Les espaces entre les pétales

Пальцы невесомо гладили лепестки одинокой ромашки, что была сейчас на закате своей красоты. Ощущалось безумное влечение достать одно белоснежное крыло и с мечтательным выдохом произнести "Любит", после повторить действие и уже с грустью добавить "Не любит". Солнечный свет разливался на полу и благоухающих букетах, нежно прощаясь до завтрашнего дня. Стоило поднять немного глаза и было видно, как в воздухе кружились водяные частички, в примеси с редкими крупинками пыли. Это место имело удивительный запах влажной бумаги, цветочную сладость, и приятный аромат недавно привезенных белоснежных Лилий. Замечательный вечер очередного приятного, тоскующего дня. Вивьен всегда твердила что предпочитает цветы обществу людей. Они не говорили громких слов, не строили из себя главенства и не умели разбивать сердца. Их жизнь была слишком коротка, но так красочна и сладка. Сколько романтики было в каждом распустившимся бутоне. В своей естественной среде они радовали пчел, как в людской приносили улыбки и восхищение. Вивьен находила их жизни безумно романтичными, даже если они настолько непродолжительны. Меланхоличный транс прервал резкий, почти болезненный звон колокольчика над дверью. Вивьен вздрогнула, и лепесток ромашки, который она так и не решилась сорвать, остался цел. В лавку ворвался запах дорогого парфюма и суеты - вещей, которые Вивьен всегда находила слишком "громкими". Покупатель был из тех людей, чьи движения всегда кажутся избыточными. Он не смотрел на цветы, он смотрел в экран своего смартфона, нервно постукивая по корпусу дорогими часами. - Мне что-нибудь приличное, - бросил он, даже не поднимая глаз на Вивьен. - Чтобы выглядело... ну, знаете, престижно. Чтобы было понятно, что я не забыл про годовщину. Вивьен медленно выпрямилась, чувствуя, как очарование вечера дает трещину. Она посмотрела на его холеные руки, которые, скорее всего, никогда не касались земли и на его равнодушное лицо. Для него букет был лишь откупом, обязательным взносом в игру под названием "отношения". - Возможно, розы? - тихо спросила она, заранее зная ответ. - У нас есть прекрасные алые сорта, они символизируют глубокую привязанность и... - Да, давайте розы. Самые большие, - он мельком взглянул на ведро с алыми цветами, не позволив флористке закончить своё предложение. - И оберните во что-нибудь золотое или поярче. Чтобы издалека было видно. Вивьен кивнула, стараясь не смотреть на то, как грубо он выхватил зазвонивший телефон, едва она принялась за работу. Пока её пальцы осторожно сплетали стебли, она думала о том, что эти розы заслуживали лучшей участи, чем стать "статусным" извинением в руках человека, который даже не заметил их аромата. Когда за ним закрылась дверь, Вивьен еще долго стояла неподвижно, глядя на осевшую пыль в косых лучах заката. Ей казалось, что воздух в лавке стал тяжелее. Люди всегда приносили с собой этот шум - шум несказанных слов, лжи и безразличия. Она снова коснулась той самой ромашки, надеясь, что следующий гость хотя бы на секунду замолчит, прежде чем заговорить. На плечи девушки будто легло слишком много грусти, будто клиент был не простым человеком, любящий демонстрировать своё влияние и положение не только дома, но и явно во всех остальных случаях, а настоящим вампиром, что выпил из неё весь "сок", не оставив и капли для дальнейшей жизни в этом весеннем вечере. Руки сами потянулись к небольшой колонке, которую Вивьен как-то купила по случайности, не заметив как чужой ребенок закинул на её ленту покупок желанный предмет. Стоило она не так много, но имела очень качественный и приятный звук - по крайней мере на уши Вивьен. Она поставила композицию, название которой было достаточно созвучно с её именем, но имело более романтическое звучание. Первые нотки "Sienna" песня, исполнителя Marias нежно окутали пространство. Влажность, запах и тепло приятно сочетались с этой песней этим вечером, что заставило Вивьен сбросить тяжесть эмоций, словно шелковую сорочку с плеч. Она не пела, она лишь мягко сопровождала мелодию губами, боясь потревожить сложившуюся гармонию. Но на середине куплета колокольчик над дверью звякнул снова. В этот раз звук не был болезненным. Он вплелся в мелодию, как одна из нот, звучавшей в песне, - мягко и почти робко. Вивьен не открыла глаза сразу, боясь, что морок рассеется, но почувствовала, как в лавку вошел холодный вечерний воздух, принесший с собой тонкий запах мокрого асфальта и... льняного масла? Когда она всё же подняла веки, перед прилавком стоял юноша. Он не смотрел в телефон, не метался взглядом и в его жестах не было тревоги или суеты. Его руки, длинные и испачканные едва заметными пятнами фиолетовой краски на манжетах рубашки, были опущены вдоль тела. Он замер, глядя не на Вивьен, а на ту самую одинокую ромашку, которую она гладила пару минут назад. Его волосы, необычного, приглушенно-лавандового оттенка, казались серебристыми в угасающих лучах солнца. Вивьен затаила дыхание. Ей на секунду показалось, что он - часть её мечтательного транса, персонаж, сошедший с холста, который еще не успел высохнуть. - Она выглядит так, будто знает какую-то очень важную тайну, - негромко произнес он, не дожидаясь, пока Вивьен поздоровается. Голос его был бархатным, лишенным всякой спешки. Он наконец поднял взгляд на девушку, и Вивьен почувствовала, как сердце пропустило удар. Его глаза, в них было столько глубины и странного, необъяснимого узнавания, что у нее по коже пробежал мороз. Он слегка улыбнулся, кивнув в сторону колонки. - Прекрасный выбор. Эта музыка делает мир вокруг чуть менее... картонным. - он подошел ближе, но не так, чтобы нарушить её личное пространство, а остановился у вазы с белоснежными лилиями. - Я долго искал это место, - признался он, осторожно вдыхая аромат цветов. - Мне сказали, что здесь работает флорист, который понимает, что цветы - это не просто украшение интерьера, а нечто живое. - Он посмотрел на Вивьен прямо, и в этом взгляде не было наглости, только искренний, почти детский интерес. - Простите, я не представился. Меня зовут Рафаэль. И мне кажется, - Он указал на лилии, - что розы сегодня совершенно лишние. Вы не поможете мне составить букет, который бы говорил о тишине? Вивьен опешила. Это был тот самый парень из её университета, за которым она не единожды наблюдала. Он выпустился год назад и исчез, а Вивьен так и не осмелилась с ним познакомиться. Он всегда казался ей чем-то недосягаемым, тем, за кем она могла лишь тихо вздыхая, наблюдать. Лучший выпускник университета - преподаватели пророчили ему великое будущее. Он был той самой вершиной, до которой не добраться, не по уровню знаний, ни физически. Она разделяла с ним его одиночество, но лишь у себя в голове. Среди громких толп студентов они проходили мимо друг друга - она в сад, а он в мастерскую. Это признание застало её врасплох - не столько из-за просьбы, сколько из-за того, что образ из её воспоминаний ожил и заговорил. Рафаэль. Имя, которое она произносила лишь про себя, наблюдая за тем, как он исчезает за дверями художественной мастерской, пока она сама скрывалась в тени университетского сада. Вивьен сглотнула, чувствуя, как ладони предательски увлажнились. Ей казалось, что он должен был пахнуть чем-то божественным, но от него исходил приземленный и такой родной запах льняного масла, скипидара и свежести. - О тишине? - Её голос прозвучал тише, чем она планировала, с легким сипом, почти в унисон с затихающими аккордами Sienna. - Люди редко просят о таком. Обычно всем нужно что-то кричащее. Она медленно вышла из-за прилавка, стараясь не выдать дрожь в коленях. Теперь, когда между ними не было деревянной перегородки, его рост и эта странная, манящая аура ощущались еще острее. Рафаэль чуть наклонил голову, наблюдая за каждым её движением с тем самым вниманием, с каким художник изучает чистый холст. - Кричащее утомляет, - мягко ответил он, сделав полшага вслед за ней к вазе с лилиями. - Тишина - это то, что мы теряем в толпе. Вы ведь тоже её искали, там, в старом саду камней за вторым корпусом? Вивьен замерла, её пальцы замерли над стеблем белоснежной лилии. Он видел её? Тот, кто был "вершиной", замечал серую тень в глубине сада? - Вы помните меня? - вырвалось у неё прежде, чем она успела включить режим "профессионального флориста". Рафаэль улыбнулся - не самодовольно, а скорее с облегчением, будто нашел потерянный набросок. - Трудно забыть того, кто читает стихи растениям, когда думает, что его никто не видит. Он указал на лилии, переводя тему, чтобы не смущать её окончательно, но искра в его глазах говорила о том, что эта встреча для него - не просто случайный визит в лавку. - Лилии подойдут. Они величественны в своем покое. Добавьте к ним немного белого эвкалипта - его листья кажутся застывшими во времени, - он замолчал на секунду, вглядываясь в её лицо. - И ту ромашку. Которую вы не захотели обрывать. Она - как точка в конце предложения. Маленький островок искренности среди всей этой роскоши. Вивьен кивнула, возвращаясь к работе. Но теперь её движения были другими. Она не просто составляла букет - она создавала ответ на его признание. Тишина. Теперь эта тишина не была тоскливой. Она была наполнена чем-то новым, что только начинало распускаться в лучах заходящего солнца, прямо здесь, среди запахов воды и цветов. - Значит, букет для вас? - спросила она, осторожно подрезая стебли. - Для того, кто слишком долго молчал, - ответил Рафаэль, и Вивьен показалось, что он смотрит не на цветы, а на её профиль. - И кто, кажется, наконец нашел правильное начало для разговора.