***
20 апреля 2026 г., 19:20
Розовый туман Опустился на сады — Сакуры расцвет. Так и страсть души: Вспыхнет ярко на мгновенье, А потом — лишь след.
... Способны ли лепестки сакуры колыхать на ветру здесь так же, как в реальном мире? Есть ли в Пустоте вообще место для чего-то по-настоящему живого, или мертвецам действительно больше не нужно ничего, когда они оказываются там?***
Весна. Пора сердец разбитых...Хотя не.
Сердца здесь уже не бьются ни у кого, да и разбиты сами по себе давно, а судьбы всех присутствующих сломаны десятилетия назад. Причём сломано и разрушенного всё было одним и тем же человеком. Кто ж знал что Смерть и "Величайший Злодей Новой Эпохи" способны так сближать. Разные люди, разные души, разные жизни — разное всё!Но одной была сакура.
Один и тот же вид дерева, одно и то же время цветения... одно и то место цветения внутри Одного за Всех. После смерти носителю предоставляется не только трон в главном зале, но и личная зона. У Хикаге, само собой, это был лес. Нана же, когда настало её время, постоянно в нем терялась. Чаще всего, именно когда-то внешнем мире начиналась весна и распускались вишни. Шиномори, разумеется, находил Шимуру без проблем — это был его лес в конце концов. Да, Четвёртый находил ее, раз за разом. И всегда просто молчал рядом. Не выводил сразу, не говорил ни слова. Лишь молчал, ждал и наблюдал. Иногда подходил ближе. Бывало Седьмая приближалась сама. Иногда всё же говорили, но... Никогда не могли заговорить о чувствах.***
В этом пространстве, сотканном из воли и воспоминаний, сакура не подчинялась законам биологии. Она цвела тогда, когда тоска по жизни становилась слишком осязаемой. Хикаге нашел её у самого края своей территории, где густой хвойный бор внезапно уступал место нежно-розовому безумию. Нана стояла, закинув голову, и смотрела, как бледные лепестки кружатся в безветрии. Здесь не было настоящего ветра — только движение её собственных мыслей заставляло ветви колыхаться. — Они почти как настоящие, — не оборачиваясь, произнесла она. — Только не пахнут. В этом месте вообще нет запахов, ты замечал? Шиномори бесшумно подошел со спины. Его наряд отшельника, ставший частью его посмертного облика, казался здесь инородным пятном. Он был человеком, который привык прятаться в листве, чтобы выжить. Она была женщиной, которая выходила на свет, чтобы дарить надежду. — У мертвых нет обоняния, Нана, — его голос был сухим, как старая кора. — Как и сердцебиения. — Но мы всё еще чувствуем это, — она резко обернулась, и лепесток зацепился за её темные волосы. — Эту тяжесть в груди. Вон там, — она махнула рукой в сторону пустоты, где восседали остальные, — там мы — символы. Оружие. Передатчики силы. А здесь… — А здесь мы просто двое людей, которых убил один и тот же монстр, — договорил за неё Хикаге. Он подошел ближе — настолько, что мог бы коснуться её руки, если бы решился. В его лесу всегда царил полумрак, идеальный для «Предчувствия опасности», но рядом с Наной этот туман окрашивался в розовый. Это была странная, тихая страсть — не та, что сжигает, а та, что согревает остывшую душу в вечном ожидании развязки. И всё же, как можно было сказать эти самые слова? Простые, настоящие слова, что не могут быть произнесены последние лет двадцать, если судить по реалиям мира вне Одного за Всех?***
Это все казалось невозможным. Это было невозможным. По крайней мере, несколько лет назад точно, когда Один За Всех не был так силен. Раньше не было возможности наладить связь с нынешним носителем. Раньше не было возможности хоть на время, но выходить в реальность. Но ведь это все было раньше. Так что сейчас изменилось, когда появился Девятый? ... Конечно же, всё. Это было спонтанно, внезапно, неожиданно... В прочем как всегда! Никто не ожидал, когда Девятый в очередной раз разжал кулак, выпуская силу на волю, Пустота дрогнула. Не так, как от удара — как дверь, которую приоткрыли с той стороны, куда никогда не вели коридоры. Хикаге почувствовал это первым — его лес вдруг перестал быть границей. Нана — второй, когда розовый туман потянулся наружу, словно корни дерева нащупали не воду, а солнечный свет. Они не сговаривались. Да и когда они вообще умели договариваться о главном?***
Реальный мир ударил запахами. Нана моргнула — и поняла, что стоит на склоне холма под настоящим, живым, пахнущим пыльцой и влажной землёй небом. Не слишком далеко, в полусотне метров, стоял Хикаге. Его отшельнический плащ сменился простой тёмной курткой — Пустота всё-таки имела чувство юмора. Он смотрел не на неё, а вверх. Над ними цвела сакура. Не та, что из памяти. Не та, что из тоски. А та, что просто росла здесь — в парке, мимо которого они оба, наверное, проходили при жизни. Старая, корявая, живучая. И лепестки падали не потому, что кто-то думал о весне. А потому что дул ветер — настоящий, тёплый, с запахом реки и жареных семечек с лотка у входа. — У тебя на плече, — сказал Хикаге. Нана опустила взгляд. Розовый лепесток дрожал на её плече — не от её мыслей, а от каждого дуновения. — Пахнет, — выдохнула она. — Что именно? — Всё. Она не знала, сколько у них есть времени. Минута? Десять? Пока Изуку не устанет или не отвлечётся на бой? Это не имело значения. Нана шагнула к Хикаге — не так, как в лесу, осторожно, через невозможность. А так, как хотела всегда. Быстро. Почти вприпрыжку. И когда оказалась в полушаге, он вдруг протянул руку и снял с её волос настоящий лепесток, который зацепился там ещё по пути. — У мертвых нет сердцебиения, — повторил он тихо, но пальцы задержались у её виска. — Но, Нана... я его сейчас слышу. — Это ветер, дурак, — она почти рассмеялась. Впервые за десятилетия, ее смех звучал вне Пустоты Одного За Всех. — Нет. Он не договорил. И не нужно было. Потому что сакура шумела над ними по-настоящему. Потому что на мгновение Пустота перестала быть вечностью. Потому что даже у тех, кого убили монстры, есть право на одну весну — не внутри чьей-то головы или причуды, а снаружи. Там, где лепестки падают без причины, а слова «я скучал» можно наконец произнести вслух. И когда мир снова дёрнулся, возвращая их в серую бесконечность, на плече у Наны остался тот самый лепесток. Он не истлел. Не исчез. Он лежал на ткани — настоящий, розовый, живой. — Значит, — сказал Хикаге, глядя на него, — мы всё-таки не совсем мертвецы. А Нана улыбнулась и ничего не ответила. Просто встала ближе. И сакура в Пустоте — уже по привычке — расцвела ярче, чем когда-либо.***
По возвращению обратно пришлось рассказывать что да как, куда пропали и что было там, снаружи. Как всегда, уталить любопытство Первого или осадить Пятого было не сложно, не впервой. Но сейчас что-то сломалось. Сейчас всё было иначе. Между Четвёртым и Седьмой — точно.
