Пожалуйста, будь моим смыслом

Голос Драко разносится по Мэнору звонко, без препятствий, разбивается о стены и обрывками звука заполняет обеденный зал, когда он пытается позвать старого лентяя-домовика, единственного жильца огромного дома, кроме него самого. Даже он не присягнул на верность опороченной, униженной фамилии — работает за два галлеона и делает это плохо. Но без него Драко придется совсем туго. Он сидит за длинным столом, сервированным на одну персону. Видимо, Вонка побрел во Флориш и Блоттс за красками, и Драко приходится самому раскладывать ложки — для супа, чайную и для десертов, столовую салфетку, бокалы... Драко смотрит на все эти приборы, большую часть из которых не собирается использовать, и не может понять, что не так. Где-то он ошибся. Может, перепутал местами обеденную вилку и для салата? Он сам подливает себе эльфийского вина, оно как раз у Вонка получается недурно, и раскладывает белоснежную салфетку на коленях. Щипцами захватывает салат и настороженно пробует — Забини прислал соус чимичурри с добавлением аргентинской мандрагоры после того как там обосновался. Он все зовет Драко приехать, даже если и просто прощупать почву, ознакомиться с положением дел в кругах местной аристократии, которая вполне лояльна к бывшим пожирателям смерти и их семействам, но Малфой отказывается. В последний раз Блейз прислал колдографии, на которых осваивает уникальную магию аргентинцев — танго. Камера не может ухватить потоки энергии, но Драко видит, как дрожит временами красная рубаха Забини, а лицо его партнерши-учителя триумфально светится. Это заинтересовывает Малфоя на минуту — он думает, как бы сложилась его жизнь, если бы воевали они как аргентинцы — в танце, выбивая друг другу ритм из-под ног, а не дробя кости и раздирая жилы. А потом вспоминает, что южноамериканцы оседлали драконов-амару, с помощью которых уничтожали противников огненным градом, и решил, что у каждого народа свои причуды. Он уже заканчивает трапезу, когда охранные чары сообщают о появлении гостя. Он пускает светящуюся нить Ариадны, а сам успевает промокнуть салфеткой рот, отложить ее и встать. В обеденную залу входит молодая женщина в строгой министерской мантии. Он предпочитает не смотреть ей в лицо, но учтиво склоняет голову, хотя мама бы, конечно, рассыпалась в извинениях за его манеры. — Добрый день, инспектор. — Добрый день, мистер Малфой. — Голос кажется ему смутно знакомым, и он пытается вспомнить, но инспектор помогает: — Я комиссар по вопросам поствоенной реабилитации и магического правопорядка, Гермиона Грейнджер. — И теперь Драко и самому становится неловко — он бы мог избежать казуса, если бы не страдал теперь непривычкой к прямым взглядам в глаза других людей. — Прошу прощения, и за занижение должности, и за мою необходительность. Вы можете обращаться ко мне неформально, раз уж мы знакомы, — и он снова склоняет голову. — В извинениях нет нужды. — Она перекладывает папку из одной руки в другую, — и ты тоже можешь обращаться ко мне на ты, Драко. — Ты... по рабочему вопросу? — Конечно, — она смеется, а Малфой мешается, — я по рабочему вопросу. — Передразнивает. — Тут, — она указывает на свою папку, — некоторые требования Министерства относительно внешнего вида твоей собственности. — Какое дело Министерству до моей собственности? — Мы неоднократно оповещали тебя, — она вздыхает с досадой. — Фонд имени Боумана Райта открывает заповедник в двадцати милях отсюда, — Малфой кивает, и Гермиона продолжает, — и в Министерстве ожидают большого наплыва туристов. — Не хотите, чтобы мой дом портил им вид? В этом смысл твоего визита? — Драко усмехается. — Нет, — пожимает плечами Гермиона. Малфой решается поднять взгляд чуть выше и видит, как в жесте глубокого неудовольствия кривится ее рот, — хотим, чтобы Магическая Британия в глазах мирового сообщества двигалась дальше... Чтобы следы войны не были такими явными. Драко кивает. — Кхм, что ж. Тогда давай присядем, — он приближается, замечает, что ее пальцы теребят края папки активнее. Драко отодвигает для нее стул: — Прошу. Желаешь чего-нибудь выпить? — Нет, благодарю, — она присаживается, и в ее голосе и жестах сквозит неуверенность. — Располагайся, — он щелкает пальцами, призывая комод с письменными принадлежностями и родовыми печатями. Он движется из кабинета на втором этаже и по всему огромному дому разносится тяжелый гул. — Я отлучусь, посмотрю, что могу предложить к столу. — И он, уже отчего-то торопясь, идет к выходу, но оборачивается на Гермиону, чтобы сказать... Он забыл, что не должен так делать. Они встречаются взглядами. Драко запинается, но тут же предупредительно поднимает ладони: — Все в порядке! Прости мне мою неловкость, — а дрожь в голосе изо всех сил старается не показать. Он не уверен, что ему удалось удержать лицо. Она выглядела удивленной. Неужели все-таки опозорился? Даже в маленькой кухне, оборудованной прежде всего для домовиков — ни один из Малфоев никогда не должен был тут оказаться, Драко слышит топот комода. Он снова щелкает пальцами, но тот скрипит только сильнее. — Так... Где же?.. О! — Он вытаскивает с верхней полки, которая достает ему едва ли до груди, присланные Оттером шипучки с эксклюзивными вкусами. Драко берет целую коробку, цепляет пакетик с засахаренными ананасами и возвращается в зал. Комод застыл в десятке футов от стола, куда подзывал его Малфой. Он снова щелкает пальцами, стараясь не думать, как выглядит его взвинченное состояние в глазах посетительницы. — Не переживай, — мягко говорит она. Драко не смотрит на нее, и не видит, но слышит росчерк заклинания из палочки. И комод следует за магией, тихо плывя по воздуху. — Благодарю. И так, ананасы. — Пакет оказывается на столе. — А еще у меня есть шипучки, — он, водрузив коробку на стол, достает по одной стеклянной бутылочке. — Так, тут со вкусом груши в красном вине, этот с померанцем, а этот... с прыгающими поганками? — Драко... — Я не уверен, что это будет хоть сколько-нибудь сносно... — Драко, — Гермиона протягивает ему одну из бутылочек обратно. — Мне очень неловко, но, кажется, они просрочены. Я не привередлива, но тут уже выпал осадок. Драко берет шипучку и внутренне ужасается — и правда, срок вышел почти год назад. Но голос звучит ровно, когда он, в очередной раз извиняясь, говорит: — Я бы не заставил тебя употреблять это — просто не проверил, было незачем. У меня редко бывают гости в последнее время, и я растерял сноровку. — Так и не скажешь, — она снова смеется, — у тебя очень мило. — Какая радость, у Господина гости... — Вонка! — На эльфа Драко смотрит без страха. Гермиона встает и здоровается с ним. — Очень вовремя. Подай нам с Мисс Грейнджер персиковый чай. Чай же? — Я бы предпочла кофе. — Подай нам два кофе, сливки отдельно и шоколад с последней партии — он чуть склоняется к Гермионе. — Я иногда экспериментирую с едой. Не готовлю, конечно, — спешит добавить, — но улучшаю свойства. — Господин отпускает Вонка? — Эльф влезает в короткую паузу в речи Драко, и Малфой чувствует, как плавится от смущения — совсем распустил прислугу. А Вонка и не дожидается ответа: — Где Господин велит оставить краски? — В кабинете. Оставь там. И иди. — Эльф кряхтит, когда тащится к лестнице через весь зал, а Гермиона снова смеется. — Он очень похож на Кикимера. — Старики все похожи между собой. У эльфов тоже. — Он выдыхает, — можем вернуться к обсуждению Мэнора. — Да, пожалуй, — прокашливается Гермиона. — Министерство готово полностью покрыть стоимость восстановления восточного крыла... — В этом нет необходимости. — Что? — Я разберусь с расходами... Вы просто займитесь всем этим. — Я была уверена, уж прости за прямоту, что вопрос финансовый... Почему ты не отстроил все сам? — Не видел смысла, — Драко пожимает плечами. Гермиона ахает. — Кхм, хорошо. Позволишь взглянуть на масштаб... ремонта? Я составлю опись и сможем начать восстановление в ближайшие дни — Министерство очень заинтересовано разобраться с этим поскорее. — А кофе? Вонка подаст к нему шоколад, — Драко заговорил быстрее, — я использовал замораживающее, и он рассыпается снегом во рту из-за резкой смены температур... В общем, необычно. Я бы хотел услышать твое мнение. — Мы быстро, хорошо? — Гермиона смягчилась, — я хочу закончить с работой, а потом уже посидим. — Конечно, как угодно. — Драко с удивлением осознает, что улыбается. — Тогда прошу за мной. Они идут по длинному коридору, и Малфой считает ее шаги, отзывающиеся стуком невысокого каблука. Он пытается взглянуть на нее через плечо, но каждый раз понимает, что она заметит. Разрушенное многочисленными бомбардами восточное крыло накрыто чарами — они не позволяют холоду проникать в здание, но ветер Драко не ограничивал. Гул воздушных потоков в бесконечных пустых комнатах усиливается, и Малфою иногда мерещатся в этом шквале голоса. Сейчас нет — просто ветер. — Ты рисуешь? — Спрашивает Гермиона через некоторое время, чем заставляет Драко почти вздрогнуть. — Иногда. Но, — он хмыкает, — как-то так вышло, что ни одну из картин я так и не закончил. Они проходят последний целый коридор, и Малфой начинает кусать губы только чтобы не грызть ногти — мордредова привычка пропала после войны, но именно в эту секунду вернулась, норовя затянуть обратно. Драко открывает высокие двустворчатые двери. Гермиона останавливается, он слышит, как ее дыхание учащается. Долгую секунду ему кажется, что она просто раскроет свою папочку, сделает соответствующие пометки, но она говорит: — Ох, Мерлин... Как красиво. Перед ней развалины. Осколки известняка и песчаника белеют своими изуродованными боками, как обломки костей. Кое-где пробивается зелень. На уцелевших фрагментах стен сажа разводов адского пламени — последней линии обороны Нарциссы Малфой. Он топает ногой. Роспись, скрывающая все это под собой, просыпается. И Гермиона делает пару шагов, выходит на уцелевший островок пола и касается оживающих разводов магического акрила. По обломкам костей бегут желтые ящерицы, ползут розовые и зеленые змеи. Над следами ожогов, которые до сих пор мучают этот дом, плывут, разрываясь в клочья торопливые облака, под ногами беззвучно, небрежными мазками извивается ручей. Малфой видит ее со спины. У нее туго забранные назад волосы, и все равно пряди выбиваются хаотично и неаккуратно. Он отмечает неровную осанку — черту всех сотрудников Министерства, и тонкую талию, прячущуюся за складками министерской мантии. — Драко... Ты не должен ничего тут менять. — Она поворачивается к нему, и Малфой не успевает отвести взгляд. Он распахивает рот, тут же закрывает, но достойно ответить уже не может. В ее глазах блестят капли смолы, и Драко тут же хочется ее нарисовать, хоть бы и поверх этих облаков или ручья. — Думаю, мы сможем прикрыть фасад здания обманными чарами. — Продолжает она, не отводя взгляда, медленно поднимаясь на прямые ноги и тоже рассматривая его в ответ. Драко силится прочитать в напряженной линии тонких губ или в серьезной морщинке между бровей, что она в нем видит. — Мне запрещено, — прокашливаясь и послабляя воротник, все же отвечает он. — Я затребую разрешения под свою ответственность. — Это ничего такого. — Я затребую. Драко теряется, не знает, что ответить, поэтому молчит. Она стоит среди развалин, и теперь они кажутся Малфою осколками скорлупки. — Ладно, — сбивает его комиссар. — Я пойду. Нужно как можно скорее написать ходатайство. Есть еще кто-то, кто готов за тебя поручится? — Не думаю, — он хмурится от ее резко изменившегося тона. — Жаль. Отправлю сову, когда получу разрешение. Спасибо за содействие, — и она стремительно направляется к выходу. — Стой!.. — Она недоуменно оборачивается, — а кофе? Лицо у нее такое, будто она совершенно забыла, как вообще тут оказалась. А потом она улыбается. — Точно! — Смешок. — Конечно, пойдем выпьем кофе.