Последняя кровь Дакии

Диана Ко второму дню я поняла две вещи. Первая: Хогвартская академия может очаровать человека ровно до того момента, пока не даст ему расписание. Вторая: даже в магическом мире утро начинается слишком рано. Я сидела за столом в своей комнате, смотрела на свиток с занятиями и чувствовала, как умирает желание существовать. История магических конфликтов Практика защитных чар Основы международного магического права Контроль внутреннего потока энергии Индивидуальная сессия с хранителем — Они что, ненавидят меня лично? — спросила я. — Нет, мисс, — бодро сказала Мипс, расставляя завтрак. — Это облегчённая версия. Я уставилась на неё. — Облегчённая? — Да. — Мипс, если я исчезну, скажи всем, что боролась достойно. Она просияла. — С удовольствием, мисс. Завтрак в Большом зале прошёл спокойнее. То есть на меня всё ещё смотрели, шептались и строили версии, но уже не как на инопланетянку, а как на новую сплетню. Прогресс. Гарри махнул мне рукой, едва увидев. Рон уже ел так сосредоточенно, будто вчерашний ужин был последним в его жизни. Гермиона подвинула мне место рядом. Это оказалось неожиданно приятно. — Ты жива, — сказала она. — Пока да. — Хорошо. Сегодня у тебя защита с нами. — Отлично. Где я унижусь первой? Рон оживился. — О, не переживай. Обычно это делаю я. Гарри рассмеялся. Гермиона закатила глаза. — И это тоже правда. С ними было… легко. Странное чувство. Я ожидала легенд, дистанции, ощущения чужого круга. Вместо этого получила компанию людей, которые уже слишком многое пережили, чтобы играть в статус. Гарри был спокойнее, чем казался миру. В нём чувствовалась усталость человека, которого слишком долго считали символом. Рон — смешнее и теплее, чем я ожидала. Гермиона — опасно умная, но совсем не холодная. И рядом с ними я почему-то меньше чувствовала себя потерянной. — Малфой на тебя пялится, — буднично сообщил Рон. Я подавилась кофе. — Рон! — Что? Я помогаю ориентироваться на местности. Я не обернулась. — Он не пялится. — Пялится, — сказал Гарри, даже не поднимая глаз от телефона. — Вы трое ненормальные. Гермиона спокойно намазала тост джемом. — Добро пожаловать к нам.

***

Диана Меня разбудил запах кофе. Не магия. Не землетрясение. Не пророчество. Просто нормальный, человеческий запах кофе, за который в тот момент я готова была простить этому миру половину странностей. Я открыла глаза и несколько секунд смотрела в потолок с тёмными деревянными балками, не понимая, где нахожусь. Потом память вернулась вся сразу. Хогвартс. Башня. Древняя кровь. Хранители. Макгонагалл. Два домовика, один из которых считает меня наследницей, а второй — организационной катастрофой. — Утро уже давно началось, мисс Диана, — раздался бодрый голос. Мипс стояла у окна в новом кремовом платье с крошечными пуговицами и распахивала тяжёлые шторы. За стеклом серело утро, озеро лежало неподвижным свинцом, а над башнями тянулся туман. — Ты слишком жизнерадостная для такого часа, — пробормотала я, натягивая одеяло выше. — Мипс спала днём вчера. — Предательница. Она просияла и поставила поднос на кровать. Кофе. Тёплые булочки. Яйца. Фрукты. И маленькая ваза с тремя белыми цветами. Я уставилась на неё. — Это что? — Цветы. — Вижу. Зачем? — Чтобы комната чувствовала себя любимой. Я несколько секунд молчала. — У вас всех здесь проблемы с границами. К тому моменту, как я привела себя в порядок, в дверь уже постучали. Не Мипс. Она обычно просто появлялась. Три сухих, точных удара. — Войдите. Типпи вошёл с папкой под мышкой и выражением лица налогового инспектора, который лично разочарован твоими решениями. — Наследница. — Типпи. — Вы снова выбрали одежду без учёта погоды. Я посмотрела на свой тёмный свитер и прямые брюки. — Я выбрала одежду с учётом того, что мне нравится. — Это не всегда одно и то же. — Ты пришёл меня оскорблять с утра? — Нет. Это идёт бесплатно вместе с обязанностями управляющего. Он положил папку на стол. — Ваше расписание, список доступных фондов библиотеки, карта академического крыла, перечень фамильных активов в Британии и просьба от хранителей не исчезать без предупреждения. Я медленно моргнула. — Перечень чего? — Позже. Он повернулся к Мипс, которая как раз поправляла складки на покрывале. — И перестань класть цветы в воду с сахаром. — Им нравится сладкое. — Это цветы. — А ты зануда. — А ты хаос в платье. — А ты шкаф с ногами. Я рассмеялась так резко, что сама удивилась. Типпи сделал вид, что не заметил. Большой зал утром выглядел иначе, чем в первый день. Меньше театра. Больше жизни. Кто-то дремал над чашкой кофе. Кто-то дописывал домашнее задание прямо на коленке. За дальним столом спорили о квиддиче так, будто от этого зависела геополитика. Под потолком плыли светлые облака. Гермиона уже сидела за гриффиндорским столом с книгой, раскрытой рядом с тарелкой. — Ты читаешь за завтраком? — спросила я, садясь. Она подняла глаза. — Ты не читаешь за завтраком? — Я стараюсь сначала проснуться. — Разумно. Рон плюхнулся напротив с таким количеством еды, будто собирался зимовать. — Доброе утро, новенькая. — Доброе утро, человек-голод. — Это оскорбление? — Это наблюдение. Гарри подошёл позже, растрёпанный и в расстёгнутой куртке, с чашкой кофе в руке. — Если кто-то видел мою мотивацию жить, она была где-то здесь вчера вечером. — Рядом с твоими носками, — сказал Рон. — Тогда безнадёжно. Он сел рядом и кивнул мне. — Привыкаешь? Я задумалась. — Как человек, которого выбросили в океан, но выдали красивый спасательный круг. — Уже лучше, чем в мой первый год, — сказал он. Гермиона не отрываясь от книги заметила: — У него тогда и круга не было. С ними действительно было легко. Не потому, что они были легендами. Потому что они не пытались ими быть. Рон смеялся громко и искренне. Гарри умел слушать так, что хотелось говорить честно. Гермиона замечала всё — и делала вид, что только половину. Это редкий вид доброты. Я поймала себя на мысли, что впервые с приезда не считаю минуты до возвращения домой. И сразу почувствовала укол вины. По дороге на первую лекцию мы шли вместе через северную галерею. Рон рассказывал историю о том, как однажды случайно поджёг рукав преподавателю. — Это было не случайно, — сказала Гермиона. — Это было частично случайно. — Ты тогда спорил с ним. — И что? Гарри смеялся так, будто слышал эту историю десятки раз и всё равно не уставал. Я улыбалась, слушая их, когда впереди вдруг стало тише. Навстречу по коридору шёл Драко Малфой. Один. В тёмном пальто, с книгой под мышкой и тем выражением лица, которое бывает у людей, считающих всех вокруг досадным шумом. Рядом с ним две студентки замедлили шаг и зашептались. Он даже не посмотрел. Конечно. Рон тут же скривился. — Испортил утро. — Доброе утро и тебе, Уизли, — лениво сказал Малфой. Гарри коротко кивнул. — Малфой. — Поттер. Они обменялись этим странным мужским приветствием людей, которые когда-то пытались убить друг друга, а теперь выросли. Потом его взгляд перешёл на меня. На секунду дольше, чем требовала вежливость. — Новенькая. — Самодовольный. Рон поперхнулся смехом. Гарри отвернулся, пряча улыбку. Гермиона прикрыла глаза ладонью. Малфой чуть наклонил голову. — Уже освоилась, вижу. — Просто быстро распознаю угрозы. — Тогда тебе стоит начать с зеркал. Он прошёл мимо, задев плечом воздух рядом со мной ровно настолько, чтобы это было похоже на случайность. Ненавижу таких мужчин. Ненавижу, что он пах чем-то дорогим и холодным. Ненавижу, что заметила. Лекция по истории магических конфликтов проходила в старой аудитории с полукруглыми окнами. Профессор монотонно рассказывал о договорах, войнах и распадах союзов. Я записывала, но мысли ускользали. В какой-то момент Гермиона тихо подвинула ко мне листок. Не обращай внимания на Малфоя. Он считает сарказм личностью. Я посмотрела на неё и едва улыбнулась. Написала в ответ: Я считаю его временным раздражителем. Она прочла и впервые рассмеялась вслух прямо посреди лекции. Профессор поднял голову. — Мисс Грейнджер? — Простите. История захватила.