тебя люблю, Сашенька... Антон обнял Сашу, укрывая его и себя одним одеялом. 

В квартиру, как и в самое сердце все же удалось попасть, а фикус с Сергеем — спасти от неминуемой гибели из-за гневных материнских глаз Анны. Только бы она не зашла ночью, а то спасать придётся еще и Сашу с Антошей, вряд ли она поймёт их положение дел и их тел рядом.