ТЫ ЖЕ ГОВОРИЛ, ЧТО МЕНЯ НИКТО НЕ ТРОНЕТ

За пределами дома Хёнджин сходил с ума. В детском доме его боялись. После того, как Феликс исчез, что-то сломалось. В первую же ночь он разбил стеклянную дверцу шкафа в коридоре кулаком. Воспитательница закричала, побежала за врачом. Хёнджин сидел на подоконнике, смотрел на свою разбитую руку и не чувствовал боли. Кровь капала на пол, а он думал о том, что не успел. Не сказал. Не попросил остаться. На следующий день он ударил старшего парня, того самого, который отбирал у Феликса еду. Просто подошёл и врезал в челюсть. Без причины. Без слов. Парень упал, разбил губу, заревел. Хёнджин стоял над ним и смотрел пустыми глазами. — Где он? — спросил он. — Ты знаешь, где он? — Кто? — залепетал парень. — Феликс. — Я не знаю! Я ничего не делал! Хёнджин не поверил. Но отпустил. С тех пор его никто не трогал. Даже воспитатели обходили стороной. Он убегал. Сначала на ночь. Потом на день. Потом на несколько дней. Его не искали — слишком боялись. Он возвращался сам, грязный, голодный, с ободранными костяшками. Как дикий кот. Спал несколько часов и снова уходил. Он ходил по городу. Спрашивал у прохожих: — Вы видели парня? Белые волосы, худой, примерно моего роста. Очень тихий. 15 лет. Веснушки на лице. Люди отводили взгляды. Кто-то говорил «нет», кто-то гнал прочь, кто-то ускорял шаг. Никто не видел. Никто не знал. Никто не помогал. Он дошёл до парка, где сам любил сидеть. Лавочки была пустыми. Только старый кот грелся на солнце. Хёнджин сел рядом с ним. Просидел до вечера. А потом увидел мужчину. Короткие волосы, внимательные глаза, лёгкая улыбка. Тот шёл по аллее, смотрел на Хёнджина, узнал, замедлил шаг. — Ты кого-то ищешь? — спросил он. — Парня. Белые волосы. Худой. Он пропал месяц назад. Мужчина задумался. Потом кивнул. — Кажется, я видел его. Недалеко отсюда. Он лежал на лавочке, потом встал и пошёл в сторону высоток. Я запомнил, потому что волосы у него были светлые, почти белые. Хёнджин вскочил. — Куда именно? — Вон за те дома, — мужчина махнул рукой. — Но его там уже нет. Ты опоздал. Хёнджин не слушал. Он побежал. В сторону высоток, в сторону парка, в сторону того места, где его всё равно не было. Мужчина смотрел вслед, улыбался уголками губ, развернулся и пошёл домой. *** — Сегодня я встретил странного парня, — сказал Бан Чан, разуваясь в прихожей. Феликс сидел на диване, смотрел Valorant. Повернул голову. — Какого? — Такой высокий, с тёмными волосами. Весь в ссадинах, костяшки разбиты. Спрашивал, не видел ли я белобрысого парня. Худого, тихого. Тебя описывал. Феликс замер. Рука, которая тянулась к стакану сока на столике возле, застыла в воздухе. — И что ты ему сказал? — Сказал, что видел. Что ты пошёл в сторону высоток. Он побежал туда. — Бан Чан подошёл, сел рядом. — Ты его знаешь? — Это Хёнджин, — тихо сказал Феликс. — Мы… мы были в одном детском доме. Он мой друг. Единственный. — Хороший друг? — Бан Чан смотрел на него внимательно, изучающе. Ревниво. — Да. Он… он защищал меня. — И где он был, когда на тебя напали в парке? Феликс не нашёлся, что ответить. — Феликс, — Бан Чан взял его за руку. — Я не запрещаю тебе видеться с друзьями. Но сейчас — нет. Сейчас ты должен быть в безопасности. Тот человек, который ударил тебя, может вернуться. А ты не умеешь драться. Твой друг — может. И он найдёт тебя, если захочет. Но ты — не он. Ты не сможешь защитить себя. Феликс молчал. Внутри всё сжималось. Хёнджин его ищет. Хёнджин дерётся (если слова про костяшки правда) — впервые в жизни. Ради него. А он сидит здесь, в чужой одежде, и смотрит, как стреляют на экране. — Ты прав, — сказал он наконец. — Я не умею драться. Я только обуза. — Ты не обуза, — Бан Чан обнял его. — Ты просто маленький. И я не хочу тебя потерять. *** Через месяц в календаре Бан Чана появилась красная отметка. «Месяц с Феликсом💋💖». Он показывал её парню с гордостью, будто речь шла о важном достижении. Феликс кивал, улыбался, отводил взгляд. Ему было неловко. Но он привык. Он замечал опять странности и уже не удивлялся. Бан Чан часто пропадал в своём кабинете. Дверь была закрыта, за ней слышался стук клавиш, иногда — голоса, звонки. Феликс не заходил туда — запрещали. Но он знал, что Бан Чан работает. На то, чтобы купить платья, еду, коммуналку нужны были деньги. Шкаф в спальне стоял закрытым. Всегда. Феликс проходил мимо него десятки раз в день. Иногда останавливался. Смотрел на резные дверцы, на блестящий замок. Дёргал ручку — бесполезно. — Там старые вещи, — говорил Бан Чан. — Ничего интересного. Но старые вещи не запирают так. Старые вещи не прячут в спальне, где спишь с чужим ребёнком. Феликс не лез. Не спрашивал. Ждал. *** В один из вечеров Бан Чан уснул раньше обычного. Сидел за столом, проверял какие-то бумаги, а потом голова упала на руки, и он затих. Феликс, переодетый в короткое платье (Чан настоял для поднятия мотивации) подождал. Постоял в дверях кабинета, прислушиваясь к дыханию. Ровное. Глубокое. Спит. Он вернулся в спальню. Подошёл к шкафу. Подергал ручку — закрыто. Но замок был маленьким, а в ящике тумбочки лежала связка ключей. Феликс нашёл их, перебрал. Третий подошёл. Щелчок. Дверца открылась. Феликс смотрел внутрь и не мог пошевелиться. Потому что там не было старых вещей. Там был другой, взрослый мир. Чёрный, кожаный, блестящий. На полках лежали предметы, назначения которых он не понимал. Длинные, короткие, изогнутые. С ремешками и застёжками. Стеклянные, металлические, резиновые. На нижней полке стояли коробки, на одной из них было написано «Вагина. Реалистичная». Феликс открыл её. Внутри лежало нечто розовое, мягкое, с отверстием, имитирующее женское тело. Рядом — другая коробка. «Член. 25 см». Феликс закрыл её дрожащими руками. Он упал на колени и попятился. В груди теснилось что-то огромное, страшное. Платье сковывало движения. Он не знал, что это. Знал только, что ему здесь не место. — Малышам не место здесь, — раздался сзади спокойный голос. Феликс дёрнулся. Обернулся. Бан Чан стоял в дверях. Сонный, взъерошенный, но смотрел ясно. Слишком ясно. — Я… я не хотел… я просто… — Тише, котёнок, — Бан Чан шагнул внутрь, перешагнул через его оголённые ноги. — Не дрожи. Он зашёл в комнатку, провёл пальцами по полкам. Взял что-то длинное, кожаное. Плётка. Потом — дилдо. Большой, тёмно-фиолетовый, с прожилками. Феликс смотрел на это и чувствовал, как земля уходит из-под ног. — Хочешь узнать, для чего это? — спросил Бан Чан, поворачиваясь к нему. — Нет, — прошептал Феликс. — А всё равно я покажу. Он вышел из шкафа, перешагнул вновь через Феликса, бросил вещи на кровать. Потом расстегнул ремень, стоя спиной к нему. Феликс хотел закричать, но голос пропал. Хотел убежать, но ноги не слушались. Бан Чан стянул брюки, лёг на кровать. — Иди сюда, — сказал он. — Ты хотел узнать о взрослых больше? Так узнай. *** …потом, когда всё закончилось, Феликс не мог смотреть на себя в зеркало. Он сидел на кровати, обхватив колени, и чувствовал, как дрожат руки. Бан Чан обнимал его со спины, гладил по плечу, дышал в затылок. — Ты молодец, — шептал он. — Такой хороший мальчик. Его тело не трогали. Ни разу. Всё, что произошло, было иначе. «Я стоял на коленях, а он протянул мне дилдо. Резиновый, тёплый, пахнущий чем-то сладким. Сказал: «Возьми». Я взял. Пальцы скользили по гладкой поверхности. Мне было мерзко, но я боялся уронить. — Теперь вставь в меня, — сказал он и лёг на живот. Я смотрел на его голые ягодицы, на тёмные волоски, на то, как он раздвинул ноги, и не мог пошевелиться. Тогда он взял меня за руку и направил игрушку туда, куда нужно. Дилдо вошёл легко. Слишком легко. Бан Чан застонал. — Бей, — сказал он, протягивая плётку. Я взял её. Ударил. Слабо. Кожаная лента хлестнула по ягодицам, оставляя красный след. Бан Чан выдохнул. — Сильнее. Я ударил сильнее. Ещё. Ещё. Его ягодицы покраснели, пошли полосами. Он стонал, шептал «да», «ещё», «хороший мальчик». Я вставлял дилдо снова и снова, двигал им внутри чужого тела, бил плёткой, пока не устали руки. Мне было противно. Страшно. Но я не мог остановиться. Потому что боялся, что он сделает это со мной. Потому что думал, что если выполню всё, что он просит, он оставит меня в покое. — Тебе ещё рано кончать, папочка, — проговорил я, когда Бан Чан начал тяжело дышать. Я не знал, откуда взялись эти слова. Услышал в каком-то видео. Или придумал сам. Бан Чан замер, потом застонал громче, задвигался навстречу игрушке. — Ещё раз, — попросил он. — Тебе ещё рано кончать, папочка, — повторил я, вбивая дилдо глубже. Бан Чан кончил с криком, потом обмяк, затих. Я убрал игрушку, отбросил плётку в сторону. Хотел вымыть руки. Хотел вырвать себе пальцы, которые касались этого всего. — Ты такой хороший, — прошептал Бан Чан, не оборачиваясь. — Иди отдохни. Завтра повторим. Я закрыл глаза. Слёз не было. Только пустота и холод где-то внутри.» *** Ночью он лежал в кровати, а Бан Чан обнимал его со спины. Всё как всегда. Только Феликс не спал. Он смотрел в темноту и думал о Хёнджине. Бегает ли он до сих пор по городу? Ищет ли? Нашёл ли ему замену? Бан Чан дышал ровно. Рука лежала на животе. Феликс осторожно взял её и убрал. — Спокойной ночи, — прошептал он. Никто не ответил. Феликс знал, что не сможет убежать. Потому что не знал куда. Потому что на улице тот мужчина, который ударил его. Потому что Хёнджин далеко. Потому что Бан Чан — единственный, кто его не бросил. Даже если он чудовище.