Курительная

Скука накрывает Лили, несмотря на поток мыслей, которые обрастают формой на бумаге. Писательство влекло девушку с юных лет, когда первые фантазии стали перерождаться в образы, а те в свою очередь в истории. Долгое время верной спутницей являлась маленькая записная книжка с серебристой колибри на обложке. Исписанные вдоль и поперек мелким почерком страницы стали свидетелями всех многочисленных задумок, что роились в голове. А после наступили сомнения, доводы рассудка и критика близких. Как можно посметь что-либо писать, если существовали такие писатели, как Достоевский, Чехов и Булгаков? Что может сказать новое миру девушка, чья история жизни началась не так давно? На такие вопросы существовал лишь один ответ: ничего. И вот серебристая колибри выглядывает из мусорного ведра, с тоской и укором глядя на свою хозяйку. Годы шли, пожар не затухал, а лишь разгорался все с новой силой, требуя и настаивая на том, чтобы заразить своим жаром. Сначала украдкой, потом более активно, но также тайно, Лили продолжила писать. Не для кого-то, а лишь для себя. Ведь это нельзя считать литературным преступлением, не так ли? Белоснежный стол курительный комнаты представлял собой идеальное рабочее место. Коктейль, тлеющая сигарета, записная книжка и нескончаемый поток колоритных гостей, чьи истории неволей выдавались внимательному зрителю. Цепкий взгляд ловит появившихся героев с ловкостью хищника, с любопытством и жаждой исследуя любой жест и поведение. Стеклянные двери распахиваются, впуская двух молодых людей, чьи лица становятся Лили смутно знакомыми. Высокий шатен вскользь бросает взгляд на девушку, склонившуюся над записной книжкой, а затем скучающе садится за соседний стол, пропуская на малахитовый диван своего компаньона. Их разговор становится загадкой для единственной гостьи, то ли от изобилия незнакомых терминов, то ли нарастающих аккордов джазовой композиции, то ли отсутствия интереса. Как только тлеющие сигареты оказываются в пепельнице, двери вновь распахиваются и Лили остается одна. Не за кого даже было зацепиться взглядом, а пустой бокал коктейля злорадно усмехается и подначивает. Взгляд девушки опускается на стеклянную дверь, всей душой молясь, чтобы она открылась, впуская кого-то в ее жизнь. Бойтесь своих желаний, им свойственно сбываться!  Легкая проседь не затмевает молодых глаз цвета сизого тумана и пружинистой походки. Короткий телефонный звонок, «Я на месте» и вот на столике появляется сигара.  Лили завороженно наблюдает за приготовлением, неволей возвращаясь мыслями к человеку, который познакомил ее со славным ритуалом. Потребность болезненно сквозит в сердце, а алкоголь задиристо играет в молодой крови.  Порыв или ошибка? Никогда не ответишь в моменте на этот вопрос, а уж после подавно.Женская рука решительно набирает сообщение в телефоне, нервно закусывая нижнюю губу.  Лили любила игры и флирт, обожала первые ощущения при знакомстве, когда вы с интересом изучаете друг друга, растягивая интригу. Опасность заключалась лишь в одном: передержать это чувство, упустить мгновение, когда накал страстей достигнет своего пика, требуя либо вылиться во что-то большее, либо сгореть от собственного жара.    «Милая Лили, не думаю, что стоит. И для тебя, и для меня будет лучше не продолжать. Хорошего вечера»   Женское сердце недовольно ворчит на свою хозяйку, болезненно сжимаясь от отказа.  Ожидаемость ответа не приносит удовлетворение собственной проницательностью. В чем прок, что знаешь наперед, чем закончится пьеса, сидя в партере? Горькая ухмылка касается губ, а молодые глаза цвета сизого тумана  продолжают исподволь наблюдать. Стеклянная дверь распахивается в очередной раз, впуская знакомых, но  не зацепившихся в сознании девушки молодых людей.    —Она все еще здесь,-садясь за соседний столик, привлекает внимание один из молодых людей.  Алкоголь сладко играет в крови, а душу сквозит отказом. Вдохновение давно покинуло хозяйку, а вечер не предлагал ничего интересного, так почему же не сыграть на этой открытой провокации?   —Да, я все еще здесь,-отбивает этот легкий пас Лили.   —Вы так скромно сидите,—неловко пытается выстроить диалог один из вошедших.   —А я похожа на скромного человека?—усмехается своими алыми губами Лили, не теряя зрительного контакта.   Сквозь мужской смех слышится ответ на вопрос: —Совсем нет. Присоединитесь?   —Почему бы и нет,—лавирует Лили между столиками, не теряя на себе взгляд  цвета серого тумана.   —Владислав,—совпадение горькостью отдает на языке, но в ответ лишь звучит собственное имя девушки    — Марк,—шоколадные глаза окутывают своей мягкостью и интересом. Редко встретишь такой взгляд от мужчины—не скрытый за пеленой похоти и вожделения. Теплота обволакивает девушку, и та не волей льстиво поддается вниманию нескольких пар мужских глаз.   —Почему же такая красивая девушка одна в такой вечер?—неловко флиртует Влад. Его глаза по-хмельному веселы, а улыбка не кажется оскалом. Неугомонный дух наполняет курительную добрым смехом и табачным дымом, и Лили с легкостью складывает орудия в тяжелый сундук, сокрытый где-то на дне ее души.    —Разве он какой-то особенный?   Душу еще сквозит от отказа, а потому пассажи более резки и менее кокетливы. Но Лили не сдается, она откидывает русые волосы, слегка обводит языком алые губы и скидывает гнет прошлой интриги, что витала здесь не так давно, но с другим. В глазах появляется задор, а искра направляется в жаждущее сердце. —Конечно, особенный, вы сейчас здесь Девушка лишь кокетливо смеется, невольно возвращаясь к внимательным шоколадным глазам. Марк почти не говорит, лишь наблюдает за своим другом, решившийся разнообразить этот вечер. Сквозь мягкость проглядывается грусть, а быть может усталость. Но Лили старается не придумывать себе очередную загадку. Она лишь мягко улыбается:   —Почему вы так не многословны? Кажется, будто Владислав навязывает вам мое общество    —Нисколько, я любуюсь вами  Возможно это было то, что нужно сейчас ее разбушевавшемуся сердцу. Ей так яростно необходимо, чтобы кто-то вывел ее из этого шторма и пришвартовал к тихой гавани.  Девушке остается лишь смущенно улыбнуться в ответ и пригубить коктейля.  Лили с интересом бросает взгляд на соседний столик. Мужчины наблюдают за ней, а в это время ей нравилось подмечать детали. Беседа не разрезает пространство курительной комнаты, лишь две пары пронзительных глаз со всей любознательностью следят за юной особой, что так неожиданно скрашивает им вечер одним своим присутствием.    —Не жалеете, что оказались в этот вечер в «Ренессанс»?—не теряя надежды, неумело флиртует Влад. Как хорошо, что единственное сходство ограничивается именем.    —Жалеть можно либо себя, либо другого человека,—в задумчивости отвечает девушка, не переставая свою маленькую шалость в виде переглядок с обладателем глаз цвета сизого тумана,—попытка не засчитана. Предложите, что-нибудь поинтереснее,—кокетливо смеется Лили, стараясь сгладить свой пассаж милой улыбкой. Приятным открытием  становится, что молодой человек не обижается, а веселится в ответ. Что ж, самоирония является весомым достоинством в его арсенале.    Внезапно двери курительной впускают того, без которого невозможна была вся эта история. Александр Александрович являлся мужчиной  возраст, которого трудно определялся. Легка проседь пробегала по волосам, а каскад морщинок оставил свой терпкий поцелуй на его лице, но при всем этом глаза его горели живостью ума и огнем неутомимого сердца. Речь его была громогласной и  экспрессивной, с элементами твердости и едва уловимого деспотизма. Воистину, если бы Александр Александрович не был бы ресторатором, то он стал бы диктатором.    —Веселитесь?—слегка опустив голову, смотрел снизу вверх хозяин заведения. Взгляд его был снисходительным и   в малой степени отчитывающим. Задержась на каждом гостье курительной, мужчина задумчиво посмотрел на Лили, видя в ней что-то знакомое, но не до конца определяемое. Девушка сбилась со счета сколько раз она была уже представлена, но голова идейного вдохновителя ресторана «Ренессанс» каждый раз упускала из своего сознания имя девушки.  —И что мы празднуем, товарищи?   —Вечер четверга,- с усмешкой отвечает Влад, пригубляя напиток из своего рокса.   —Серьезный повод. Даже не знаю, как бы вам осилить все торжественные мероприятия Комнату заполняет мужской смех и тихий перелив женского. —Вместо того, что пьянствовать, лучше сходили бы на новый фильм Урсуляка «Праведник»,— легкий поворот головы, почти незаметный в сторону Лили,—а вам советую взять платочек, потому что слез сдержать не сможете.   —Я уже посмотрела, Александр Александрович.    —Да? И что же вы можете сказать?—присаживаясь напротив, интересуется мужчина. И вновь эта снисходительность. Девушке уже начинает надоедать выкорчевать сомнения, касающиеся ее интеллекта. Прозаично, что даже самый проницательный разум не видит в ней  в первые мгновения ничего кроме красоты и игривости. Словно бы женщина не может обладать должным багажом ума, а в особенности в молодости. И каждый раз игра начинается с самого начала, когда очередной собеседник располагается напротив Лили, крича своим взглядом : «Давай, девочка, удиви меня». И она удивляла. Вначале с неким азартом, затем злобой, а после безысходностью.   —Вам знакомо выражение Сервантеса о том, что жизнь—это шахматная партия, по окончанию которой и короли, и пешки ложатся в один ящик?—Лили решает не мелочится, как это бывало ранее в ее жизни, постепенно обнажая собственный интеллект, боясь напугать. Отныне она бросала козыри в самом начале этой тривиальной партии, не заботясь о чувстве достоинства не то оппонента, не то собеседника. Боитесь сильной женщины? Бегите прочь.   —Признаться, честно, слышу в первый раз.   —Что ж, тогда я продолжу развивать свою мысль. Фильм ценен и художественной мыслью, и актерской игрой, и колоритными второстепенными персонажами, которые также несут свою историю,—девушка тихо вздыхает и, поправляя выбивший локон, продолжает свою речь,—самое страшное то, что окунаюсь в тематику Второй Мировой войны и Великой Отечественной войны, в какой-то момент начинаешь осознавать, что и по одну, и по другую сторону были люди. Обычные, из плоти и крови, но что-то толкнувшее их совершать страшные зверства, и стать тем, кто противоречит самой природе.   —От перемены мест слагаемых сумма не меняется, но акценты уже расставлены иначе,- в  слабом налете  задумчивости комментирует Александр Александрович. Девушка лишь слабо кивает, а после секундного молчания добавляет: — Ничего по отдельности не бывает, не так ли?   Александр Александрович молчит, но взгляд его становится чуть более расположенным.  Спустя кратким обменом любезностями, он исчезает за стеклянными дверьми, отправляясь к своему столику, скрытый за колонной. Тишина мягко окутывает пространство, но лишь на мгновение   —А не кажется ли вам болезненным тот факт, что каждое последующее поколение обладает все меньшей порцией генетической боли, которую мы испытываем с вами?—голос мужчины, обладающий глазами цвета сизого дыма,  мягко доносится до девушки,—простите, я не представился—Дмитрий. А это Александр.   —Забывание-лишь функция памяти. Боюсь, что это естественные процессы жизненных циклов,—с грустной улыбкой отвечает девушка.   Лили плавно уводит тематику беседы в  радостное русло, стремясь сделать этот вечер максимально непосредственным и легким. И к ее гордости ей это удается. Ощущая себя хозяйкой большого дома, она лавирует из одной беседы в другую, не оставляя без внимания ни одного из действующих лиц. Размеренность успокаивает девушку, внося свои коррективы в ее беспокойное сердце.    —Всегда интересовал вопрос с позиции мужского взгляда: кто для вас роковая женщина?   Дмитрий с Александром невольно переглядываются, задумчиво замолкая —Я думаю, что никто не даст вам точный ответ на данный вопрос. Но что я могу сказать со всей определенностью, что вы, Лиля Александровна, обладаете потенциалом, как у ядерной бомбы, чтобы стать самой роковой из всех существующих и до селе существовавших женщин,—серьезность голоса Дмитрия сплетается с игривостью и налетом флирта, но такого изысканного, что девушка невольно расслабляется.    Взгляд изумрудов направлен сквозь табачную дымку, стеклянные двери курительной и общество, что окружает ее. Под показной радостью, игривостью и непосредственностью скрывается боль, что так отчаянно вгрызалась в сочное сердце молодой девушки. Нить разговора впервые ускользает из под тонких пальчиков, возвращая ее лишь мягким баритоном Влада, прозвучавший рядом с ней:   —Но так или иначе при всех различиях нас всех объединяет конечная цель?   —И какая же?—впитывает каждое слово Дмитрий. Лили невольно засматривается на мягкое выражение его глаз и трогательную заинтересованность. Непорочность освежает морозностью, слегка кусая ее раскроневшую душу   —Счастье,—подхватывает  девушка    — Но каждый выбирает свою дорогу для достижение поставленной цели,—вписывает свою лепту в диалог Марк, его глаза искрятся и поддаются ей в своем неприкрытом интересе   —Да, а кто-то нерешительно стоит на перекрестке,—задумчиво добавляет Владислав    —И что же,—заявляет Александр,-все так банально?   —Пожалуй, все остальное лишь следствие. Степень легкости бытия определятся сознанием наблюдающего,—заканчивает свое рассуждение Лили тонкой струйкой табачного дыма, пронесшегося сквозь курительную и людей, что так очаровательно заполнили этот горький, но не менее прекрасный вечер.