грани. арка полной луны.

— ты испачкала мои одежды. — чистота брезгливо одергивает белый балахон, сжимая рукой кровавое пятно. прямо около ее ног лежит тело зверя - мертвой, по крайней мере на какое то время.  — вау. — яркость появляется из ниоткуда, как всегда. прыгает межпространственно, прямо как кошка с крыши, не зря ведь одна из масок. — я думала что знаю все о жестокости, но ты открыла мне новые грани, моя дорогая чистота!  — о чем ты. — ты только что убила зверя, ты заставила ее спину склонится и уткнуться носом в твои ноги. ты пролила ее кровь, и винишь ее за то что она запятнала тебя. ха-ха! впечатляешь.  — ты напрашиваешься на меч в ребра.  — не спеши, нам все равно еще скоро сражаться. побереги силы, вершитель! — яркость подходит ближе и виснет у чистоты на шее, ступаю голыми ногами по позвоночнику падшего зверя. тот хрустит. хруст отдается в ушах колоколом. одеяние яркости болезненно-аляписто, и так же отвратительно грязно. чистота отходит, отряхиваясь.  — жалко ли тебе зверя?  — лишь чуть чуть. я помню тот раз когда она вывернула мне руку, выдрав с корнем капилляры, было очень больно. мне жаль ее потому что она страдает, и изначальный человек тоже страдает. это ведь и на нас может перекинутся, не хочу лихорадки. — яркость ухмыляется во всю свою несуразную рожу.  — а тебе? — не знаю. столько раз ее пронзала что уже все равно, столько раз видела ее макушку в своих ногах что уже сливается в одно пятно.  — безжалостный судья, не щадящий даже несчастных романтиков. звездный шип! люблю это в тебе.  — ты хотела сказать ненавижу?  — ага! просто не хочу металл в кишках. прощай, обожаемая чистота!!  и яркость снова уходит. и оставляет чистоту наедине со зверем, с падшим зверем. к которому жалости чистота не чувствует - единственное чувство в отношении зверя это долгая затяжная досада.  что так быстро сдается.