Цирк уродов

Он долго лежал, не двигаясь, только медленно проводя пальцами по волосам Леона. Осторожно, почти невесомо, перебирая пряди, будто боялся спугнуть момент. Тишина в комнате была мягкой, тёплой — редкой для этого места. Леон дышал ровно, но не спал. Ему просто… нравилось. Нравилось это редкое спокойствие. Нравилось, что Эйден рядом. Но всё оборвалось резко. Дверь с грохотом распахнулась. — РОТА ПОДЪЁМ, НА ЗАВТРАК! — заорал Люмен, влетая в комнату. Он замер на секунду, увидев их, и его улыбка растянулась до ушей. Короткий смешок — и он уже исчез за дверью, хлопнув ею так же резко. Леон приоткрыл глаза. Не двигаясь. — …ещё немного, — тихо пробормотал он, даже не глядя на Эйдена. — Нет. Ответ был короткий. Холодный. Эйден поднялся, не оглядываясь, и вышел из комнаты. Леон остался лежать. Секунду. Две. Потом медленно сел, сжав пальцы в простыне. Что он сказал не так? Мысль неприятно кольнула. Слишком резко. Слишком… не похоже на него. Прошло минут десять, прежде чем он всё же поднялся. В голове крутились одни и те же вопросы. Он направился в ванную, но, открыв дверь, замер. Там был не Эйден. Силач. Он стоял у раковины, медленно разматывая бинты с рук. Под ними — тёмная, повреждённая кожа, местами грубая, местами будто сросшаяся неправильно. Вода стекала по раковине, окрашиваясь в грязно-красный оттенок. Он молча промывал бинты. Редкое зрелище. Леон не стал ничего говорить. Только тихо закрыл дверь и ушёл. В зале уже пахло едой и чем-то металлическим — как всегда. Эйден сидел за столом, молча ел. Люмен — напротив. И не отрывал от него взгляда. Улыбка на его лице становилась шире с каждой секундой. Ненормально шире. Леон подошёл ближе. — Чего уставился? Дай ему нормально поесть. — Я лишь хочу посмотреть… — протянул Люмен, не моргая. — Тебе сказали потом. Пауза. Люмен резко встал. И вдруг… убежал. Напевая. Тихо, но отчётливо. Что-то странное — не то колыбельную, не то детскую считалочку. Слишком рваную, слишком неправильную. Но ничего не сказал. Просто доел. Убрал за собой. И ушёл. Леон смотрел ему вслед. — У тебя всё нормально? — всё же спросил он. — Всё нормально. Слишком быстро. Слишком сухо. Леон не стал догонять. Не сейчас. Они только начали… и он уже чувствовал, как что-то ломается. Через час Эйден вышел из гримёрки. Костюм. Макияж. Лицо — чужое. В этот момент в цирк приехал Мордекай. Он окинул их взглядом — быстрым, оценивающим. — Готовьтесь. Через двадцать минут будут дети. Но не простые. Тишина. Никто не переспросил. Когда двери открылись — стало понятно. Дети. Но… слишком тихие. Некоторые смотрели в одну точку, не моргая. Кто-то дёргался, будто его тело не слушалось. Кто-то смеялся — без причины. Без остановки. И глаза. Почти у всех — пустые. Шоу началось. Сначала всё шло… нормально. Силач выступал. Люмен мелькал среди рядов. Эйден отрабатывал свою роль. И именно тогда это случилось. Один из мальчиков — лет десяти — вдруг резко вскочил со своего места. Слишком резко. Он подбежал к арене, перелез через ограждение и… замер. Секунду. Громко. Резко. И… неправильно. — Эй, малыш, нельзя сюда— Но мальчик вдруг бросился вперёд. Прямо на него. Слишком быстро. Он вцепился в его одежду, тянул, смеялся, почти визжал. Его пальцы дрожали, но хватка была… сильной. Нереально сильной для ребёнка. — Отпусти… — Леон попытался отстраниться. Но тот не слушал. — СМЕШНО СМЕШНО СМЕШНО—! Голос ломался. В какой-то момент мальчик резко потянул его вниз — и Леон на секунду потерял равновесие. Толпа… смеялась. Будто это часть шоу. Но это не было частью. Леон замер. И именно этого хватило. Мальчик резко приблизился к его лицу — слишком близко — и прошептал: — Ты тоже сломаешься? Тишина. Что-то внутри Леона… дрогнуло. Силач резко вмешался, оттащив ребёнка. Кто-то из персонала быстро увёл его. Шоу продолжилось. Как будто ничего не произошло. Но Леон уже не мог двигаться так же. Его руки едва заметно дрожали. В голове крутилось это: «Ты тоже сломаешься?» Он посмотрел на Эйдена. Но тот… даже не взглянул на него. И от этого стало только хуже. Шоу продолжилось. Музыка снова заиграла, свет задвигался, зрители — смеялись. Как будто ничего не произошло. Но для Леона — всё уже сломалось. Он двигался. Делал то, что должен. Улыбался. Жестикулировал. Играл роль. Только внутри… что-то треснуло. Руки слушались хуже. Дыхание сбивалось. Он чувствовал на себе взгляд. Снова. Он оглянулся. Тот самый мальчик. Его уже вернули на место. Но теперь он не смеялся. Он просто… смотрел. Прямо на Леона. Не моргая. И улыбался. Но слишком знакомо. Слишком похоже на… Люмена. Леон резко отвернулся. «Показалось.» Он попытался сосредоточиться на номере. На движениях. На музыке. Но слова уже застряли в голове. «Ты тоже сломаешься?» — …нет, — едва слышно прошептал он себе. И в этот момент — ошибка. Небольшая. Но для него — критичная. Он сбился с шага. Чуть раньше времени повернулся. Чуть резче, чем нужно. Никто из зрителей, возможно, и не заметил бы. Но он — заметил. И этого было достаточно. Паника начала подниматься где-то глубоко внутри. Он снова посмотрел в зал. Мальчик… всё ещё смотрел. И теперь его губы двигались. Без звука. Но Леон почему-то… понял. «Уже.» После выступления он не сразу ушёл. Остался за кулисами, тяжело дыша. Пытаясь… собраться. Руки дрожали сильнее. Он сжал их в кулаки. — Соберись… — тихо сказал он себе. Но голос звучал чужим. В голове всплывали образы: Смех. Глаза. Шёпот. И эта фраза. Он закрыл глаза. И вдруг — снова. Слишком чётко. — Ты тоже сломаешься? Он резко открыл глаза. Никого. Только шум цирка за стеной. Когда он всё же вышел — он первым делом нашёл Эйдена. Тот стоял в стороне, уже без лишних движений, будто и не выступал вовсе. Спокойный. Отстранённый. Как всегда. — Эй… — Леон остановился рядом. Пауза. Он не знал, как это сказать. — Там… ребёнок… ты видел? Эйден мельком взглянул на него. — Видел. — И тебе не кажется, что с ними что-то… не так? Секунда. — Здесь всё не так. Но на этот раз… чуть медленнее. Леон сжал зубы. — Он говорил со мной. Эйден не ответил. Но на мгновение… задержал взгляд. — И? Тишина. Где-то вдалеке снова раздался смех детей. Слишком громкий. Слишком резкий. Эйден отвёл взгляд. — Тогда не ломайся. И ушёл. Просто так. Оставив его одного. Леон остался стоять. Среди шума. Среди света. Среди всего этого… Но впервые за долгое время он почувствовал себя по-настоящему не на месте. И самое страшное было не в мальчике. А в том, что какая-то часть внутри него… начала верить в его слова. С того момента всё стало… неправильным. Сначала — мелочи. Леон замечал его краем глаза. В проходах. Между рядами. За занавесом. Стоит. Смотрит. Улыбается. Стоило повернуть голову — никого. — Бред… — шептал он себе. Но тело не верило. На следующий день стало хуже. Во время репетиции он снова почувствовал взгляд. Резко обернулся. Пусто. Но смех… он точно слышал. Тихий. Прерывистый. Где-то совсем рядом. — Ты слышишь? — резко спросил он у стоящего рядом. — Что? — тот даже не поднял головы. Леон замер. Значит… только он. Мысли путались. Реальность будто расползалась по швам. Он пытался отвлечься. Дышать. Думать о чём-то другом. Но каждый раз, стоило закрыть глаза — он видел его. И эти губы, которые беззвучно повторяли: «Уже.» Ночь. Он не выдержал. Дверь в комнату Эйдена распахнулась резко, почти с грохотом. Леон стоял на пороге. Растрёпанный. Бледный. С дрожащими руками. — …Эйден… Голос сорвался. — Я… я не могу… Он сделал шаг вперёд, будто боялся, что его сейчас выгонят. — Пожалуйста… побудь со мной… Слова путались. — Он… он снова там… я его вижу… я не понимаю, он… он говорит со мной, но без звука… и я— Он начал сбиваться, задыхаться, не находя слов. Эйден сидел. Молча. Холодно. Коротко. — Нет! — резко, почти срываясь. — Я правда… я не— Он схватился за голову. Он сделал ещё шаг. Дистанция. — Сядь. Леон послушался. Сел на край кровати, сжав пальцы до побелевших костяшек. Он продолжал говорить. Сбивчиво. Неразборчиво. Почти шёпотом. Про мальчика. Про взгляд. Про слова. Про страх. Не перебивал. Не приближался. Просто наблюдал. Минуты тянулись. Потом — десятки минут. Леон постепенно начал стихать. Голос становился тише. Слова — реже. Только дыхание всё ещё было неровным. Прошёл почти час. Тишина заполнила комнату. И только тогда… Эйден слегка сдвинулся ближе. Почти незаметно. и осторожно коснулась волос Леона. Лёгкое движение. Едва ощутимое. Потом ещё. И ещё. Пальцы мягко перебирали пряди, так же, как раньше. Без слов. Леон сначала замер. Будто не поверил. А потом… расслабился. Плечи опустились. Дыхание выровнялось. Он чуть подался вперёд, ближе. И в какой-то момент просто… опустил голову ему на колени. Без разрешения. Без слов. Эйден не остановил. Продолжил гладить его волосы. Тихо. Медленно. Пока напряжение окончательно не отпустило. Леон уснул. Прямо так. Слёзы ещё оставались на щеках, но лицо стало спокойнее. Почти беззащитным. Эйден смотрел на него. Слишком долго. Рука не остановилась. А за окном… На мгновение в стекле отразилась фигура. Маленькая. Неподвижная. С широкой, неестественной улыбкой.