Глава 5
18 апреля 2026 г., 20:35
Диана
Я не взяла её руку.
Смотрела на тонкие пальцы женщины, на дождевые капли на коже, на спокойствие, с которым она предлагала мне разрушить всю мою жизнь одним движением.
— Вы все ненормальные, — сказала я.
— Вероятно, — согласился высокий мужчина.
— Я серьёзно.
— Мы тоже.
Ненавижу людей, которые сохраняют самообладание, когда у меня его уже нет.
— Допустим, — начала я, — чисто гипотетически, на секунду, у меня временное помутнение рассудка. Почему я должна вам верить?
Старик постучал тростью по мокрой плитке.
Трещины на земле медленно затянулись, будто их никогда не было.
Я отступила на шаг.
— Это фокус.
Он поднял бровь.
Рядом сломанный фонарь сам выпрямился и загорелся ровным жёлтым светом.
— Это монтаж, — сказала я слабее.
Женщина мягко улыбнулась.
— Упрямство тебе идёт.
— Это здравый смысл.
— Нет, — ответила она. — Это страх.
И, к сожалению, она была права.
Через двадцать минут я сидела на заднем сиденье чёрной машины, которой секунду назад не было у ворот сквера.
Я специально проверила.
Её не было.
Теперь была.
Идеально.
Я прижала телефон к ладони, как будто это якорь в нормальную жизнь.
На экране — восемь сообщений от Артёма.
Ты где?
Всё ок?
Ответь.
Диана?
Если это шутка — не смешно.
Мне звонить твоим?
Что происходит?
Я быстро напечатала:
Еду в срочную командировку. Всё объясню завтра. Люблю тебя.
Пальцы зависли над экраном.
Стереть “люблю”?
Оставить?
Я отправила и сразу пожалела.
— Командировка? — спросил мужчина за рулём.
— Не разговаривайте со мной.
— Хороший план. Но краткосрочный.
Женщина сидела рядом со мной. От неё пахло чем-то травяным и зимним.
— Его память подстроится, — сказала она тихо. — Для него всё будет логично. Ты уехала на сутки по работе.
— Это ужасно.
— Это милосердно.
— Это вмешательство в чужую жизнь!
Старик, сидевший впереди, не оборачиваясь произнёс:
— Иногда выбор стоит между плохим и катастрофой.
Мне хотелось выйти из машины на ходу.
Мы ехали молча.
Ночной Кишинёв проплывал за окнами: закрытые магазины, мокрые остановки, редкие такси, знакомые улицы, которые вдруг казались декорацией чужой жизни.
Я родилась здесь.
Выросла здесь.
Знала, где лучший кофе, какие дороги разбиты, где в детстве покупала мороженое, где впервые поцеловалась, где снимала первую квартиру.
И теперь какие-то люди везли меня неизвестно куда, рассказывая, что моя кровь древнее истории.
Нормально.
Совершенно нормально.
— Почему я? — спросила я наконец.
Женщина ответила сразу:
— Потому что кровь ждала тебя.
— Очень содержательно.
— Потому что ты последняя.
Это прозвучало уже хуже.
— Последняя кто?
Старик медленно повернулся ко мне.
Его глаза в темноте казались почти чёрными.
— Последняя из тех, кто может приказать земле вспомнить.
Я помолчала.
— Это звучит красиво и бесполезно.
— Ошибаешься, — сказал он. — Некоторые города стоят только потому, что земля ещё не выбрала рухнуть.
Машина свернула туда, где я никогда раньше не была.
Старый промышленный район у окраины. Заброшенные склады. Туман над пустырями.
Мы остановились у ржавых ворот.
— Отлично, — сказала я. — Меня ещё и убьют на свалке.
Мужчина впервые рассмеялся.
— Если бы хотели убить, не спорили бы с тобой час.
Он вышел первым и открыл мне дверь.
Я не двинулась.
— Диана, — тихо сказала женщина. — Посмотри, а потом решай.
— А если мне не понравится?
— Тогда мы вернём тебя домой.
— И вы просто отпустите последнюю надежду мира?
Она выдержала мой взгляд.
— Если ты сама выберешь уйти — да.
Это почему-то звучало честнее всего за вечер.
Я вышла.
Холодный воздух ударил в лицо.
За воротами был пустырь. Разбитый бетон. Заросли травы. Туман.
Ничего.
— Ну? — спросила я.
Старик поднял трость.
И пустырь исчез.
Передо мной развернулось огромное пространство света: каменная арка, уходящая ввысь; древние символы на полу; ряды факелов без огня; тёмная вода далеко внизу и мост, ведущий к дверям, которые были выше любого дома, что я видела.
Я застыла.
— Это… где мы?
Женщина посмотрела на меня с лёгкой улыбкой.
— На границе между твоим миром и нашим.
Старик указал вперёд.
— А за дверями начинается путь в Хогвартс.
Я сглотнула.
Потом очень тихо сказала:
— Я всё ещё могу развернуться?
— Да, — ответил он.
Пауза.
— Но если войдёшь, прежней уже не выйдешь.
