The Miracle Innuendo

На континенте Эверфолл, чьи очертания напоминали застывшего в агонии дракона, царила вечная мерзлота. В глубине темных залов замка Салем, в одной из капсул, заполненных черной жижей, открылись глаза. Серебряные. Они не должны были сиять здесь, в сердце тьмы. Но они горели, прорезая багровую мглу. Саммер Роуз не помнила, сколько лет она провела в этом вязком сне. Салем хотела сломить её, превратить в идеального пса, используя силу Серебряных Глаз против самой жизни. Но свет внутри Саммер оказался слишком упрямым. Он не погас — он мутировал, смешался с первородной яростью Гримм, породив нечто... иное. Резкий всплеск негативных эмоций ударил по её чувствам, словно гром. Страх, отчаяние, крики тысяч людей — Бикон падал. В этот момент оковы пали. Саммер выбралась из капсулы, тяжело дыша. Её некогда белое платье превратилось в серые лохмотья, а плащ напоминал крылья падшего ангела. Кожа стала бледной, как кость, а по венам пульсировала черная смола. Левое предплечье отсутствовало — вместо него из плеча рос сегментированный костяной клинок, способный менять форму по воле мысли. — Руби... Янг... — голос был хриплым, давно забытым. Она чувствовала голод. Но не по плоти, а по справедливости, искаженной новой, хищной решимостью. В её голове пульсировал ритм — странный, дерзкий, совершенно неуместный здесь. The Show Must Go On. Дорога домой заняла вечность. Перемещаясь тенями, Саммер избегала патрулей, хотя инстинкт требовал броситься в бой и разорвать любого, кто встанет на пути. Агрессия Гримм внутри неё была похожа на дикого зверя на поводке. Она стояла на опушке леса острова Патч, глядя на знакомый дом. В окнах горел свет. Она видела Тая — он постарел, в его движениях сквозила усталость и горечь. Саммер прикоснулась костяной рукой к коре дерева, и та мгновенно почернела. Она — чудовище. Если она войдет, Тай увидит не свою жену, а кошмар, пришедший за его душой. "Look at me now... I'm a miracle..." — пронеслось в голове. Она не решилась выйти. Вместо этого она почувствовала знакомое присутствие. Кроу. Он уходил, направляясь к причалу. За ним следовали дети... Руби. Её маленькая Руби, теперь повзрослевшая, с решимостью в глазах, которая так напоминала саму Саммер. Они направлялись в Хейвен. За ними охотились. Саммер почувствовала запах Тириана за мили — вонь безумия и яда. — Я не могу быть твоей матерью, Руби, — прошептала Саммер, её черные белки глаз наполнились слезами, которые мгновенно испарялись, оставляя лишь жар. — Но я могу быть твоим проклятием для врагов. Путь к Мистралу был усеян трупами Гримм, но не тех, что обычно нападали на людей. Кроу находил их — растерзанных с хирургической точностью, словно их убивал кто-то более сильный и яростный. Однажды ночью, когда отряд сел на привал, Кроу услышал музыку. Тихий, хриплый напев, доносившийся из чащи. Это не было похоже на человеческое пение. Это был резонанс самой души. "I'm just a singer with all my excuses..." Саммер сидела на скале, глядя на луну. В её сознании, чтобы не сойти с ума от шепота Салем, она создала убежище. Там, в её воображении, Фредди, Элтон и Род — её личное "Nose, Teeth and Hair" — давали бесконечный концерт. Их голоса заглушали тьму. 14 песен о жизни, любви и борьбе были её единственным якорем. Когда Тириан напал на детей в разрушенной деревне, Кроу был на пределе. Но в момент, когда хвост скорпиона уже готов был пронзить его, из тени вырвался белый вихрь. Это был не человек. Тварь с серебряными глазами и костяным лезвием вместо руки врезалась в Тириана с такой силой, что земля содрогнулась. — Что это за чертовщина?! — выдохнул Кроу, сжимая меч. Саммер замерла над поверженным врагом, её плащ развевался на ветру. Она медленно повернула голову. Кроу узнал этот взгляд. Искаженный, демонический, но до боли родной. — Иди дальше, Кроу, — проскрежетала она. — Я прикрою тыл. У нас еще есть... недоделанные дела с Рейвен. Она исчезла раньше, чем он успел произнести её имя. В небе над ними, казалось, на мгновение зазвучал мощный финальный аккорд невидимого пианино. Лагерь бандитов Бранвен спал, окутанный ложным чувством безопасности. Рейвен сидела у затухающего костра, затачивая «Вердикт». Тишина была её единственным союзником, пока воздух внезапно не стал густым и холодным, как в подземельях Атласа. — Ты всегда была плоха в прятках, Рей, — раздался голос, похожий на шелест сухой листвы. Рейвен среагировала мгновенно: портал открылся за долю секунды, и красный клинок описал дугу. Но он не встретил сопротивления. Вместо этого костяной нарост, выросший прямо из плеча незваной гостьи, с лязгом заблокировал удар. Саммер вышла из тени. Её капюшон был откинут. Рейвен замерла. Её рука, закаленная в тысячах битв, дрогнула. Перед ней стояло чудовище. Белая кожа, покрытая угольными венами, костяные щитки на суставах и эти глаза... Серебряные диски в обрамлении абсолютной тьмы. — Саммер?.. — выдохнула Рейвен. В её голосе впервые за десятилетия прозвучал чистый, неразбавленный ужас. — О боги... Она всё-таки поймала тебя. — Она поймала моё тело, Рейвен. Но дух... — Саммер сделала шаг вперед, и бандиты, проснувшиеся от шума, застыли на месте. От неё исходила аура такой мощи, что инстинкт Гримм внутри них кричал: "Беги или умри". — Дух оказался слишком горьким для её вкуса. Саммер посмотрела на свои когти, затем на палатку Рейвен. — Ты бросила их. Тая. Янг. Мою маленькую Руби. Ты сбежала сюда, чтобы "выжить"? Посмотри на меня, Рейвен. Я умерла, я переродилась в аду, меня кромсали и перешивали... И всё же я здесь. Я защищаю их из тени. А что делаешь ты со своей "силой"? Грабишь деревни? Рейвен стиснула зубы, возвращая себе маску ледяного безразличия. — Ты не понимаешь! Я видела, на что способна Салем! Ты теперь — часть её армии. Ты — инструмент! — Я — её ошибка, — Саммер внезапно оказалась вплотную к Рейвен. Движение было настолько быстрым, что человеческий глаз не смог бы его уловить. Костяное лезвие прижалось к горлу Бранвен. — Она создала идеального убийцу, забыв, что у убийцы есть память. Я помню колыбельные, которые пела Янг. Я помню вкус чая, который заваривал Тай. И я помню, как ты обещала быть частью команды. Саммер нагнулась к самому уху Рейвен, и та почувствовала холодный, неживой запах смолы Гримм. — В моей голове звучит музыка, Рей. Три голоса поют о том, что шоу должно продолжаться. И в этом шоу для трусов места нет. Саммер отстранилась. Её взгляд на мгновение смягчился, став почти человеческим, и это было больнее, чем любая рана. — Хейвен скоро падет. Сила Весны у тебя, я чувствую её тепло. Если ты не придешь на помощь Руби... если с головы моей дочери упадет хоть один волос... Саммер оскалилась, обнажая острые, нечеловеческие зубы. — Я вернусь. И тогда ты узнаешь, что такое настоящий «Гримм». Я не просто убью тебя, Рейвен. Я заберу твою душу в ту пустоту, из которой выбралась сама. Вспышка серебряного света ослепила лагерь на секунду. Когда зрение вернулось к бандитам, на поляне не было никого. Только на земле, там, где стояла Саммер, осталась лежать белая роза, лепестки которой медленно чернели и превращались в пыль. Рейвен упала на колени, тяжело дыша. Её трясло. Сила Девы Весны внутри неё металась, как запертая птица. — Она... она всё ещё любит их, — прошептала Рейвен в пустоту. — Даже став монстром. Рейвен осталась человеком, но потеряла человечность, а Саммер стала монстром, но сохранила любовь. Зал под школой Хейвен превратился в бойню. Леонардо Лайонхарт дрожал от страха, Синдер насмехалась над «жалкими героями», а Тириан, всё еще зализывая раны после встречи в лесу, скалился, предвкушая месть. — Ты действительно думала, что сможешь что-то изменить, Руби? — Синдер создала в руке копье из черного стекла. — Твоя мать была особенной, но даже она сгнила в земле. Руби, прижатая к колонне, сжала зубы, пытаясь дотянуться до Кресент Роуз. Но прежде чем копье сорвалось с пальцев Синдер, свод зала содрогнулся. Сверху, пробив каменный потолок, рухнул метеор из белого плаща и черной ярости. Ударная волна отбросила Хазела и заставила Синдер отступить. В центре кратера стояла фигура. Её плащ, некогда белый, теперь казался сотканным из дыма и пепла. Рога, венчающие голову, пульсировали багровым, а из-за спины медленно разворачивались два огромных костяных крыла, похожих на крылья Невермора, но с острыми, как бритва, перьями. — Кто... что это?! — вскрикнул Лайонхарт, вжимаясь в трон. Монстр медленно выпрямился. Серебряный свет глаз вспыхнул так ярко, что Гримм-паразит внутри Синдер взвыл от боли. — The Show... must go on, — пророкотала фигура. Голос двоился: один — нежный и знакомый Кроу до дрожи, второй — низкий рык зверя. Саммер не стала ждать. Она превратилась в размытое пятно. Её костяная рука-лезвие столкнулась с мечами Синдер, высекая искры, которые обжигали всё вокруг. Она двигалась не как человек, а как стихийное бедствие. — Саммер?! — Кроу выронил меч, глядя на то, как существо, которое должно было быть его мертвым лидером, вгрызается в ряды врагов. Руби смотрела во все глаза. Она видела этот плащ на старых фотографиях. Она видела эту стойку. Но вместо тепла она чувствовала от фигуры ледяную, концентрированную ненависть, направленную на слуг Салем. Саммер схватила Тириана за горло своей измененной рукой. Когти вошли в плоть скорпиона, и она подняла его над полом, как тряпичную куклу. — Ты... — прошипела она ему в лицо. — Ты посмел коснуться моей дочери. В этот момент в её сознании Элтон Джон взял высокую ноту на пианино. Она буквально вбила Тириана в стену, пробив её насквозь. Синдер, в ярости от того, что её триумф прерван, обрушила на Саммер поток пламени Девы. Но Саммер просто закрылась крыльями. Когда огонь стих, перья Гримм-Розы даже не обуглились. Она медленно опустила крылья, и её взгляд встретился со взглядом Руби. На секунду битва замерла. В зале повисла тишина, нарушаемая только треском пожара. — Мама?.. — едва слышно прошептала Руби. Глаза Саммер дрогнули. Чернота в белках на мгновение отступила, обнажая человеческую боль. Она хотела подойти, обнять её, сказать, что всё будет хорошо. Но её рука, истекающая черной смолой Гримм, напомнила ей, кто она теперь. — Бегите, — выдохнула Саммер, и этот голос был полон любви и невыносимого страдания. — Я задержу их. Уходите из Хейвена! Она развернулась к Синдер, и её аура вспыхнула серебром, смешанным с тьмой, создавая жуткое, величественное сияние. — Давай закончим это, "Девическая" подделка, — Саммер оскалилась. — Ты хотела встретиться с легендой? Вот она я. Битва за Хейвен закончилась. Синдер была повержена (по крайней мере, на время), а силы Салем отступили, столкнувшись с тем, чего не могли предсказать — с яростью матери, восставшей из самой бездны. Саммер стояла на краю обрыва, глядя на закат. Её костяные крылья были сложены, а плащ тяжело свисал, испачканный черной кровью Гримм и пылью Мистрала. Она чувствовала, как тьма внутри неё успокаивается, убаюканная голосами её воображаемого трио. "Don't stop me now..." — тихо напевал Фредди в её сознании, но песня была печальной. Позади послышались шаги. Легкие, быстрые. Саммер не оборачивалась — она знала этот ритм сердца. — Ты уходишь, — это не был вопрос. Руби стояла в нескольких шагах, сжимая в руках обрывок своего красного капюшона. — Я не могу остаться, Руби, — голос Саммер звучал надтреснуто. — Салем чувствует меня. Я для неё как маяк. Если я буду рядом, её армия найдет вас везде. К тому же... — она взглянула на свою когтистую руку, — я больше не та, кого ты помнишь по сказкам на ночь. Руби сделала шаг вперед, игнорируя холод, исходящий от матери. — Мне плевать, как ты выглядишь! Ты здесь, ты жива! Мы с Янг, с папой... мы можем что-нибудь придумать. Кроу говорит, что Атлас... — Атлас не поможет, маленькая роза, — Саммер наконец обернулась. В сумерках её серебряные глаза светились мягким, почти лунным светом. — Мой путь лежит на запад. В Вакуо. Там, среди песков и вечных бурь, мне легче скрыть свою природу. И там... там я смогу нанести удар по её планам так, как не сможет ни один человек. Саммер подошла ближе. Она не решилась коснуться лица дочери, опасаясь, что её когти оставят след, но она склонилась так, что их лбы почти соприкоснулись. Руби почувствовала запах озона и сухих цветов. — Ты стала такой сильной, Руби. Сильнее, чем я когда-либо была. Руби всхлипнула, но тут же вытерла слезы, вскинув подбородок с той самой решимостью, которой Саммер так гордилась. — Иди, если должна, — твердо сказала Руби. — Но знай одну вещь. Мы не просто остановим Салем. Мы найдем способ вернуть тебя домой. По-настоящему. Саммер грустно улыбнулась, обнажая острые клыки. — Это будет чудо, Руби. — Тогда готовься, — Руби слабо улыбнулась в ответ. — Потому что я обещаю тебе: я найду тебя в Вакуо. Я найду тебя, где бы ты ни пряталась. Мы закончим эту песню вместе. Саммер расправила огромные крылья, подняв облако пыли. — Буду ждать, — прошептала она. — И Руби... скажи отцу, что я всё еще люблю его чай. С мощным взмахом она взмыла в небо, превратившись в черную точку на фоне заходящего солнца. Руби долго смотрела ей вслед, пока Кроу и Янг не подошли к ней. — Она улетела? — тихо спросила Янг, глядя в сторону горизонта. — Она ушла на фронт, — ответила Руби, надевая свой капюшон. — Но это не конец. Мы идем в Атлас, затем в Вакуо. У нас есть план, и у нас есть надежда. В её голове, словно эхо маминой тайны, прозвучала финальная нота великой песни. Шоу продолжалось.