1.
21 апреля 2026 г., 00:19
Вечер опустился на Хогвартс медленно, не спеша. Так всегда бывало в эту пору года — начало нового учебного года, осень. В гостиной Гриффиндора, в огромном камине потрескивали поленья, создавая уютную атмосферу, из которой не хотелось уходить. В излюбленных креслах, подминая под себя подушки, сидело четверо друзей, уже давно ставших чем-то большим. Семьёй.
Шесть курсов в школе чародейства и волшебства отражались на самой компании — уже взрослые, высокие, с низкими голосами, на щеках Джеймса и Сириуса была отросшая щетина, которую они носили с гордостью, будто хотели показать всем, что они уже не дети. Римус был гладко выбрит, а у тихони Питера Петтигрю едва проступали девственные усики над верхней губой.
— Чёрт возьми, Сохатый, ты всё ещё пытаешься очаровать крошку Эванс своей дурацкой обезьяньей ухмылкой? — протянул Сириус, лениво откидываясь на спинку кресла и закидывая ноги на небольшой столик. Его чёрные как смола волосы растрепались после недавней вылазки по коридорам, где они чуть не нарвались на сквиба-завхоза. — Уже какой год идёт, а она до сих пор смотрит на тебя как на дебила.
Джеймс потянулся к огню, подставил руки, хоть и надобности в тепле не имел. Он проигнорировал колкую шутку Сириуса, но на его лице всё-таки дрогнула улыбка, выдавая его. Лили Эванс была навязчивой идеей, его личным крестовым походом, загадкой, которую он упорно не мог разгадать, несмотря на всю свою харизму.
— По крайней мере у меня, Бродяга, есть цель в жизни, — ответил Поттер, не отрывая взгляда от огня. — А не только желание подорвать свою репутацию и всех профессоров в округе. Ты что, нашёл что-то поинтереснее, чем дразнить Нюниуса и совать свой любопытный нос куда не просят?
Люпин, который до этого сидел, уткнувшись в толстый том, оторвал глаза от страницы и провёл рукой по усталому лицу. Полнолуние было всего шесть дней назад, и он всё ещё пытался прийти в себя, ощущая привычную ноющую боль в костях. Лунатик знал, что за бестолковостью Сириуса скрывается нечто гораздо более сложное, но предпочитал не лезть не в своё дело.
— Оставь его, Джеймс, — мягко сказал Римус. — Сириус просто радуется тому, что ему больше не нужно жить в чокнутом доме на каникулах. Жить у тебя — это лучшее, что случалось с ним за последние пять лет, сам знаешь.
Хвост, который до этого дремал в соседнем от Люпина кресле, проснулся и потёр глаза. Парнишка всегда чувствовал себя немного чужим в их компании, как пятое колесо в телеге, но не хотел показывать это. Питер цеплялся за эту дружбу так безнадёжно, что готов был терпеть малое количество внимания от товарищей.
— Пора спать, ребята, — пробормотал Петтигрю, потягиваясь и мыча. — Завтра трансфигурация на семь, а Макгонагалл не прощает опозданий.
Лунатик кивнул, аккуратно положил закладку в книгу.
— Хвост прав, я тоже пойду. И суток не хватит, чтобы выспаться.
Блэк наблюдал, как его друзья поднимаются и неспешно направляются к спальне. Вот оно, окно возможностей, о котором он мечтал всё лето. Всего несколько минуток наедине с Джеймсом, без свидетелей.
— Ну что, гений пролетарского шпионажа и повелитель мятежей, — сказал Поттер, когда наверху дверь за Римусом и Питером закрылась. — Вот мы и вдвоём. Какой великий план ты теперь вынашиваешь, чтобы досадить Снейпу? Может, подсыпать ему в котёл перцовых бомбочек или превратить его учебник по зельеварению в кактус? Хотя... — Джеймс покачал головой отгоняя эти мысли. Ультиматум Лили — «либо ты отвяжешься от Северуса, либо теряйся» — звучал в голове словно колокол. — Что бы ты там ни придумал, я не буду брать в этом участия. Хватит уже с этого Нюниуса. Он и так убогий.
Бродяга медленно повернулся в кресле, глядя на Сохатого. В дрожащем свете камина лицо Сириуса казалось странным, будто не его, а серые глаза потемнели, лишившись былого задора. Он смотрел на Джеймса так, словно увидел его впервые, рассматривал каждый непослушный вихрь на голове друга.
— Джеймс, — начал тихо Блэк. Его голос стал непривычно серьёзным. — А если я скажу тебе кое-что? Не шутку, не забаву, и не очередную свою гениальную идею, а правду? Самую настоящую.
Поттер нахмурился, он не верил в серьёзность Сириуса, поэтому на лице всё ещё играла лёгкая улыбка.
— Ого, да ты прям удивляешь. Что, за ум решил взяться? Или решил признаться, что это именно ты на третьем курсе украл любимый котёл инцелишки и спрятал под лавкой в астрономической башне?
Сириус медленно покачал головой. Вся дерзость и уверенность испарились, оставив лишь обнажённую душу.
— Я люблю тебя, — сказал безэмоционально Блэк. — Не как брата. Или друга. А по-настоящему, уже очень давно. И полюбил ещё сильнее когда ты впустил меня в свой дом, когда у меня больше не было своего.
Повисла тишина, которая нарушалась лишь треском дров в камине. Поттер сидел с полуоткрытым ртом, его улыбка сползала с лица, сменяясь выражением шока и недоумения. Он смотрел на Сириуса не моргая.
— Чего? — наконец выдавил из себя Джеймс. Голос был хриплым. — Это... какой-то новый прикол? Ты что, решил меня разыграть так? Сириус, знаешь ведь, такие шутки не смешные.
Увидев в глазах друга панику и растерянность, сердце Бродяги болезненно сжалось. Он знал, что такую реакцию можно было ожидать, но надежда, глупая и маленькая, всё же жила где-то глубоко.
— Нет, Джеймс, — тихо сказал Сириус, но тут же поймал себя. Он не мог допустить то, что их дружба разрушится, превратится в неловкое недоразумение. Это единственное, что держало его на плаву, после того как он, под крики и проклятия своей матери, бежал с площади Гриммо.
Маска вернулась на лицо Блэка. Улыбка до ушей, озорной блеск в глазах, дерзость и уверенность — всё это нахлынуло на него, скрывая истинные чувства под привычным слоем сарказма.
— Блять, Поттер, ты реально повёлся?! — расхохотался Сириус, так громко, что в тишине гостиной его смех казался сумасшедшим. — Ну и ебло у тебя! Я думал, ты сейчас обосрёшься прямо в кресле! Я просто проверял твою реакцию, идиот. Чёрт... ты так легко ведёшься! Я всё-таки великий проказник!
Сохатый медленно вздохнул, напряжение сошло с его груди. Он посмотрел на Бродягу с явным облегчением, потом недоверчиво покачал головой и тоже рассмеялся, хоть и не так громко.
— Сириус, ты — полный кретин, — сказал Джеймс, отталкиваясь от кресла и поднимаясь на ноги. — Серьёзно, у тебя проблемы с головой. Я чуть не поседел от твоего «признания». Больше так не выёбывайся, если не хочешь, чтобы я умер.
— Ты просто как Нюниус, слабонервный, — отшутился Блэк, но его улыбка не доходила до глаз, оставаясь лишь натянутой гримасой. — Давай, вали спать, гений. Завтра тебе снова придётся унижаться перед Эванс и пытаться доказать ей, что ты не просто набор щетины, самоуверенности, и обидчик её малыша-нюни.
Поттер хлопнул товарища по плечу, чуть сильнее, чем обычно, и направился к спальне.
— Не засиживайся, завтра трансфигурация. И давай всё-таки что-нибудь придумаем со Снейпом. Уж слишком хорошо живёт, вдруг привыкнет?
Джеймс поднялся по лестнице, дверь за ним закрылась, и в гостиной снова воцарилась тишина. Сириус сидел неподвижно, глядя на угасающий в камине огонь. Улыбка слетела с его лица, словно её и не было. Он встал и медленно подошёл к окну. На улице уже была ночь, луна светила прямо на его лицо. Бродяга посмотрел на своё отражение в стекле. Там был парень с пустыми глазами и бледным лицом. Не дерзкий и уверенный Сириус Блэк III, наследник великого рода волшебников, не гений пролетарского шпионажа и не повелитель мятежей, а просто... просто Сириус. Одинокий, влюблённый в лучшего друга, который никогда не ответит ему взаимностью.
И тут Бродяга улыбнулся. Тихой, горькой улыбкой принятия неизбежного. В тот момент он отпустил мечту и маленькую часть себя, которая всё ещё верила в чудо.
— Ну и ладно, — прошептал Блэк.
Он понял, что пусть Джеймс будет счастлив с Лили Эванс. Это лучше, чем ничего. Бродяга направился к спальне. Завтра будет новый день, новые шутки и приключения. И никто никогда не узнает, что этой ночью, на несколько коротких минут, Сириус Блэк был честен как никогда. И что эта честность, перед лучшим другом, которого он любил больше всех на свете, стоила ему всего, что у него было.
Дверь в спальню была приоткрыта, Сириус услышал тихий смешок Джеймса, и мычание Римуса. Блэк замер на пороге, слушая, как Поттер рассказывает о «гениальной шутке» Сириуса, и в груди неприятно сжалось, хоть и знал, что завтра всё будет как раньше. Он будет смеяться, подкалывать, быть тем самым Бродягой которого все знали и любили, но этой ночью что-то внутри него сломалось навсегда.
Сириус вошёл в спальню, стараясь не шуметь, и лёг на свою кровать. Он закрыл глаза, но сон не приходил. Блэк лежал в темноте, слушал как дышат во сне его друзья, и думал о том, как хрупка их дружба, как легко её можно сломать парой неосторожных слов. Бродяга вновь наденет маску, станет шутом которого все ждали и обожали. Но он-то знал, что за маской теперь будет скрываться пустота, которую не заполнишь хитрыми шутками над Снейпом. Пустота станет вечным спутником Сириуса Блэка, напоминая о ночи, когда он был честен и когда почти потерял всё то, что имел.
