Как не надо следить за капитаном

Далия с детства любил истории. Ещё с тех самых пор, когда мама перед сном читала ему книжку, сидя перед камином, а он, опустив голову ей на колени, внимательно её слушал. Но было что-то особенное в том, чтобы не просто послушать рассказ, неизвестно кем и когда написанный на страницах книги, а застать историю лично — так он с открытым ртом слушал истории собравшихся родственников за обеденным столом в праздники, ловил слухи у других деревенских детей и с азартом бродил по улицам в надежде застать завязку очередной истории. Со временем он не просто научился слушать, но и решать чужие проблемы — ему нравилось, когда его «наслышан» действительно кому-то помогало. Далия стал дьяконом несколько случайно — он просто помогал сёстрам с канцелярией, а потом просто не смог отказать им больше. А потом встреча с Венти — истинным Барбатосом, что скрывался за маской белагура алкоголика-барда, его идея доносить волю Архонта до прихожан — и вот теперь он не просто заведует хором, занимается канцелярией, но и является глашатаем Барбатоса. Тем не менее вся эта суматоха жизни немного сбавила, но не отняла его природного любопытства. Он по-прежнему любил совать нос в чужие дела и помогать, когда помощь требовалась. Сёстры вздыхали: господин Далия слишком много на себя берёт. Но что мог поделать Далия, если ему действительно нравилось просто общаться с людьми и помогать? Да и разве это слишком много: услышать про ссору влюблённых, поговорить с вспыльчивой дамой, поделиться собственным опытом (наслышанным, конечно), подсказать, а что же делать теперь, а потом со стороны наблюдать, как голубки снова милуются. Кстати говоря о голубках. Далия не считал себя романтиком — не в том смысле, что был сентиментальным, но не признать красоту одного рыцаря он просто не мог. И дело даже не во внешности, хотя внешность была действительно... Вызывающей: смуглая кожа, длинные пальцы, стройные ноги в обтягивающей униформе рыцарей, широкий разворот плеч, красиво подчёркнутый коротким плащом с мехом, длинные тёмные волосы, небрежно перекинутые через плечо, лёгкий прищур голубых, почти прозрачных глаз и улыбка. Ох, эта улыбка, которая сразила Далию наповал, когда он только её увидел. Чарующая своей лёгкостью, завораживающая подрагивающими уголками губ, и при этом всём ещё и скрывающая под собой целый пласт нераскрытых тайн и секретов. Капитан кавалерии Ордо Фавониус был удивительным человеком, и Далия просто не мог им не восхищаться! В конце концов, он был красивым мужчиной, а в Мондштадте, городе свободы, никогда не было предрассудков... Венти глядел на него из-за кружки пива с хитрым прищуром глаз: «ага, просто восхищение, конечно». Далия был там, где были слухи. Он не мог не знать о трагедии в семействе Рангвиндр: гибель господина Крепуса, отставка господина Дилюка и его отъезд, и новая должность капитана кавалерии Кэйи. Далия знал, что в свободное от работы время Кэйя проводит в таверне «Доля Ангела» — Далия видел, как тот заказывал бокал «полуденной смерти» и пил, не отходя от стойки, улыбаясь слегка влажными губами и чересчур трезвыми глазами. Ещё он знал, что крио Глаз Бога на поясе капитана, мягко переливающийся на свету голубым, был смертоносным оружием — которым он замораживал края бокала, подхватывая его кончиками пальцев. Далия вечно наблюдал со стороны — не в его духе было навязываться людям, особенно тем, кто смотрел так, будто видел вас насквозь. Венти относился к его «профессиональной выдержке» как к трусости, и, вздыхая, играл песни о неразделённой любви. Кэйя был одновременно слишком близко и слишком далеко. Они ходили по одной улице: поднимались из нижней части города на верхние террасы, только Кэйя — к ордену, а Далия — в собор; пили в одной таверне (в Мондштадте, где главным благословением Архонта было вино, было бы грешно не пить вовсе, хотя, конечно, даже это бы не порицалось, в конце концов, у всех была свобода выбора); общались с одними и теми же людьми: Венти и Розария были связующим звеном между ними. Но, тем не менее, Далия так и не обменялся с капитаном кавалерии больше, чем парой слов о вине и погоде. Будто всякий раз, когда Далия поднимал глаза, его голову замораживали и всё, что он мог, — нелепо отшучиваться. И собирать слухи. Которые всякий раз обрывались, стоило пересечь какую-то тонкую, неуловимую черту — за которой скрылась личность Кэйи Альбериха, как за стеной толстого и непрозрачного льда. В тот вечер Далия, как обычно, зашёл в таверну «Доля Ангела». Он не стал заказывать что-то крепкое — просто виноградный сок и куриный шашлычок для перекуса после дня на ногах. Получив свой заказ, он поднялся на второй этаж и сел за столик у перил, где открывался вид на стойку и столики внизу. Медленно жуя мясо и пребывая в своих мыслях, он едва не подпрыгнул, когда услышал знакомый бархатный смех. Кэйя Альберих опустился за стол внизу, присаживаясь напротив человека очень сомнительной наружности: грубая плащовка, небритая щетина, потёртые наручи на руках и привычка касаться пояса, где у людей обычно висел кошелёк — словно опасался, что украдут. У Далии сердце зашлось галопом. Он сглотнул вязкую слюну, откладывая еду в сторону и переваливаясь через перила, но так, чтобы его не было видно. Он смотрел за своим объектом... Не обожания, что вы, а наблюдения, и невольно облизывал губы, наблюдая за ловкими пальцами, крутящими монетку. Он не сразу понял, что происходит: господин Кэйя Альберих подливал вино в чужой бокал, смеялся и что-то говорил тихим, глубоким голосом. Вино, которое распивали за тем столиком, было тем самым, которое заказывали исключительно искатели приключений после тяжёлого дня, и после которого перегаром несло на всю таверну. Вино было безнравственно крепким пойлом, которое не убирали из меню только потому, что его всё ещё заказывали. Кэйя пил его как воду, а вот мужчина уже покачивался и болтал больше, чем слушал. Далия затаил дыхание, пытаясь через шум таверны и биение крови в ушах расслышать подробности. Слова долетали обрывками — что-то про начальника, про товар, про размытую дорогу. В общем-то, разговор обычного торговца, если бы этот человек с глубоко посаженными глазами действительно мог им быть. Далия сглотнул — ему казалось, что вот-вот что-то должно случиться. Ворвутся рыцари? Капитан Кэйя лично завалит этого человека лицом в стол? Или, может быть, завяжется потасовка? Но они просто продолжали пить внизу, как обычные посетители, которым не было дела до окружающих. Только Кэйя продолжал сверкать ясным глазом, словно проверяя, не подслушивают ли их. Далия сидел — висел на перилах уже добрых полтора часа. У него затекла шея и забились мышцы ноги — он с тихим шипением поставил её на стул, свесившись ещё немного ниже. Кэйя не заметил — по крайней мере, не подавал виду, и Далия считал, что прекрасно справляется с разведкой. За эти полтора часа ничего нового не произошло — только мужчина напился так, что стал заваливаться в бок и промахиваться мимо кружки. Спустя ещё полчаса капитан поднялся — Далия с грохотом опустился на стул, испугавшись, что его поймают, но Кэйя даже не оглянулся, — и принялся помогать встать мужчине. Бок о бок они вышли из таверны. Далия подавил своё разочарование. И это всё? Капитан кавалерии просто напоил сомнительную личность и теперь помогает ему дойти до дома? Даже задержания не будет? Ну, хотя бы тихого, за переулком? Далия поспешно допил виноградный сок — тот уже осел на дно и был совершенно пресным, и, не взглянув на остывшие куриные шашлычки, сбежал по лестнице вниз и выбежал за дверь. Они не ушли далеко: Кэйя как раз поддерживал мужчину, помогая ему прокашляться, у кустов. Далия замер за углом: может, прямо сейчас... Но нет: Кэйя поправил мужчину у стены, отсалютовал и ушёл через переулки. Далия глядел ему в след так, словно стал свидетелем измены. Поэтому, и только поэтому, когда мужчина через пять минут, покачиваясь, двинулся через пустую ночную улицу, Далия последовал за ним, крадучись в тенях. Далия прятался за углами, за стволами деревьев и за раскидистыми кустами, и чувствовал себя как никогда глупо. Только сейчас, под ночным небом Мондштадта, чувствуя прохладный ветерок, забирающийся под рубашку, и задерживая своё громкое дыхание в тишине спящего города, он осознал, насколько погорячился. «А вдруг это даже не какой-то преступник, а просто уставший торговец, которому решил составить компанию капитан? Мало ли что могло взбрести ему в голову! А я что делаю? Слежу за людьми, как какой-то мелкий карманщик!» — ругал себя Далия, сидя за бочками с землёй. Мужчина шёл пошатываясь, но выбирал дорогу не случайно — они уже прошли спокойный, спальный район и направлялись к пирсу Сидрового озера. Там было влажно, шумно (даже ночью продолжались выгрузки, чтобы успеть к отплытию утром), и располагались маленькие трактиры, где собирались... сомнительные личности. Не потому, что все поголовно считались преступниками, а потому что были приезжими и с правилами Мондштадта знакомы не были, держались в стороне и говорили о своём. Далия замер, когда мужчина свернул в сторону маленького, покосившегося склада: его закрыли уже как год, потому что он не соответствовал требованиям безопасности, но сносить пока не снесли, и этим пользовались дети, которым хотелось острых ощущений днём, и... преступники, которым хотелось уединения ночью. Последнее Далия додумал сам, но сходилось всё правильно. Забыв о ранних рассуждениях, он шагнул вслед за мужчиной, продолжая держаться на расстоянии. Мужчина подошёл к дверям склада. Было тихо. Он постучал — коротко, три раза. Затем подождал, постучал ещё раз, дважды. Послышался шорох, будто кто-то изнутри снял засов, и дверь медленно, со скрипом, распахнулась. К мужчине вышел навстречу здоровяк с большим пузом и хмурым лицом: — Опять пил? Просил же — идёшь в таверну и нам захвати чего-нибудь. — Забыл, — отмахнулся мужчина и шагнул внутрь. Глубоко внутри склада трепетал свет — наверное, пламя свечи, — и двигались тени. Много. Дверь со скрипом прикрылась, но здоровяк остался, разминая большие ладони. Далия замер на месте, выглядывая из большой щели в досках хлипкой стенки. Он машинально коснулся пояса, где висел его Глаз Бога. Гидро мягко отозвался теплом, но Далия не был уверен, что сможет применить его в драке. Он умел исцелять и создавать небольшие щиты. А всё остальное — оставалось только надеяться, что не пригодится. Здоровяк стоял, то ли на страже, то ли просто проветривался. Далия не хотел проверять на своей шкуре. Сейчас он понял, что ввязался в действительно не самую безопасную историю. Он любил азарт, но не тогда, когда нужно рисковать жизнью. Поэтому, когда он увидел даже больше, чем необходимо, можно было и вернуться. Далия сделал шаг назад, резко нырнул за угол и врезался в чужое тело. Тело даже не дрогнуло, только рука, крепкая и жилистая, опустилась Далии на плечо: — Куда спешим? Далия поднял голову, глупо хлопая глазами и поправляя берет. Перед ним был невысокий, коренастый мужчина с горбатым носом и перекошенным ртом — видимо, ломанная челюсть. Держал он Далию так крепко, что наверняка останутся синяки. — Эм... Я... — Далия пытался сообразить что-нибудь убедительное, но мужчина только его встряхнул и потянул за собой — не на склад, в сторону трактира, где уже не горел свет. — Ничего, по пути придумаешь, почему я не должен тебя прирезать. Далия сглотнул. Он влип. Они не вошли с парадного входа: мужчина повёл его в узкий, затхлый переулок, где воняло рыбой, и толкнул в дверь чёрного входа. Далия успел только коротко вскрикнуть, когда дверь под его весом распахнулась и он повалился на пол, ударившись о нагромождённые коробки и бочки. Мужчина шагнул следом, захлопывая за собой дверь, отрезая путь к свободе. Сердце стучало в груди набатом, к горлу подкатила тошнота — из-за стоящего в воздухе рыбного запаха, перемешанного со стойким терпким запахом алкоголя. Далия действовал инстинктивно, вскинув руку, чтобы оттолкнуть от себя мужчину с помощью заклинания гидро — но не успело собраться достаточно капель воды, как мужчина дёрнул его на себя за воротник, срывая с его пояса Глаз Бога. — Не советую рыпаться. Мужчина провёл его из коморки в маленький зал, где стояло два маленьких столика и одна длинная барная стойка. Толкнув Далию на стул, он опустил руку на его плечо, зажигая лампадку: тёплый жёлтый свет ложился на обшарпанные поверхности столов и стульев, заляпанные жиром и пятнами вина, с облупившейся краской блевотно-зелёного цвета, отражаясь от мутных поцарапанных стёкол, теряясь в густых тенях. — Почему вы, мондштадтцы, так любите лезть туда, куда не следует, а? — грубым, сиплым голосом спросил мужчина, наклоняясь над Далией и опаляя его щёку горячим, несвежим дыханием. — И вот что мне делать с тобой? В воду бросить? На корм рыбам? Далия дёрнулся: — Я ничего не видел, — поспешно сказал он, воротя нос в сторону, — Я просто... Прогуливался после службы. Мужчина вскинул бровь: — Прогуливался? На пирсе? Ночью? — он не рассмеялся, но выдохнул резко, с усмешкой, — Далеко завела прогулка святошу. Он хлопнул его по плечу (место больно заныло), садясь на стул напротив, разваливаясь, как хозяин положения. — Посидишь здесь. Потом начальник придумает, что с тобой делать. Далия сложил руки в замок, косясь на своего похитителя из-под опущенных ресниц. И если внешне он выглядел благопристойно, как и положено дьякону, то внутри он рвал и метал, хватался за волосы и вопил, что он — тот ещё дурак и вообще, надо было сидеть дома. «Это всё капитан! — обвинял он мысленно, дойдя до стадии гнева. — Если бы он только схватил того мужчину, я бы даже сюда не сунулся!» Глупо и по-детски? Конечно, но Далия не мог перестать. Его мысли прервал громкий стук в дверь, резкий рывок и грохот — дверь распахнулась, являя высокую фигуру капитана кавалерии. Далия даже рот приоткрыл, боясь, что ему уже всякое мерещится. Мужчина на своём месте резко выпрямился. — Мы закрыты. — А то я гляжу, свет горит, — усмехнулся Кэйя Альберих своей невыносимой улыбкой, от которой у Далии сердце застучало громче, — И посетители сидят. Глаза Кэйи скользнули по фигуре Далии — сидит смирно, руки в замок, берет набекрень. Капитан задержал взгляд на поясе, где обычно висел Глаз Бога, и бровь его чуть приподнялась. — Потеряли что-то, господин дьякон? — спросил он, и в голосе послышалась лёгкая насмешка. Далия открыл рот, но не нашёл слов. Мужчина же напротив резко встал, двинувшись в сторону капитана. Кэйя только усмехнулся, прежде чем перехватить кулак, летящий ему в лицо. — Как грубо. Даже выпивки не предложили, а уже начинаете пьяную драку. Ну что ж, это моя работа — успокаивать строптивых. Мгновение — и мужчина уже лежал лицом в стол, грубо матерясь. Кэйя уже цеплял ему наручники, толкая на стул и прикрывая дверь. Он обернулся к Далии, мягко (или Далии просто показалось?) усмехаясь. — Держите, дьякон, — он протянул ему вытащенный из чужого кармана Глаз Бога. Далия смотрел на него, как на нежданное чудо, — И могли бы сразу сказать, что хотите составить мне компанию. Не пришлось бы прятаться за перилами. Далия покраснел до корней волос: — Я... я не... откуда вы... — Я всё вижу, — спокойно ответил Кэйя, — И вашу тень, любопытно склонившуюся над столом, сложно не заметить. Он протянул руку, помогая встать, и Далия, сам не веря, ухватился за неё, как утопающий за соломинку. Мужчина глядел на них волком, но капитан не обращал на него внимания: он коротко пробежал внимательным глазом по Далии, будто проверяя, не ранен ли он. Кивнув своим мыслям, он мягко подтолкнул его в сторону двери: — Пойдёмте. Не пристало столь красивому юноше находиться в подобном заведении в столь нечестной компании. Далия вспыхнул, залившись краской, как цветок мака, и выскочил на улицу, в спасительную свежую прохладу и темноту. Кэйя усмехнулся, следуя за ним размеренными, длинными шагами. Только когда затхлый запах рыбы и алкоголя сменился свежестью воды и ночи, Далия смог перевести дух и осознать, как ему, на самом деле, было страшно. — Спасибо, — поблагодарил он Кэйю, когда сердце перестало колотиться так быстро. Капитан просто пожал плечами: — Это моя работа. И не мог же я просто оставить вас там? Далия неловко улыбнулся. — И... что теперь с ними будет? — За перевозку контрабанды и попытку похищения человека им грозят долгие-долгие годы в темнице. Но я не стану сейчас вас загружать этими формальностями. Я вас провожу. Далия хотел было отказаться, когда услышал шум: рыцари как раз ворвались на склад, скручивая всю группу. Кэйя же настойчиво отвернул его в другую сторону, подталкивая идти. Его рука на плече была на удивление тёплой, большой и мягкой. Далия не стал упираться. Они шли молча. Только шаги отдавались от каменных плит, да где-то вдалеке лаяла собака. Далия украдкой поглядывал на Кэйю — тот смотрел прямо перед собой, но не отстранённо, а будто бы всё ещё держал ухо востро, прислушиваясь к ночным шорохам. — Вы не обязаны меня провожать, — нарушил тишину Далия, чувствуя, что молчание становится слишком... интимным, — Я и сам дойду. — Обязательно, — спокойно ответил Кэйя, — Вы только что едва не отправились на корм рыбам. Позвольте мне хотя бы довести вас до дверей. — Это была не моя лучшая идея, — признал Далия, тушуясь. — О, я бы сказал, что это была одна из худших идей, которые я видел за последний месяц, — В голосе Кэйи снова прорезалась усмешка, — Но, признаюсь, вы выбрали хорошую цель для слежки. Будь на моём месте кто-то другой, про вас бы даже не узнали. Далия не сдержал короткого смешка — нервного, но искреннего. Он хотел сказать, что будь на месте Кэйи кто-то другой, он бы даже следить не стал, но вовремя прикусил язык. Они остановились у невысокой калитки перед домом Далии — скромное жилище в спальном районе, где под окнами был разбит маленький садик. Луна висела прямо над крышей, и белые стены казались серебряными. — Вот мы и пришли, — сказал Кэйя, отпуская наконец плечо Далии. Тот почти почувствовал, как уходит тепло. — Спасибо, — повторил Далия, уже в который раз, — Я... я не знаю, что бы сделал без вас. — Наверное, молились бы, — пожал плечами капитан, — И, знаете, это бы тоже сработало. Просто чуть медленнее. Далия улыбнулся. Кэйя кивнул, развернулся и сделал несколько шагов прочь. — Господин Кэйя! — окликнул его Далия. Тот обернулся, чуть склонив голову, — А... вы завтра будете в «Доле Ангела»? Вопрос повис в воздухе. Далия тут же пожалел о нём — сердце снова забилось где-то в горле. Кэйя помолчал секунду, потом его губы тронула та самая улыбка — лёгкая, загадочная, от которой у Далии подкашивались колени. — Буду, — сказал он, — Если вы пообещаете не прятаться за перилами. И, не дожидаясь ответа, ушёл в темноту, оставив Далию стоять с открытым ртом и прижимать к груди спасённый Глаз Бога. Далия подождал, пока шаги стихнут, потом перевёл дыхание и потянулся к калитке. И тут из-за оградки соседнего палисадника вынырнула знакомая зелёная фигура. — О, а вот и наш пропавший дьякон! Далия вздрогнул так, что чуть не выронил Глаз Бога. Венти стоял перед ним с кружкой в руке, как всегда, и с такой улыбкой, от которой хотелось провалиться сквозь землю. — Ты чего не спишь? — буркнул Далия, стараясь не смотреть на барда, — И что ты делаешь в моих кустах? — Ждал тебя. Слышал, тут рыцари кого-то ловили на пирсе. И, судя по тому, что ты идёшь со стороны пирса, а твой берет сидит набекрень, как после драки... — Венти сделал театральную паузу, — Ты был там? — Я... гулял. — Гулял, — повторил Венти с каменным лицом, — Ночью. На пирсе. Где воняет рыбой. И встретил там капитана кавалерии, который потом любезно проводил тебя до дома. Простое совпадение? — Ты за мной следил? — возмутился Далия. — Я пасусь у таверн, — скромно ответил бард, — Это разные вещи. Но признаюсь, когда я увидел, как ты вылетаешь из «Доли Ангела» и несёшься за каким-то мужиком, мне стало интересно. Думал, ты решил сменить сан на разбойничий. — Я вляпался в историю, — устало сказал Далия, понимая, что спорить бесполезно, — Меня чуть не убили. Капитан меня спас. Я теперь должен ему, наверное, ужин или что-то в этом роде. Всё? Венти прищурился, и в его глазах загорелись знакомые хитрые огоньки. — «Ужин», — повторил он с нажимом, — Ну-ну. А то, как ты на него смотрел, когда он уходил, я, видимо, придумал. И как ты его спросил, будет ли он завтра в таверне — это я тоже придумал? — Ты всё слышал? — Далия почувствовал, как кровь приливает к щекам. — Всё, — радостно подтвердил Венти, — «Буду, если вы пообещаете не прятаться за перилами». О, Барбатос, это было так романтично, что я чуть не заплакал в свой куст. — Ты издеваешься, — простонал Далия, закрывая лицо ладонью. — Ни капли, — бард подмигнул, — Я, знаешь ли, за свободу и любовь. А ты, дорогой дьякон, влип по самые уши. И даже твой «профессиональный» подход тут не поможет. Далия открыл рот, чтобы возразить, но Венти уже развернулся, напевая под нос какую-то дурацкую мелодию. — Спокойной ночи, влюблённый дьякон! — крикнул он через плечо, — Передавай привет капитану завтра! И не забудь побрызгаться духами! — Я не влюблён! — рявкнул Далия, но Венти уже скрылся за углом, оставив после себя только тихий смех и запах вина. Далия постоял с минуту, сжимая в руках берет и чувствуя, как щёки горят даже в ночной прохладе. Потом вздохнул, толкнул калитку и вошёл в дом. «Завтра в «Доле Ангела», — подумал он, уже ложась в постель и уставившись в потолок, — Что я надену? И главное — что я ему скажу?» Ответа не было. Только ветер колыхнул занавески, и где-то далеко на улице послышался тихий перебор струн — Венти, зараза, играл что-то невероятно нежное. Далия натянул одеяло до подбородка и улыбнулся в темноту.