Lovers

Софиты, крики, вспышки фотоаппаратов, первые аккорды так полюбившийся всем песни. Снова визг, гитара начала звучать громче, а затем из сладких и красивых губ полился голос. Такой же сладкий, такой же желанный, чистый как только что огранённый алмаз. Песни шли одна за другой, толпа кричала текст, который был уже отпечатан на подкорке мозга. А на сцене, в красивых кожаных штанах и сетчатом топе и таких же перчатках, с красиво подведёнными сизыми глазами и элегантными тёмными кудрями стоял *он*. Ян Розмановски. Ну мёд, просто медятина. У кого не потекут слюни от такого вида? Высокий, стройный, руки хорошо накаченные, штаны красиво обнимали его бёдра, сетчатый топ не скрывал ничего, так что его талию было хорошо видно. Ян наслаждался этим вниманием, вкушал его и упивался этим соком. Каждое движение было доведено до идеала, каждый бит проходил через тело, картинка была полной и настолько красочной, что хотелось упасть на колени. Он заигрывал, спускался вниз к аудитории, отправлял воздушные поцелуи и подмигивал. Уходил он со сцены довольный, как кот, вилял бёдрами и снова отправлял поцелуи. Зайдя в гримёрку, он быстро забрал свою куртку и накинув её кое-как на плечи, он вышел через задний вход и достал сигарету. Плевать ему было, что буквально рядом был знак "Не курить". Пока полиции нет, то всё законно. Неприятный вечерний ветер подул и он немного поёжился. Быстро зажав сигарету губами, он стал мучать зажигалку. Господи, сколько раз он уже обещал себе, что купит новую? Послышались тихие аккуратные шаги, будто его боялись спугнуть, или просто боялись. Ему плевать. Сейчас ему нужно было просто поджечь сигарету. И вот, после нескольких секунд пыток зажигалки, она дала огонёк и Ян быстро поджёг никотиновую палочку и сделал длинную затяжку. Наслаждение тут же расползлось по телу и он облегчённо выдохнул. — Ян?.. — Раздался тихий голос, на который Розмановски просто не мог не обернуться. Парень чуть ниже него, тоже каштановые кудри, но глаза тёмные, будто шоколад. Ян быстро окинул его взглядом. Красивый. Очень красивый. — Я не думаю, что здесь можно курить. — Сказал парень, указывая на наклейку. — Ну, одного меня они, надеюсь, перетерпят. — Сказал он с лёгкой усмешкой и сделал затяжку. Паренёк лишь обречённо вздохнул. — Я Марко Бошняк. — Сказал он и протянул руку. Ян от шока даже не сразу пожал её. — Ян Розмановски. Ну, думаю, ты знаешь. — Прекрасно знаю. Ты великолепный певец. — Он убрал руку в карман куртки. — Спасибо. — Красота. Ну вот прямое вдохновение сейчас стоит перед Яном. Смущённый, с немного румяными щеками, небольшими покачиваниями. *"Держать себя в руках. Держать себя в руках, Ян."* Он где-то мысленно перекрестился и сделал новую затяжку. Слишком привлекательный, слишком притягательный. Он даже не докурил сигарету, кинул её куда-то под ноги и наступил на неё. — Не думал, что выслеживать своих кумиров – не красиво? — с небольшой усмешкой сказал он, глядя в глаза. — Я не специально, просто отсюда к дому ближе. Кто же знал, что тут будешь ты, нарушающий закон? — Пока не доказано, то я не пойман. — Да? — Сказал Марко и глянул на потухший окурок. Ян лишь сложил губы уточкой и пнул носком окурок в сугроб, где он и потерялся. Такое зрелище не могло не вызвать смешка от младшего, а затем уже и старший рассмеялся. Как дети, ей Богу. Нет, стоять, бога упоминать нельзя, не должен он видеть, как Ян чуть ли не падает к ногам Марко. А ведь тот даже ничего не сделал. —Ну, спасибо за небольшую компанию. Хорошего тебе вечера. — Сказал Ян и молча достав какую-то бумажку, отдал её в руки удивлённому Марку и быстро ретировался. Бошняку даже на секунду показалось, что у знаменитости пятки засверкали. Взглянув на бумажку, он увидел номер и быстро достав телефон, он записал контакт. Будто бы только от одного воздуха чернила испарятся и листочек будет пустым. Оставив подпись "Янек", он отправил ему эмодзи сердечка и убрал телефон в карман и отправился к дому. А дальше всё как в тумане... Сначала списывались иногда, затем каждый день. Затем стал появляться флирт, сначала нежный, затем там уже описывалось, кто и что будет делать друг с другом, когда встретятся в очередной раз. Мда, поймать Яна – такое себе занятие. Он то и дело колесил по странам, то в туре, то просто так. Марко приходилось как-то подстраивать свой график под перелёты. А затем, психанув, Марко просто приехал в Польшу с чемоданом вещей и завалился в квартиру Яна со словами:"Я к тебе переезжаю, милый." А Ян? А что он. Объект его любви явно был смышлёнее и шустрее и пока Ян уже месяц ходил с мыслью о том, что надо перетащить Марко к себе, второй просто поддался импульсивным мыслям. А ведь с их знакомства прошёл уже год. И вот Ян уже помогает своему возлюбленному разбирать чемодан и выделяет ему полки для вещей в своём шкафу. Потом, конечно, когда они прижились, то Ян задавался вопросом, зачем выделял ему полки, если Марко умудряется стаскивать футболки и шорты старшего и расхаживал в них по дому и на улице. В один из тихих летних вечеров, они сидели на балконе вместе. Ян читал какую-то французскую поэзию, а Марко просто сидел рядом, иногда крадя поцелуи. — Янек— Позвал младший и словив вопросительный взгляд сизых глаз, он продолжил. — А можешь прочитать отрывок из того, что ты читаешь? Ты просто так заинтересован этой книжкой, что аж любопытно. — Ян погладил его по волосам и вернув взгляд на книгу, нашёл строчку диалога, который он читал. — *Il n'y a pass so longtemps, on ne se connaissait pas. Nous n'étions que deux me qui marchaient sans se voir Et puis in jour, sans prévenir, nous nous sommers rejoints pour une meme trajectoire et parfois, on dit que certaines rencontres changent tout tu en fais partie. Tu fais de moi quelqu'un de meilleur. Alors, rien que pour ça, Merci.* — Мур мур мур. Всё, что слушал Марко. Под этот тихий голос с бархатцой глаза сами закрывались. Ян лишь поцеловал того в макушку и отложив своё чтиво, он взял парня на руки и отнёс на кровать, ложась рядом, обнимая и вспоминая, когда он сделал какой-то поступок, что заслужил такое счастье, как Марко. Марко он полюбил за месяц. Влюбился так, что хотелось его целовать и носить на руках, хотелось посадить на трон и сдувать пылинки. Хотелось просто быть тем, кто дарит ему улыбку, кто может согреть, кто может утешить. Кто может просто быть, когда этого требовала ситуация. Он вчитывался в свои книжки, чтобы понять, насколько сильно любит, но даже писатели 18-го века не могли описать эти чувства. Было ощущение, что они совсем не умели любить. А Ян умел. Он умел сделать так, чтобы бабочки в организме бились изнутри в истерике, потому что чувство было слишком сильным. Ян укутывал в свою любовь так, что было тепло даже на расстоянии. Одна только мысль, что его любит *он*, заставляла витать в облаках. Марко вспоминал, как на зимнем свидании они пили глинтвейн, а когда Ян заметил, что руки Марко замёрзли и даже не помогал тёплый напиток, то он осторожно грел их своими руками, забыв к чертям про свой напиток. Лучше он подержит лишний часик руки на руках своего возлюбленного, чем напьётся вместе с ним и позволит ему замёрзнуть. А весной, когда они попали под грозу и как Ян потом в отеле обогревал Марко феном и махровыми полотенцами. И ведь Марко помнил, как сам носился с Яном, когда второй умудрился заболеть во время тура и приехав к нему, Марко не отступал и на метр от него. Ему было душевно глубоко плевать, заболеет он или нет. Сейчас он нужен был Яну, который во время болезни, честно говоря, напоминал больше ворчливую утку. Сидел насупившись и крякал, что не нужно с ним возиться. Ага, не нужно. Пусть ещё раз он так при Марко скажет, получит тем же полотенцем, которое ему прикладывали ко лбу, чтобы остудить. Марко во сне улыбнулся и повернулся к Яну, обнимая его в ответ, устраиваясь на его груди. Всё таки они любили друг друга и эту любовь не были готовы ни на что променять.