Вспомнить всё
18 апреля 2026 г., 19:10
Примечания:
ВНИМАНИЕ: Данная история никак не связана с каноном. Здесь все живы и счастливы 😌
Уставшие, сонные стоны и хрипы в тихой комнате прозвучали до ужаса громко. Как тут не стонать и не хрипеть, когда от головной боли, отдававшей неприятной пульсацией в висках, голова была готова буквально взорваться. Ещё и эта невыносимая сухость во рту..
Десятка провёл рукой по простыне — обычно где-то в этом месте у него лежал телефон. Но вместо смартфона наткнулся на чью-то рожу.
— Двадцать Третий? – Десятка ужаснулся собственному голосу. Хриплый, срывающийся. Звучащий так, будто парень неделю пил не просыхая.
— Сам ты.. Двадцать Третий.. – заговорил человек, чей сон был бесцеремонно потревожен. Его голос звучал так же ужасно, как и у Десятки, но проскальзывали в нём узнаваемые нотки.
— Хуесос? Какого хуя ты лежишь на моей кровати? – парень слабо упёрся в бедро коллеги ногой, пытаясь его столкнуть.
— Всмысле?
— В коромысле. Пошёл нахуй, – Десятке таки удалось скинуть Второго с кровати, и тот полетел на пол с громким криком. Снизу послышался недовольный стон, но уже чужой. — Да ебанный в рот, сколько вас там?
С божьей помощью, Десятке удалось разлепить глаза, и это было самой главной ошибкой в его жизни. Во-первых, парень понял, что находится не в своей квартире и не на своей кровати. Во-вторых, тут была ещё парочка его коллег. С другой стороны от Десятки, к примеру, широко разинув рот, мирно спал Одиннадцатый с разрисованным лицом. А на полу, куда свалился Второй, распластался Двенадцатый. Что ещё более удивительно — на его ногах удобно лежал Сто Второй. Поправочка: удобно лежал до того, как на них упал Второй. Сейчас же Сто Второй с тихими стонами (и, возможно, матами) держался за своё лицо, куда удачно прилетела коленка коллеги.
— Че за оргия тут была? – Десятка, на этот раз без божей помощи, а полагаясь только на своё ослабшее тело, медленно сел, продолжая осматривать комнату и пытаться понять: где он и что, мать твою, произошло.
— Десяты-ы-ый.. – Второй напомнил о себе, страдальчески простонав его имя. — Ты гандон..
Десятка решил ничего не отвечать. Он и без этого павлина знал правду о себе. Сейчас стоило разобраться с правдой произошедшего.
Как бы не было тяжело, а встать парню пришлось. Перелезть через Одиннадцатого, который тоже что-то прохрипел, встать дрожащими ногами на слегка прохладный пол, сделать шаг вперёд и споткнуться об чьё-то тело. Упасть так же, как и Второй. Это карма.
— Да кто блять.. – сил на крик не было. Только на тихое бурчание. А под ногами оказался Двадцать Третий, от холода свернувшийся калачиком. Который зачем-то снял кофту и ей же накрылся. Странно, глупо, но зато Десятке открылся вид на его плечи, усыпанные засосами. Свежими.
Парень почувствовал, как щеки обожгло румянцем. Думать о том, как именно (и где, и при ком) появились эти засосы он не хотел, поэтому поскорее пополз к выходу из спальни. Прямиком на кухню. За спасительным стаканом воды. А ещё лучше томатным соком или рассолом — эти ребята точно помогут от похмелья.
Кухня стала не спасением. Она стала очередным поводом для ужаса. Да таким, что Десятка вскочил на ноги, и опять чуть не упал, но его удержал спасительный косяк.
На столе, обнимая пустую бутылку пива и почти доеденную тарелку с оливье, лежал с блаженной улыбкой Девятка. Неизвестно, чему он так радовался, ведь под его телом лежали все бутерброды и прочие вкусности новогоднего стола, которые он своей массой раздавил.
Под столом, лицом в пол спал Шестёрка с грустной надписью из долек мандарина «умер». Десятка, конечно же, посочувствовал ему, после чего перевёл взгляд на скучковавшихся около открытого холодильника Тройку, Четырнадцатого и Пятнадцатого — всё втроём спали в обнимку, нагло навалившись на любителя адидаса (14). Опять же на полу. Удобно, наверное.
Семёрку Десятка нашёл в прихожей. Тот спал, укутавшись в куртку. Конечно, с одним ботинком на ноге, с другим — в руке, и в окружении грязных луж неизвестного происхождения. Но зато более менее адекватно. Может быть.
Приводить всех в чувство пришлось долго. Очень долго и очень мучительно. Но зато сейчас все сидели в относительно нетронутом зале, похрипывали от похмелья и боли ночи с полом, и пытались вспомнить, как их жизнь вообще к такому привела.
— У кого какие версии? – на слегка потрепанном кресле, вальяжно сложив ногу на ногу, сидел Первый (кстати, он на нём спал). Как обычно, пытался выглядеть спокойно и важно. Но огромный синяк под глазом и — что, простите? — яркий укус на шее рушил общую картину восприятия.
— Мы все набухались и начали творить хуйню, – ответил Одиннадцатый, пожав плечами. Впервые без шутки. — Логично? Логично.
— Ну, не настолько же, – в этот раз заговорил Сто Второй, прикладывая холодную коробку томатного сока к лицу. Удар коленкой оставил неприятные синяки. — Среди нас даже трезвых не было. Это странно.
— Более менее трезвые были, – Пятнадцатый со всей элегантностью поднял слегка дрожащую руку. — Но я не всё помню. Нужен кто-то, кто расскажет с самого начала.
— Такие есть? – ответом на вопрос Двенадцатого послужило молчание. Очень неловкое.
— Есть.. – но недолгую тишину нарушил тихий голос откуда-то из шкафа. Все напряжено повернулись в его сторону, откуда из приоткрытой дверцы выглядывала макушка Пятёрки. — Я могу рассказать. Я с вами не пил.
голодные холодные игры.
Снежная битва была хаотичная. Целились не в кого-то конкретного — мишенью были все. И всё. Не боялись даже после накидываться на человека и падать вместе с ним в снег. Тогда битва из снежной превращалась в самую настоящую. Беспощадную. Даже были свои жертвы.
— О боже мой, они убили Шестёрку! – одной из таких жертв стал сероглазый. Девятка склонился над «трупом» друга, крепко прижимая его к себе. Будто реально умер. — Сволочи!
— Его надо похоронить! – неожиданно появился Тройка. Парень приземлился на колени около Девятки и мокрыми руками вцепился в штаны Шестёрки.
— Вы похороните его со мной! – Девятка накрыл собой друга. Громко шмыгнул и показательно прижался своей щекой к щеке Шестёрки.
— Тащи его труп на кухню! – но Шестёрку уже потащили за ноги Четырнадцатый и Пятнадцатый, вырывая его из объятий Девятки, плачущего, словно вдова.
— Нет! Куда?!
— Так, стол – это гроб. Я выложу надпись. Из мандаринов! – Второй, полностью взъерошенный, без своего привычного зачёса, повёл ребят в сторону дома. Удивительно и абсолютно непонятно зачем он к ним вообще притисался. Мужчине так хотелось кого-то похоронить?
А пока другие тащили труп Шестёрки под вопли Девятки, Первый и Сто Второй продолжали ожесточенно драться. Попыткой утопить в снегу. И оседлать, чтоб не вырвался. Со стороны было похоже на сцены из порно.
— Гахай хүндэ.. (Кабан тяжёлый..) – сквозь зубы процедил Первый. Его свирепое дыхание и грозное пыхтение только веселило Сто Второго. В этой игре он не поддавался, прижимая коллегу только так.
— Что ещё скажешь? – провокационно спросил мужчина, схватив одну из рук бурята и прижав её к снегу.
— Өөрыгөө ебэхэеэ ошо! (Пошёл нахуй!) – терпение покинуло Первого. Он замахнулся свободной рукой, желая кулаком красиво прописать по лицу Сто Второго.
Но мужчина оказался проворнее. Перехватил руку бурята и также прижал её к снегу. А потом приблизился и как вцепился ему зубами в шею. Буквально. Как собака. Первый только ахнуть успел.
Снежные страсти на улице, дома — похороны. Шестёрку уже уложили под стол, и сейчас Второй сидел и осторожно выкладывал на спине коллеги какое-то слово дольками мандарина. В процессе половину долек отправлял себе в рот.
Сверху доносились грустные песни. Их завывал Девятка, заедая горе бутербродами и запивая остатками пива.
— В камине в шесть утра-а, фотография твоя-я.. – грустно, поэтично, а главное - с душой. А то, что голос не певчий, не так важно.
— Да завали ебало, – но понравилось не всем. Четырнадцатому, например, который хотел открыть холодильник, но плюхнулся на пол, как только дверца поддалась.
— На Одиннадцатого мандаринов не хватило. Так бы тоже.. «умер», – Второй грустно вздохнул и закинул оставшиеся дольки себе в рот.
— Не заслужил, – Пятнадцатый приземлился рядом с Четырнадцатым. Нагло закинул на него ноги и протяжно зевнул. Чем заразил всех находящихся на кухне. Всех начало клонить в сон.
— — —
Идея изначально принадлежала Одиннадцатому. Парень очень хотел незабываемо отпраздновать новый год с коллегами. Долго бегал, раздавая каждому приглашения с адресом и временем встречи. И даже нашёл дом, который очень красиво украсил. ГПНГ — Грандиозное Празднование Нового Года. Так называлось событие, на котором собрались все приглашённые. — Прошу минуточку внимания, – время медленно близилось к 12. Подарки были давно подарены, несколько бокалов шампанского и вина — выпиты. И сейчас, стоя перед длинным столом и смотря на счастливые лица коллег, Одиннадцатый решил сделать тост. — Для начала хочу сказать спасибо за то, что вы пришли. И за то, что вообще поддержали мою идею, – парень слегка покачивался. Способность быстро пьянеть его сильно подводила. — Тост будет коротким и не красноречивым, но зато о самом главном. Бухла, бабла, а главное — счастья и любви. С новым годом! В ответ посыпались ответные поздравления и звонкие удары бокалов друг о друга, к которым прибавился бой курантов (поздравления от президента они пропустили, всё равно каждый год одно и то же) и выстрелы фейерверка за окном. Настоящий праздник только начинался.— — —
— Я ради приличия выпил всего один бокал шампанского. Праздник всё же. Но дальше я только наблюдал, – Пятёрка смотрел на свои руки, сцепленные в крепкий замок, и время от времени проходился нервным взглядом по лицам заинтересованных коллег. От всеобщего внимания по спине бежал холодок. — Поначалу всё было спокойно. Но ровно до тех пор, пока не ушёл Двадцать Третий. — Интересно, куда это тебе понадобилось, – шепнул Десятка рядом сидящему Двадцать Третьему. Тот лишь повёл плечами и посмотрел, мол: «красавица, думаешь, я помню». — Вернулся он с целым ящиком пива..— — —
— Нихуя себе, – Одиннадцатый, что и без пива стоял и шатался, словно маятник, с блестящими глазами вертел в руках бутылку. Бутылку дорогого и очень хорошего пива. — Это ты где столько надыбал? — Свя-язи, – с довольной улыбкой протянул Двадцать Третий, передавая рядом стоящему Десятке (которого он очень смело держал за талию!) открытую бутылку. — «С любовью, от Двадцать Второго?» – тот усмехнулся. — Пей давай, пока не отобрал, – в ответ на шутку Двадцать Третий ущипнул Десятку за бок. Тот показал язык. И совсем скоро отомстил. Когда мужчина делал глоток холодного, свежего пива, парень слегка наклонил его бутылку вперёд, дав содержимому немного пролиться на ранее довольное лицо Двадцать Третьего. — Одиннадцатый, – продолжение было не суждено увидеть — его настойчиво звал Двенадцатый, дергая за рукав кофты. — Давай напоим моего брата? – предложил парень совсем шёпотом, пальцем указывая на Второго, спокойно пьющего шампанское и беседующего о чем-то с Первым. — Давай, – Одиннадцатый широко улыбнулся. Он никогда не видел Второго пьяным. В принципе его никто таким не видел, так что эта затея обещала быть весёлой.— — —
Второй злобно сщурился, кинув недовольный взгляд в сторону Двенадцатого. Парень почувствовал на себе уничтожающий взгляд брата, но успешно его проигнорировал. — Я спрятался ещё задолго до того, как вы все напились, потому что.. – Пятёрка ненадолго замолчал, видимо размышляя, как правильно выразиться. Из-за нервозности он измял все рукава своей кофты. — Ну.. Вы решили напоить абсолютно всех. Ради веселья. А мне не хотелось принимать участие в вашем хаосе.. Пятёрка подобрал очень удачное слово, потому что после этого действительно начался самый настоящий хаос.— — —
— Пей! Пей! Пей! Пей! – в один голос, словно в хоре, кричали Девятка, Шестёрка и Семёрка. Они внимательно следили за тем, как всё содержимое из бутылки быстро перетекает прямо в рот Одиннадцатому. Пиво струилось парню по подбородку, попадая на одежду и на пол, но сейчас это было не так важно. Важно то, что он осушил вторую бутылку подряд. — ДО ДНА-А!! – кухня взорвалась радостными криками, когда Одиннадцатый влил в себя остатки и, вышвырнув пустую бутылку, победно вскинул руки вверх. А потом закинул назад голову, слегка шатнулся и упал. Звук удара тела об пол был смачный. Последовала минута тишины. Семёрка с третьей бутылкой в руке (Одиннадцатый столько обещал выпить), Шестёрка и Девятка молча переглянулись между собой. А после их слегка удивлённые лица сменились хитрыми улыбками. — Шестик, неси соусы, ща повеселимся, – Шестёрка кивнул и бегом ринулся к холодильнику. Девятка сел около Одиннадцатого, прям возле головы. Отодвинул его лобовую повязку повыше, чтоб не мешала. Семёрка присел рядом. — Я принёс майонез и кетчуп. Пойдёт? – Шестёрка вернулся довольно быстро. В его руках было несколько пачек с соусами, которые он бесцеремонно швырнул на их отрубившегося коллегу. — Пойдёт, – Девятка с довольной улыбкой схватил пачку с кетчупом. Открыл её и, как на холсте, принялся большими буквами вырисовывать на лбу Одиннадцатого «ГПНГ». Шестёрка и Семёрка присоединились, и вскоре лицо парня было украшено номерами маршрутов, снежинками, ещё какой-то фигнёй и.. куда же без мужских половых органов. А пока Одиннадцатый служил холстом для своих творческих коллег, Двенадцатый, доверив пьяного Второго Первому (до этого он таскался со своим братом), побежал наблюдать за Четырнадцатым, решившим похвастаться своей силой. И здоровой спиной. — Ну че, кто первый? – парень сидел на корточках, с ожиданием смотря на стоящих перед ним Пятнадцатого, Тройку и недавно подошедшего Двенадцатого. — Я! Я! – Тройка юрко запрыгнул на спину Четырнадцатого, выдавив из того приглушенный хрип. Цепко вцепился в плечи и – для большей безопасности – ногами обвил талию коллеги. Не, ну а вдруг он его попытается скинуть. — Поехали-и! – парень выпрямился и не пошёл, как все ожидали. Он блять побежал. И бегал он с радостно кричавшим Тройкой по всему дому, умело уворачиваясь от препятствий, косяков и удивлённых коллег. — Мне бы такую здоровую спину.. – с грустью и лёгкой завистью произнёс Сто Второй, когда ураган и бегущие следом за ним Двенадцатый и Пятнадцатый промчались мимо. Весело хохочущего Тройку скинули на диван, после чего на спину Четырнадцатому забрался Пятнадцатый. Осторожно обхватил руками шею коллеги, пока тот подхватывал его под ноги. — Какой темп предпочитаешь, принцесса? – щеки Четырнадцатого были жутко красными только не понятно от чего — от бега или от смущения — но это не помешало ему задать довольно двусмысленный вопрос. Так ещё и хитрожопую улыбку на пол лица выдавил. Пятнадцатый только закатил глаза и щелкнул Четырнадцатого по носу, пока рядом с ними стояли (точнее один лежал) и ржали Тройка с Двенадцатым. В итоге, «принцессу» тоже прокатили с ветерком. И так же кинули на диван. Точнее, аккуратно посадили. Королевская особа же. — Давай, теперь ты садись, – пусть с Двенадцатым Четырнадцатый не общался от слова совсем, но спину свою он ему подставил. Всё же алкоголь сближает. — Ты уверен? – парень слегка отступил. Он знал, что будет потяжелее, чем Тройка и Пятнадцатый, да и спину Четырнадцатого, если честно, было жаль. — Да я вас всех одной рукой поднять могу, так что садись уже. Парень оказался настойчивее. Поэтому Двенадцатый, пожав плечами, мол «как хочешь», удобно уселся на спину Четырнадцатого. Тот как-то подозрительно тяжело вздохнул. Парень правда старался держаться на шатающихся ногах и набрать скорость. Но, видимо, Двенадцатого тянуло к аду, поэтому они вдвоём весело полетели на пол. — БЛЯТЬ! – Четырнадцатый отчётливо услышал, как что хрустнуло, и надеялся, что это всего лишь пол. Было бы жаль свои косточки. — Боже! Вишенка, ты в порядке? – а вот и Пятнадцатый подбежал. А следом Тройка. Ради того, чтобы поржать над красиво распластавшимся Четырнадцатым. — Хуишенка блять.. – пробурчал парень в пол. — Ебанный в рот, я же спрашивал.. – недовольно мыча, Двенадцатый сполз с тела «умирающего» коллеги и, не вставая, пополз в спальню (прилечь хотел, наверное). Как удачно они упали прям около неё. И очень неудачно, что Двенадцатый уполз именно в этот момент, ведь Второй наконец начал что-то творить. Пусть и это что-то было довольно безобидным, по сравнению с остальными. — Хей, Десятый, – Второй очень романтично стукнулся локтём о стенку и навалился на неё всем телом, пытаясь устоять на ногах. На лице мужчины играло хитро-игривое выражение лица. — Пошёл нахуй, – парень, в свою очередь, очень романтично подставил средний палец к губам коллеги, призывая его молчать. Но Второй не оценил столь романтический жест, перестав улыбаться и даже слегка нахмурившись. Вместо лишних слов и ненужных ругательств, Второй отмахнулся от руки Десятки и навалился уже на него, своим телом прижав коллегу к стене. Парень успел только открыть рот, но не успел послать мужчину в его любимое направление, как тот тут же прижался к его губам своими. И как змеюга сразу выпустил язык. Не зря год змеи проводят. А вот это уже не оценил Десятка. Он сразу же попытался прикусить язык Второго, а то что он как хозяин шарится у него во рту. Мужчина отстранился сам и тут же захохотал. — Вкус сигарет и пива. Будто с бомжом поцеловался, – Второй с улыбкой потрепал недовольного Десятку за щеку, после чего отошёл и быстро съебал в другой конец кухни. Около стенки остался стоять жутко красный Десятка. Но простоял он там недолго. К нему подошёл Двадцать Третий и, что-то говоря, повёл в спальню, куда ранее уполз Двенадцатый. В том конце кухни, куда ушагал Второй, началось кое-что интересное, а именно: честный, мужской бой на руках. Ну, или проще: армрестлинг между Первым и Сто Вторым. И не просто армрестлинг, а целое соревнование «кто быстрее опьянеет». Каждый раз, когда кто-то проигрывал, он выпивал целый стакан пива. И бой пока шёл на равных, что серьёзно удивляло Второго. Кому, как не ему помнить, насколько сильные у Сто Второго руки. Неужели, мужчина поддавался? Действительно, поддавался. Потому что победу в итоге одержал Первый. С лёгкой, но до ужаса довольной улыбкой, бурят наблюдал за тем, как Сто Второй берёт последний пятый стакан пива и спокойно выпивает его. — Чего ещё стоило ожидать от наркомана, – Первый очень зря открыл рот. Потому что в ту же секунду Сто Второй, с оглушительным стуком поставив стакан, встал с места и со всей силы ударил коллегу в лицо. Кулаком. Прямо в глаз. От силы удара Первый даже упал на пол вместе со стулом. Громкое «ах!» пронеслось по всей кухне. Все замерли на месте. Смотрели, как Сто Второй с ужасом наблюдал за болезненно стонущим Первым. Семёрка сообразил самым первым и тут же выбежал в коридор. Все подумали, что сейчас он принесёт аптечку, если она вообще была в этом доме. Но парень вернулся на кухню с полными руками снега и кинул всю эту кучку на Первого. На лицо. Туда же его ударили. Бурят медленно поднял руку. Поднёс её к лицу, пальцами сгреб снег. И, не глядя, швырнул его в Сто Второго. Как удачно — тому тоже попало в лицо. — СНЕЖКИ-И-И!! – спустя несколько секунд напряженной тишины прокричал Девятка и все, как по команде, помчались в прихожую, а после — на улицу. Да начнутся— — —
— И с этого момента все начали постепенно отправляться спать, – Пятёрка тяжело вздохнул, рукой пригладив слегка кудрявые волосы. — Десятка, Двадцать Третий и Двенадцатый как ушли в спальню, там так в ней и остались. Второй пошёл туда же, выкрикивая «Десятый! Давай ещё раз поцелуемся, я мандаринку съел! Она не с трупа Шестого, не бойся!». Сто Второй, вернувшись с улицы, отправился следом за Вторым с вопросом: «А меня?». Но, видимо, не добился успеха и вернулся на кухню за Одиннадцатым, чтобы вернуть его Двенадцатому. Второй стыдливо накрыл лицо руками. Наверняка про себя проклинал и пиво, и коллег, и ГПНГ в целом. Сто Второй неловко кашлянул и тоже отвёл взгляд — ему было стыдно не меньше зеленоглазого. Покраснел даже Двенадцатый, подозрительно метнувший взгляд в сторону Десятки и Двадцать Третьего — тоже довольно смущенных. Только Одиннадцатому было нормально. Потому что, в отличие от других, он ничего такого не вытворял. — Семёрка снова ушёл за снегом для Шестёрки, чтобы в чувства привести, но уснул в прихожей. Шестёрка так и спал, не приходя в себя. Четырнадцатый с Пятнадцатым уснули около холодильника, а потом к ним Тройка притисался, потому что меня не нашёл. Девятка уснул самый последний, но до этого долго пел похоронные песни и говорил сам с собой. О, а ещё ел. «Заедал смерть Шестёрки». Девятка нервно хохотнул и тут же залез в телефон под видом важных дел, пока Шестёрка прожигал его недовольным взглядом. Семёрка громко чихнул, чем напугал Четырнадцатого — тот резко вздрогнул, а потом зашипел — спина болела. Пятнадцатый утешительно погладил его и тихо вздохнул — синхронно с Тройкой. — А я? – поинтересовался Первый. Румянец, пусть и был плохо заметен, но всё же присутствовал на его щеках. — Как я единственный оказался в зале? — А ты после укуса весь красный буквально залетел домой. Ушёл в зал и там и остался. В зале на некоторое время повисла гробовая тишина. Все сидели, опустив взгляд в пол, и анализировали услышанное, ужасаясь с самих себя. А потом отправились разгребать весь тот хаос, который они устроили. Девятка, Шестёрка, Тройка и Пятёрка избавлялись от еды — ту, которую раздавил очкарик, выкидывали. Уцелевшую ещё можно было съесть. Четырнадцатый относил грязную посуду в мойку, где её отмывали Второй и Первый, тихо переговариваясь. Семёрка, Одиннадцатый и Пятнадцатый мыли полы. От снега, от соусов, от еды.. И от пива. Заодно собирали пустые бутылки, коих было навалом. Двадцать Третий и Сто Второй выносили мешки с мусором и приводили территорию около дома в порядок — расчищали снег, чтобы замести следы своих снежных игр. Двенадцатый и Десятка поправляли всю мебель и меняли помятое и немного грязное постельное белье на чистое. Благо, в этом доме был запасной комплект. — Десятка.. – тихо позвал Двенадцатый, когда они почти закончили убирать спальню. Подошёл почти вплотную, наблюдая, как парень поправлял подушку. — М? — В следующий раз проверяйте комнату на наличие посторонних, – после слов Двенадцатого, Десятка замер. Вспыхнули у него не только щеки, но и уши. Двенадцатый похлопал смущённого коллегу по плечу, после чего вышел, оставляя Десятку наедине с незабываемыми воспоминаниями этой ночи. ГПНГ. И всё же Одиннадцатый удачно подобрал название, ведь ПДПГ — Празднование Действительно Получилось Грандиозным.
