Цветные карандаши

Сумерки сгустились. Скит, утомившись от подготовки к завтрашнему контрольному по английскому, боролся с сонливостью. Ресницы тяжелели, буквы на странице расплывались перед глазами. Тем временем Мэтт, удобно устроившись на кровати, сосредоточенно выводил на бумаге разноцветных котят, напоминающих его плюшевых друзей. Вместо того чтобы заняться уроками, он предавался этому, казалось бы, бессмысленному занятию. Впрочем, его за это винить было бы глупо. Ведь это же Мэтт… — Шедевр… — тихо произнес он, слегка неуверенно, что было ему свойственно. — Ну-ка, покажи, что ты там наваял, — без особого энтузиазма предложил Зак. — Попозже, Скити, — уклонился Мэтт. — Сколько раз говорил тебе так меня не звать, идиот, — раздраженно напомнил Зак. Младший слегка поморщился и что-то быстро черкнул на своем рисунке. — И что же там такого особенного? — Зак, оторвавшись от учебника, повернулся к Мэтту. — Ничего… — Мэтт что-то пробормотал, взял рисунок, потом отправился к шкафу, достал чистую одежду. — Я в душ! Спокойной ночи, если уснешь раньше, чем я вернусь. — А что с рисунком? — не унимался Зак. — Сказал же, потом узнаешь! — огрызнулся Мэтт и, хлопнув дверью, удалился. «Зачем он его с собой в душ потащил?» — вопросы так и роились в голове Зака. Он вернулся к учебнику, но сосредоточиться уже не мог. Непонятно было, что же там такого было в этом рисунке. Впервые Скит не мог понять, о чем думает Мэтт. Он встал и подошел к кровати Мэтта, сам не понимая зачем. Сел на нее, слегка поглаживая. Кровать была оформлена в пастельно-голубых тонах. Иногда ему казалось, что Мэтт никогда не вернется прежним. Останутся только он сам и отец. Хотя, отец должен бы уехать. Перестать быть его опекуном. Уехать вместе с матерью, даже если он будет устраивать истерики. Но где-то глубоко внутри Скит хотел остаться с Мэттом. С тем самым Мэттом, которого, казалось бы, ненавидел. Зак тихо выбрался из комнаты. Родители, должно быть, уже спали. Он начал искать рисунок в гостиной. Бумажный лист с каким-то детским рисунком. Вокруг было полно бумаг: квитанции, счета. Он подбежал к столу, быстро перебрал бумаги, но рисунка не нашел. Он искал везде. Почему он так взволновался из-за этого рисунка? Но любопытство взяло верх. Он обыскал все. Даже заглянул в комнату родителей, к счастью, не разбудив их. Куда Мэтт мог его спрятать? И что в нем было такого секретного? Зак даже проверил холодильник. «Неужели он совсем спятил?» — подумал он. Хотя, вряд ли можно было сказать, что Мэтт когда-то был в здравом уме. Он всегда был странным. И друг, кажется, тоже сошел с ума. Ведь следующая идея — заглянуть в ванную. Подсмотреть за другом, пока тот моется. Да. Он определенно сошел с ума. «Нет, этот рисунок не стоит такого…» — вопреки своим мыслям, он подошел к двери. Сделал глубокий вдох, собрался и… заглянул. Да, он подглядел к Мэтту в ванную. Не напрямую, но все же. Скит был уверен, что в рай не попадет. И уже не был уверен, что хочет знать, где этот рисунок. Как вообще можно что-то разглядеть через замочную скважину? Он увидел обнаженного друга, по которому стекала вода и пена. Видно было со спины, но это не мешало ему быть прекрасным. Всегда. Изящные изгибы, тонкие руки. Мокрые пряди волос. Плоские формы… Зак забыл, зачем смотрит. Вдруг почувствовал прилив крови. Мерзко! Он возбудился от друга. А хуже всего было осознание, что он подглядывает за ним в душе! Зак вскочил и бросился в свою комнату, заперевшись. Член все еще стоял. Это было ужасно заметно. Он залез под одеяло, уткнувшись лицом в подушку. Это было ужасно, мерзко, красиво и возбуждающе одновременно… Рука медленно скользнула под одеяло, под штаны, под трусы, к половому органу. Образ Мэтта не выходил из головы. Он начал делать ритмичные движения, закрыв глаза, представляя друга. Вверх-вниз… Пришли в голову другие фантазии. Все порнофильмы, но с лицом Мэтта. Вверх-вниз. Он представил, как тот стонет. Вверх-вниз. Темп нарастал. Зак слегка постанывал от удовольствия. Ощутил себя самым мерзким из всех, но, черт возьми, таким довольным. Осознавать ситуацию пришлось долго. Никогда Скит не чувствовал себя таким отвратительным, как сейчас. Хотя, он часто чувствовал себя ужасным из-за своих мыслей о Мэтте, но это было уже полное аморальность. Он просто смотрел на свои руки и член в белой жидкости, не надевая штаны. Да, даже подтереться нечем. Он же не пойдет к Мэтту за салфетками, мол, я на тебя дрочил и закончил? Да и видеть их не хотелось. Стыдно. Вдруг дверь открылась. На пороге стоял Мэтт в зеленом комбинезоне динозавра. — Ого! — удивился он и рассмеялся. — Вижу, ты не скучал! — Именно, видимо, скучал… фу, — Скит накрылся одеялом, но было уже поздно. — Замедленная реакция, дружище, — насмешливо смотрел Мэтт. Этот взгляд был совсем не таким, как когда на тебя смотрит вся школа. Девочки хихикают, парни не жмут руку, кричат, что ты долбоёб, да еще и сплетни ходят, что ты трахаешь лучшего друга в актовом зале. Но Зак был уже недалеко от этого. — Тебе, может, салфетки принести? — Аргхх, нет… ну… ладно, да. Скит снова лежал на кровати, глядя на постель друга, и не мог забыть. Его чуть не стошнило. Он не знал, спит ли Мэтт, так как тот лежал к нему спиной. Но от такого прожигающего взгляда легко проснуться. Скорее всего, не спит. Мэтт вдруг встал и, направившись к выходу, сказал: — Я в туалет. — Стой! — почти крикнул Скит. — Что, салфетки принести? — усмехнулся Мэтт, стоя у двери. — Пообещай, что не скажешь. Никому. — На мизинчиках? Черноволосый вздохнул и раздраженно посмотрел на младшего. — На мизинчиках. Мэтт улыбнулся и быстро вышел, хлопнув дверью. Кажется, он смутился. Нет, не кажется. Очень даже! Болтнул лишнего. «Что было в этом, мать его, рисунке? К чему это вообще?» Ведь именно из-за любопытства к рисунку он заглянул в замочную скважину. И подрочил тоже из-за него. Да. Все из-за рисунка! Но что там было, что могло его так возбудить, интересовало еще сильнее. Намного сильнее. Скит решил, что завтра все выяснит. Как-нибудь. Но не сейчас, утро вечера мудренее.