Олли

Все крупные — да и не только — издания Полара пестрели заголовками: «Скандал в императорском доме», «Брак августейшей четы трещит по швам», «Его Величество Оливер потребовал развода». Тай чертыхнулся, закрывая Поларскую паутину — к Вселенскому дьяволу всех этих борзописцев! Откуда журналюгам вообще стало известно о ссоре между ними с мужем? Не то, чтобы это сильно удивляло Тайлера Нэша, супруга Его Величества императора Полара Оливера, — за годы супружества он понял, что их жизнь чаще всего происходит на виду, нежели за закрытыми дверями, но развод… Браслет завибрировал, и Тай принял вызов. Марк… Плохо, если узнал из сети. Еще хуже, если от племянника. — Что за дела, Тай? — прямо, как всегда без обиняков спросил Айсберг. — Племянник твой включил императора, вот что, — в сердцах выпалил Тайлер, понимая, что вот сейчас жалуется уже он сам. — Я не понимаю как он может так поступать. Оливер обещал мне! — принц-консорт решил не сдерживаться. — Черт с ним, что мне пришлось покончить с боевыми вылетами, но Олли пытается сделать из меня не то домохозяйку, не то домашнюю собачку. Он вдруг решил, что не позволит мне участвовать в экспедиции, которую я же организовал! Маркус Абрахам Адлер взглянул на друга с голографического экрана с полнейшим пониманием. Он и не предполагал, что однажды этим кончится: его венценосный племянник решит усадить мужа в перламутровую раковину — прочную и комфортную, — и станет вынимать Тая время от времени из раковины, чтобы полюбоваться и продемонстрировать окружающим, как демонстрируют изысканный редкий жемчуг. Тайлер Нэш, майор Дикой эскадрильи, которой командовал некогда Айсберг, едва ли был лучшей партией для Оливера Адлера, молодого императора Полара, вступившего на трон слишком рано, но никого другого рядом с собой Олли видеть не желал. «Эгоистичный мальчишка. Влюбленный слишком, оттого и эгоистичный», — вот какие мысли бродили в голове Марка, когда он узнал из сети о скандале в семье племянника. Хотя… — Честно, Тай… А ты ничего эдакого не выкидывал? — спросил Айсбег, осененный внезапной догадкой. — Что-нибудь из разряда «мне насрать на перегрузки, я из штопора выведу любой флаер»? — Нет, — тот отрицательно покачал головой. — Но мне кажется, что Олли не воспринимал подготовку экспедиции серьезно, может, так и не прочел этот чудовищный отчет исследователей… Или… Я не знаю, Марк. Он совершенно внезапно для себя обнаружил, что по расчетам полет займет четырнадцать месяцев, и устроил мне разнос. Знаешь, что Оливер сказал?! — Нэш не смог сдержаться и повысил голос, — Он сказал, что не сможет без меня присутствовать на этих ублюдских приемах! Ну какого черта, Айсберг?! — Протокольные мероприятия в честь трехсотлетия династии Адлеров? — догадался Марк. — А через два месяца еще и годовщина заключения мирного союза с Этной. Мы с Пауком приглашены, — он улыбнулся. Его супруг, Джейсон «Паук» Ламберт, верховный канцлер Этны, соседней с Поларом планеты, многое сделал для того, чтобы между его страной и родиной Марка закончилась война, тянущаяся не одно десятилетие. — Мне понятен твой гнев, Тай, — попытался быть беспристрастным Адлер. — Но и ты пойми Оливера, он, может, сам не в восторге от обязанности терпеть все эти постные рожи, что соберутся на ужин в честь трехсотлетия нашего дома, но это его работа. А ты принц-консорт, так что… Черт, Тай! Ну не хватало только, чтобы еще вы с племянником моим разосрались! — Я больше года говорил ему, понимаешь? Олли кивал, слушал… А теперь что? «Я твой император и запрещаю»… Отлично… Как будто его отец поднялся из могилы. Тай отвернулся и закусил кулак. Вспышка гнева спадала, оставляя только горькую обиду и разочарование. Неужели все так просто? Неужели вот сейчас Оливер пойдет на принцип и просто выгонит мужа? И за что? Не за измену, не потому что чувства остыли, а просто за непослушание… — Ваше Высочество, — по комнате поплыл мелодичный женский голос домашнего бота-помощника, — император Оливер ожидает вас в рабочем кабинете. — Держись, дружище, — хмыкнул Айсберг, находящийся в данную минуту на далекой Этне. — Держись, не дай моему племянничку превратиться в моего брата. Тай мрачно угукнул и, поправив волосы, — все же надо было являться пред императорские очи в соответствующем виде, — покинул покои. Каждый шаг по гулким коридорам отдавался в голове. В кабинет? Почему туда? Неужели супруги не могут просто поговорить в спальне? К чему это… как будто Тая вызывают на ковер, как провинившегося служащего. Последнее предположение он отогнал, до последнего цепляясь за мысль, что приказной тон был лишь мгновенной вспышкой, а не тем, что перерастет в обычное состояние Олли, как это было у его отца Ксандра. И замер на пороге, увидев, как его супруг, уронив голову на сложенные на столе руки… Спит? Тай не поверил глазам — в разгар рабочего дня император Оливер… Просто спит? И следующая догадка тревожно кольнула под сердцем — может быть, Олли не здоров? Нет, его муж вовсе не был тем, кто валится в постель от каждого чиха, но… — Олли? — шепнул Тайлер, подходя поближе. — Олли, ты… — А? — вскинулся император, сонно моргая и потирая кулаками глаза. «Он ведь еще очень молод, — подумал Тай, — двадцать пять стукнуло три месяца назад, а Оливер в ответе за целый Полар». — Прости, я дрых, — покачал головой император. — Вчера до ночи просидел над проектом опреснительной дамбы, а с самого утра пришлось возиться с докладами министерств… Я хотел… поговорить, и должен был прийти сам, но все эти дела… Я зашиваюсь, родной, прости, что пришлось вызвать тебя через секретаря. «Может, он просто испугался, что останется на много месяцев один, и запаниковал?» — мелькнула запоздалая мысль. Тай подошел ближе и оперся бедром прямо о заваленный бумагами рабочий стол, глядя на любимое лицо с отпечатком от рукава на лбу. — За то, что ты спал, извиняться не нужно, а вот с остальным… Может, ты мне расскажешь, отчего на самом деле тебя так понесло, что ты уже которую ночь не возвращаешься в супружескую постель? — От того, что боюсь однажды не застать в ней супруга, — прямо ответил Оливер и с обидой взглянул на мужа. — Каждый раз… Каждый чертов раз, когда ты поднимаешься в небо, Тай, у меня сердце заходится, хотя я и знаю, что летать для тебя — это как для меня ходить пешком. Назови меня эгоистом, если я ревную тебя к небу и боюсь, что однажды оно тебя у меня заберет. Я… Олли замолчал, ловя обвиняющий взгляд мужа. Зачем он так? Неужели не понимает? Или же это он, Оливер, не хочет понять Тайлера? — Я знаю, как важна для тебя экспедиция, — продолжил он после тяжелой паузы, не в силах выносить больше повисшее молчание. — Но я так боюсь неизвестности, что ждет тебя там, когда вы доберетесь до места. Я так этого боюсь, ох, Тай! И он всхлипнул, совершенно по-мальчишески и, вскочив, кинулся к мужу, обхватил руками шею, вжался всем своим худым гибким телом, как будто бы хотел срастись с Таем, влипнуть, стать целым. — Когда мы доберемся до места, то сделаем снимки, возьмем пробы и двинем обратно, только и всего, — Тай прижался губами к его виску и обнял, прижимая к себе. — Тогда полетели вместе, а? Ты же не прикован за ногу ко дворцу. Твои доблестные предки и на большее время оставляли престол, когда вели свои флотилии раздавать соседям добра и справедливости. — Ты это… — Олли взглянул на мужа так, как будто бы тот предложил что-то настолько невероятное, как… Как если бы на Поларе вдруг растаял весь лед, а на огненной Этне потухли бы все вулканы. — Ты правда хочешь взять меня с собой? А здесь… Пусть мой дядюшка развлекает гостей на именинах династии, правда? — Его Величество улыбнулся лукаво. — Принц он в конце концов или кто? — Да, пусть этот королевский дундук отдувается, — Тай улыбнулся, заглядывая в чарующие глаза своего супруга, — а ты увидишь хоть что-то за пределами пафосных дворцов или военных плацев. Ему самому эта идея нравилась все больше, на самом деле. И Нэш был бы дураком, если бы не понимал, что это почти невозможно. Но в том то и дело, что «почти». — Ты… — Олли едва не задыхался от восторга, представляя будущее космическое приключение. Его муж был прав — воспитанный как будущий наследник престола, Оливер не видел почти ничего, кроме родительских дворцов да Академии, где получил образование. И вот теперь… — Ты знаешь, как я люблю тебя? — он смотрел на Тайлера прямо, даже жестко, как будто бы не в любви признавался, а вручал свою жизнь насовсем и безоговорочно. И вдруг — вчерашний мальчишка — хлопнул себя по лбу и засмеялся. — Ты ведь и не знаешь ничего! Вот же я дурааааак!!! И он закрыл ладонями лицо, понимая, что это правда — он ни разу не сказал Тайлеру, что любит. Любые слова, самые ласковые, самые нежные — сколько угодно. Пылкие ночи, и дни, и утренние часы, — и ни одного словечка о любви. Казалось, это подразумевается само собой — он, Оливер Льюис Адлер, и Тайлер Нэш любят друг друга, и зачем об этом говорить, и так ведь понятно. Оказалось — без этих слов… вон оно куда привело: первая их супружеская ссора, такая глупая… — Я люблю тебя, Тай, — повторил Оливер, как будто бы печать на своих словах поставил. — Люблю с тех самых пор, когда ты появился в нашем доме. Помнишь, вам с Марком дали увольнительную, и дядя привел тебя познакомиться с отцом? Я тогда смотрел на тебя и понимал, что ты мой. Я не знал, как это самому себе объяснить, но я всегда это знал — ты мой, Тайлер Нэш. — Я знаю, я всегда это знал… И я тоже тебя люблю, мое счастье, — Тай подхватил Олли на руки, а сам уселся в широкое рабочее кресло. — Поцелуй меня. — Поцелую, — хитрющая улыбка играла на губах императора Полара, — но сначала… — Пиши… — Олли развернул перед мужем голографический планшет. — Приказ номер… Так… — он почесал в макушке, — какой там номер-то? Ага! 7458/354. Приказываю Маркусу Абрахаму Адлеру организовать и провести мероприятия по случаю трехсотлетия… Ты пишешь?..