Ординаторская

      Марина вжалась поясницей в край стола и вцепилась пальцами в столешницу, пытаясь найти хоть какую-то опору, пока боль от недавнего удара медленно поднималась от бедра к боку. Звуки больницы за дверью стали глухими и далёкими, терялись за шумом крови в ушах. Сердце билось почти в животе, тяжело и часто, и Марина злилась на эту панику сильнее, чем на боль.       Телефон на столе завибрировал. Она схватила его почти бездумно, накрыв экран ладонью в инстинктивном защитном жесте. Короткая вибрация прошла через пальцы, словно электрический ток, и выдернула её из мутного оцепенения.       Олег звонил.       — Один звонок, и ты уже готова бежать к нему? — процедил Марк.       Под воротом его рубашки проступили красные пятна. Марина сжимала телефон так крепко, что корпус больно давил в ладонь, и эта боль помогала ей оставаться на месте, пока живот сводило от адреналина, а пальцы всё равно мелко дрожали. Она сдула с лица выбившуюся прядь, подняла глаза на Марка и сказала:       — Да, Марк. Он теперь моё всё, а ты никто. А теперь проваливай отсюда.       Она попыталась выйти из-за стола, чтобы наконец закончить этот мерзкий балаган, но Марк сделал шаг вперёд и схватил её за запястье. Он сжал её руку медленно, будто проверяя, сколько боли нужно, чтобы она подчинилась. Его пальцы давили всё сильнее, сминая кожу вокруг запястья, а Марина пыталась удержать телефон, хотя кисть уже немела. Она стиснула зубы, но пальцы начали слабеть против её воли, разжались, и телефон упал обратно на стол с коротким глухим стуком.       Звонок оборвался. В тишине стало слышно её дыхание — слишком частое и слишком явное. Марк наклонился ближе, всё ещё держа её за руку.       — А я скучал по тебе такой, — прошептал он.       Марину замутило от его голоса. В нём было то самое знакомое удовольствие человека, который воспринимал чужое сопротивление как часть своей игры. Ей показалось, что её сейчас вырвет прямо ему на рубашку.       — Пусти меня, — сказала она и дёрнула запястье на себя, выставив вторую руку между ними.       Ладонь упёрлась ему в грудь, но Марк перехватил и её тоже, стянул оба её запястья к себе и удержал крепче. Марина попыталась вывернуть руки, но он подался корпусом вперёд, прижимая её к столу весом тела, и край столешницы снова впился ей в поясницу.       — Он хоть знает, какая ты на самом деле? — в его голосе появилась старая насмешка, от которой у неё когда-то холодели ладони. — Или ты и перед ним играешь в правильную и недоступную?       Он дёрнул её за руки, притягивая ближе, и его дыхание коснулось её лица. Отвращение поднялось резко, горячей волной под рёбрами. Марина рванулась сильнее, но его пальцы тут же сжали запястья так больно, что перед глазами вспыхнули тёмные точки.              Телефон снова зазвонил.       — Да сколько можно, — процедил Марк сквозь зубы.       — Марк, не надо, — выдохнула Марина, успев понять, что он собирается делать.       Он схватил телефон и швырнул его на пол. Он ударился о линолеум, отскочил к креслу и остался лежать рядом, экраном вверх. Задетая стопка бумаг соскользнула вниз, листы разлетелись и посыпались им под ноги. Телефон перестал звонить. С этим звуком словно оборвалось последнее, что держало её на связи с Олегом и помогало не провалиться в панику.       — Ты с ума сошёл?       Марк резко повернул голову к ней.       — Я? — тихо переспросил он.       И оттолкнул её от стола. Марина едва успела переставить ноги, прежде чем лопатки ударились о стену. Она зажмурилась от удара, но тут же открыла глаза, когда Марк резко вцепился ей в волосы на затылке. Боль пошла по коже головы, он дёрнул сильнее, заставив её подбородок подняться вверх, и Марина посмотрела на него снизу, тяжело дыша, с влажными от паники глазами.       — Ты больной, — прошептала она почти без голоса.       Марк в ответ сильнее дёрнул её голову назад, удерживая за волосы, и Марина ахнула от боли. Она подняла руки, пытаясь ослабить его хватку, но он перекрывал ей пространство своим телом, и каждый удар сердца начал отдавать в висках.       Марк наклонился к её шее. Его нос скользнул по открытой коже, и Марину передёрнуло так сильно, что она перестала хвататься за его руку и упёрлась ладонями ему в грудь, пытаясь оттолкнуть. Но он стоял слишком близко, и любое её движение сразу превращалось в мерзкое трение о его тело. Живот свело от понимания, какой смысл он сейчас припишет её дрожи.       — Смотри-ка, — усмехнулся он у её уха. — А ты не такая холодная, какой хочешь казаться.       — Убери руки.       — А то что?       — Брагин тебя убьёт.       Марк усмехнулся, будто именно этого и ждал, и притянул её за волосы ближе.       — Где твой Брагин, когда он тебе больше всего нужен?       Его лицо оказалось слишком близко. Марина почувствовала чужое дыхание у щеки и резко отвернулась, но его губы всё равно мазнули по коже у скулы — влажно, липко, с таким нажимом, что её затошнило резко и глубоко, как от грязной воды во рту, которую нельзя выплюнуть сразу. След остался на лице, и от него захотелось содрать кожу ногтями до красноты. Она рванулась в сторону, толкнула его в грудь, но он тут же поймал её за талию. Пальцы смяли халат, вжались в бок, ткань натянулась под его рукой, а спина снова ударилась о стену. Марина попыталась оттолкнуть его ещё раз, но он удержал её весом тела, и каждый её рывок теперь только сильнее прижимал её к нему.       — Пусти меня, — выговорила Марина, с трудом проталкивая воздух через горло.       Телефон зазвонил снова. Где-то там, рядом с креслом, среди разлетевшихся по полу листов, вновь засветилось имя Олега. Марина понимала: после последних дней, после его звериного внимания к ней, Олег не мог не понять, что что-то не так. Марк обернулся на звук с такой яростью, будто тоже осознал это. На миг его хватка у талии ослабла, и Марина ударила, не давая себе времени испугаться. Она подняла свободную руку и вцепилась ногтями ему в лицо. Марк отшатнулся, схватившись за щёку, а Марина тяжело вдохнула, почти со всхлипом, и упёрлась ладонью в стену, чтобы не осесть на пол. Он замер в полушаге от неё и провёл пальцами по пораненной коже. На щеке проступили три неровные красные полосы. Марк посмотрел на пальцы, потом на Марину, будто до него не сразу дошло, что это сделала она.       Марина стояла перед ним, тяжело дыша, с растрёпанными волосами, перекошенным халатом, бледная от злости и отвращения.       — Ещё раз тронешь, — сказала Марина, — я тебе глаза выцарапаю.       Марк опустил пальцы. Марина успела заметить, как сжалась его челюсть, и в следующую секунду он ударил её ладонью по лицу.       Голова мотнулась в сторону, зубы болезненно стукнулись друг о друга. Перед глазами на секунду вспыхнуло. Щёку обожгло так, будто кожу разом ошпарили, а во рту появился металлический привкус. Марина сглотнула кровь вместе с воздухом, которого не хватало, моргнула сквозь слёзы и попыталась удержаться на ногах, пока кабинет плыл перед глазами.       Марк застыл перед ней. Грудь у него тяжело поднималась под рубашкой. На щеке горели полосы от её ногтей. Он смотрел на Марину без раскаяния, с таким лицом, будто удар был её виной.       — Сама довела, — наконец сказал он.       Марина медленно повернула к нему лицо. Губа пульсировала, в уголке рта собиралась кровь. Она чувствовала, как тонкое тепло просачивается на язык, смешиваясь со слюной, привкусом железа и мерзким ощущением чужого рта, которое всё ещё оставалось на коже у скулы.       Марина подняла руку перед собой, чтобы между ними было хоть что-то, пусть даже собственная дрожащая ладонь. Пальцы слушались плохо, запястье ныло после его хватки, но рука всё равно осталась упрямо поднятой.       — Не подходи, — сказала она.       Марк смотрел на неё ещё несколько секунд. В коридоре послышались шаги. Этого звука оказалось достаточно: лицо у него сразу собралось, стало осторожным и чужим, как у человека, который только что ударил женщину и уже думает, как выйти сухим из воды.       — Ты пожалеешь, если устроишь сцену, — бросил он уже от двери.       Марина молчала.       Она стояла у стены с поднятой рукой, чувствуя, как дрожь медленно добирается до коленей. Марк задержался на пороге на короткий миг, будто ждал, что она всё-таки скажет что-нибудь, но она только смотрела на него — бледная от боли и злости, с распухшей губой и мокрыми глазами.       Он вышел.       Дверь закрылась не до конца. Осталась узкая щель, и через неё в ординаторскую снова просочились обычные больничные звуки: чужие голоса, скрип колёс тележек, быстрые шаги в коридоре.       Всё продолжалось.       Только Марина стояла у стены с ощущением, будто кожу покрыла грязь. Грудь словно стянули изнутри ремнём. Она упёрлась ладонью в стену. Стена была холодная, шероховатая под пальцами, и на секунду это помогло. Потом дыхание сорвалось окончательно. Марина знала, что это. Паника. Адреналин. Телу нужно вернуть опору, выровнять дыхание, найти глазами пять предметов, почувствовать пол, стену, ткань халата, собственные пальцы, собственные ноги. Всё это всплыло в голове быстро, профессионально, почти издевательски ясно, но сделать с собой она ничего не могла. Тело не слушалось. Воздух застревал высоко, под горлом, каждый вдох выходил коротким и жадным, а пальцы всё ещё помнили чужую влажность на лице, которую невозможно было стереть одной ладонью. Она провела рукой по щеке, почти сдирая кожу, но ощущение не ушло.       Марина тяжело сползла по стене вниз, цепляясь плечом за холодную поверхность. Села прямо на линолеум рядом с рассыпанными листами, прижала ладонь ко рту и только тогда почувствовала, как сильно её трясёт.       Телефон снова завибрировал. Он лежал рядом с креслом, на расстоянии вытянутой руки, и всё равно Марина несколько секунд только смотрела на него, не в силах сдвинуться.       Олег.       Рука потянулась вперёд, пальцы скользнули по линолеуму, не доставая каких-то жалких сантиметров.       — Да ну же, — прошептала она.       Марина вытянула руку ещё раз, почти легла боком на пол, чувствуя, как боль отзывается в боку и щеке, достала кончиками пальцев до корпуса и подтянула его к себе.       Но в этот момент вызов оборвался. Экран погас у неё в ладони. Она уставилась на него, не сразу понимая, что нужно делать дальше. Перезвонить. Просто нажать на имя Олега. Это было до идиотизма просто, но пальцы тряслись так сильно, что она не попадала по экрану.              Марина сжала телефон обеими руками, прижала к груди и закрыла глаза.