The Risk of Blinding

Вечер в Хоукинсе дышал прохладой и запахом прелой листвы. В подвале дома Уилеров было уютно — жёлтый свет настольной лампы разгонял тени по углам, а старый кассетник тихо шипел, проигрывая что-то из разряда «мягкого рока». Уилл сидел на полу, обложившись альбомами и карандашами. Рядом, поджав ноги, устроилась Холли Уилер. Она уже не была той маленькой девочкой, которая просто путалась под ногами. За последние годы между ними возникла та тихая, почти бессловесная связь, которую Уилл ценил больше всего на свете. Холли умела слушать. Она не перебивала, не пыталась «починить» его чувства и не смотрела с той болезненной жалостью, которую он иногда ловил в глазах родных. — Ты снова рисуешь его, да? — тихо спросила Холли, кивнув на набросок. Уилл замер. Грифель карандаша на мгновение завис над бумагой, вырисовывая знакомый профиль — резкую линию челюсти и вечно взлохмаченные волосы Майка. Он вздохнул, чувствуя, как в груди привычно сжимается тугой узел. — Это так очевидно? — Уилл попытался улыбнуться, но вышло горько. — Только для тех, кто смотрит, — Холли перевела на него взгляд своих внимательных глаз. — Почему ты не скажешь ему? Это же Майк. Он твой лучший друг. Уилл отложил карандаш, его пальцы слегка дрожали. — В этом-то и проблема, Холл. Он мой лучший друг. И если я скажу... если я ошибусь... я потеряю не просто «парня, который мне нравится». Я потеряю ту часть себя, которая жила в его тени все эти годы. Это как смотреть на солнце: тепло, но если подойти слишком близко — ослепнешь. Он говорил долго. О том, как болит сердце, когда Майк смеётся над шутками Эл. О том, как трудно притворяться, что он ищет «ту самую девушку», когда его личный идеал каждое утро стучит в его дверь. Холли слушала, подперев подбородок рукой, и в её сердце росло искреннее сочувствие. Она видела в Уилле родную душу — человека, который чувствует слишком много для этого мира. На следующее утро в доме Уилеров царил привычный хаос. Майк метался по кухне в поисках ключей от велосипедного замка, ворча что-то о своей забывчивости. Холли сидела за столом, ковыряя ложкой хлопья. Перед глазами всё ещё стоял образ грустного Уилла в том тусклом свете подвала. Ей так хотелось, чтобы всё было проще. Чтобы Майк просто... понял. — Чёрт, Уилл меня прибьёт, мы договорились встретиться десять минут назад! — Майк наконец выудил ключи из-под горы газет. — Он не прибьёт тебя, Майк, — мягко сказала Холли, не поднимая глаз. — Он слишком сильно дорожит тобой для этого. Майк замер у двери, натягивая куртку. — Ну да, мы же друзья. Лучшие друзья. — Это не то же самое, — выпалила Холли прежде, чем успела себя остановить. — Ты даже не представляешь, как ему трудно просто стоять рядом с тобой и делать вид, что ты для него просто «друг». Он боится ослепнуть от твоего «солнца», понимаешь? В кухне повисла звенящая тишина. Майк медленно обернулся, его рука всё ещё сжимала дверную ручку. — О чём ты... о чём ты сейчас сказала? Холли похолодела. Она увидела, как расширились зрачки брата, как на его лице отразилось полное замешательство, смешанное с внезапным, острым осознанием. Она только что разрушила хрупкий мир, который Уилл так бережно выстраивал годами. — О боже, — прошептала она, прикрыв рот ладонью. — Майк, забудь. Пожалуйста, забудь, я просто... Но Майк уже не слушал. Он выскочил за дверь, забыв про велосипед, и просто побежал в сторону дома Байерсов. Его мысли путались, сердце стучало в унисон с шагами по асфальту, а в голове эхом отдавались слова сестры, которые сложили последний кусочек пазла, который он так долго отказывался собирать. Уилл стоял на крыльце, поправляя рюкзак, когда увидел запыхавшегося Майка. Тот выглядел так, будто пробежал марафон, но в его глазах светилось что-то такое, от чего у Уилла перехватило дыхание. — Холли... она сказала мне, — выдохнул Майк, останавливаясь в паре шагов. Мир Уилла рухнул. Он почувствовал, как кровь отливает от лица, оставляя лишь ледяную пустоту. Он доверился ей. Он открылся. И теперь всё кончено. — Уилл, посмотри на меня, — голос Майка дрогнул, и он сделал шаг вперед, вторгаясь в то самое личное пространство, которое Уилл так боялся нарушить. — Почему ты сам не сказал? Уилл стоял неподвижно, и ему казалось, что доски крыльца под ногами превратились в тонкий лед. Весь его тщательно выстроенный мир — с его секретными взглядами, запрятанными рисунками и безопасной дистанцией — разлетелся вдребезги из-за нескольких слов Холли. — Уилл? — Майк сделал еще шаг. Он тяжело дышал, его щеки раскраснелись от бега, а воротник куртки нелепо задрался. — Она не должна была... — голос Уилла сорвался, превратившись в едва слышный шепот. Он лихорадочно искал пути к отступлению, но Майк перекрывал дорогу к двери. — Майк, она просто маленькая девочка, она всё напутала. Она просто... она не понимает, о чем говорит. — Она не дура, Уилл. И я тоже не дурака кусок, хотя сейчас чувствую себя именно так, — Майк провел рукой по волосам, взъерошив их еще сильнее. — Про солнце. Она сказала, что ты боишься «ослепнуть». Это... это же из твоего блокнота? Или ты ей это сказал? Уилл зажмурился. Предательство Холли не было намеренным, он это знал. Она просто хотела помочь, хотела, чтобы Майк увидел то, что видела она. Но от этого не было легче. Ему хотелось провалиться сквозь землю, вернуться в Изнанку — куда угодно, лишь бы не стоять здесь под этим пронзительным, честным взглядом Майка. — Уходи, Майк. Пожалуйста, — Уилл обхватил себя руками, защищаясь. — Просто забудь. Давай притворимся, что этого разговора не было. Мы же всегда так делаем, верно? Делаем вид, что всё нормально. — Нет! — Майк почти выкрикнул это, и Уилл вздрогнул. — Мы не будем притворяться. Не в этот раз. Майк сократил расстояние между ними до минимума. Уилл чувствовал жар, исходящий от него, чувствовал запах его шампуня и свежего утреннего воздуха. Майк осторожно, словно боясь, что Уилл рассыплется, коснулся его локтя. — Почему ты думал, что я уйду? Что я... что я брошу тебя из-за этого? — в голосе Майка не было насмешки или отвращения. Только странная, звенящая обида. Уилл наконец поднял глаза. — Потому что у тебя есть Эл. Потому что ты любишь девушек. Потому что я — это просто я, Майк. Сломанный мальчик из подвала. Ты — моё солнце, понимаешь? Ты освещаешь всё вокруг. А я... я просто тень. Тени исчезают, когда света становится слишком много. Майк долго молчал, всматриваясь в лицо друга, словно видел его впервые. Его пальцы скользнули вниз по руке Уилла и робко переплелись с его холодными пальцами. — Знаешь, в чем твоя ошибка, Уилл? — тихо спросил Майк. — Солнце не выбирает, кого освещать. Оно просто горит. А я... я, кажется, просто не понимал, почему мне всегда было так холодно, когда тебя не было рядом. Уилл замер, боясь пошевелиться. Сердце, которое секунду назад было разбито, вдруг пропустило удар и забилось с новой, безумной силой. — Ты серьезно? — выдохнул он. — Я серьезно о том, что я идиот, — Майк слабо улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла, что Уиллу стало больно. — И я серьезно о том, что не хочу, чтобы ты прятался в тени. Никогда больше. В этот момент в окне дома Уилеров, через дорогу, мелькнуло лицо Холли. Она наблюдала за ними, прижав ладони к стеклу. На её губах играла маленькая, торжествующая улыбка. Она знала, что получит на орехи от Уилла позже, но сейчас, глядя, как двое её самых близких людей наконец перестают бежать друг от друга, она знала — оно того стоило. Тишина в доме Байерсов была другой. Она больше не давила на плечи, не заставляла Уилла съеживаться. Теперь это была тишина облегчения. Майк ушел всего час назад, пообещав зайти завтра пораньше. Уилл всё еще чувствовал фантомное тепло его пальцев на своих руках. Он сидел на кровати, глядя в окно, пока в дверь не постучали — осторожно, едва слышно. — Уилл? Ты на меня сильно злишься? Холли стояла на пороге, виновато втянув голову в плечи. Она выглядела такой маленькой и искренне расстроенной, что весь гнев Уилла, который он копил по дороге домой, испарился. — Заходи, «шпионка», — вздохнул он, похлопав по одеялу рядом с собой. Холли юркнула в комнату и села на самый край. — Я честно не хотела, чтобы это вышло так... по-дурацки. Я просто увидела, как он носится по кухне и ноет, что опаздывает, и мне стало так обидно за тебя. Ты там в подвале чуть не плакал над его портретом, а он... он просто Майк. Ему иногда нужно, чтобы его ткнули носом в очевидное. Уилл серьезно посмотрел на неё. — Холли, ты понимаешь, что ты могла всё разрушить? Если бы он отреагировал иначе, я бы никогда больше не смог зайти в ваш дом. — Но он не отреагировал иначе, — она упрямо вскинула подбородок. — Я видела, как он на тебя смотрел из окна. Он так даже на Эл не смотрел, Уилл. С ней он всегда пытался быть героем из комиксов. А с тобой... с тобой он просто Майк. Уилл невольно улыбнулся. — Больше никогда так не делай. Пожалуйста. Мои секреты — это мои секреты. Даже если тебе кажется, что ты спасаешь мир. — Ладно, — Холли протянула мизинец. — Обещаю. Клятва мизинцами. Но признай, я — лучший купидон в Хоукинсе. На следующий день они ушли в лес. Подальше от лишних глаз, от любопытной Холли и вечно взволнованной Джойс. Они сидели в «Замке Байерса» — их старом убежище, которое они восстановили вместе. Майк вертел в руках сухую ветку, не зная, с чего начать. Атмосфера была странной: с одной стороны — привычная легкость, с другой — новое, вибрирующее электричество между ними. — Я полночи не спал, — признался Майк, глядя на свои кеды. — Думал о том, что сказала Холли. И о том, что сказал ты на крыльце. — О «солнце»? — Уилл покраснел, утыкаясь подбородком в колени. — Это звучало глупо, да? Слишком драматично. — Нет, — Майк резко повернулся к нему. — Это звучало правильно. Знаешь, я всегда думал, что я лидер нашей компании. Тот, кто всех ведет. Но вчера я понял, что всё это время я просто... вращался вокруг тебя. Как планета. Если бы ты исчез — по-настоящему исчез — я бы просто улетел в открытый космос. Уилл поднял на него глаза. Внутри всё трепетало, как крылья пойманной птицы. — Ты ведь любил Эл, Майк. Это же не было неправдой. — Я любил идею, — Майк подбирал слова медленно, почти мучительно. — Идею того, что я — защитник, а она — особенная. Это было как в кино. Но с тобой... это не кино, Уилл. Это жизнь. Это когда я могу молчать с тобой часами и не чувствовать себя идиотом. Это когда я знаю, что ты поймешь меня раньше, чем я закончу фразу. Майк нерешительно протянул руку и накрыл ладонь Уилла своей. На этот раз он не просто коснулся его — он крепко сжал его руку, переплетая их пальцы так сильно, будто боялся, что Уилл снова станет тенью и исчезнет. — Холли сказала, что ты боялся ослепнуть, — прошептал Майк, приближаясь к его лицу. — Но, кажется, это я был слепым всё это время. Когда Майк наконец поцеловал его — неумело, осторожно, с привкусом соленого пота и леденцов, — Уилл понял, что Холли была права. Солнце не обожгло его. Оно наконец-то его согрело. Выход «в свет» состоялся в ближайшую субботу. По традиции, вся компания собралась в подвале у Майка для новой кампании в D&D. Но воздух в комнате был буквально наэлектризован. Уилл и Майк пришли вместе. Они не держались за руки — пока что это казалось слишком смелым, — но они стояли друг к другу так близко, что между ними нельзя было просунуть и лист бумаги. Майк выглядел непривычно тихим, а Уилл, вопреки обыкновению, не прятал взгляд, хотя его щеки и пылали лихорадочным румянцем. Лукас, который как раз расставлял фигурки на столе, первым почувствовал неладное. Он переводил взгляд с сияющего Майка на притихшего Уилла и обратно. — Так... — протянул Лукас, прищурившись. — Либо вы нашли в лесу клад, либо... — Либо Холли всё-таки открыла свой рот, — усмехнулся Дастин, который сидел на диване, обложившись справочниками. Он захлопнул книгу с громким хлопком. — Серьёзно, ребята, вы думали, мы не заметим? Майк последние три дня ходит с таким лицом, будто он только что открыл секрет вечного двигателя. Или типа того. — Мы... ну, мы просто хотели сказать, — Майк запнулся, и Уилл мягко коснулся его плеча, давая негласную поддержку. — В общем, мы с Уиллом. Мы вместе. В подвале на мгновение воцарилась тишина. Было слышно только, как гудит старый холодильник в углу. — Слава богу! — внезапно воскликнула Макс, свесившись с кресла. Она сняла наушники и победно посмотрела на Лукаса. — С тебя пять баксов, Синклер. Я же говорила, что это случится до конца месяца! — Эй! — возмутился Лукас. — Я не спорил, что это случится, я просто думал, что Уилл первым наберется смелости! Дастин просто широко улыбнулся, и в его глазах блеснули искры искренней радости. — Ну, наконец-то. Теперь нам не придется слушать нытье Майка о том, что «Уилл как-то странно на меня посмотрел, как думаете, он на меня злится?». Пока ребята наперебой подкалывали Майка, в дверях подвала появилась Холли. Она держала в руках поднос с печеньем и стаканами сока — явный предлог, чтобы оказаться в центре событий. Она торжественно вошла в круг, поставила угощение на стол и посмотрела на брата с нескрываемым превосходством. — Я спасла эту вечеринку, — заявила она, поправляя бант на волосах. Майк закатил глаза, но в его жесте не было злости. — Ладно, Холл. Ты победила. Ты — официально самый невыносимый и самый полезный человек в этом доме. — Я знаю, — она повернулась к Уиллу и подмигнула ему. — Уилл, если он будет вести себя как идиот (а он будет), просто скажи мне. У меня в запасе есть ещё пара его постыдных секретов для шантажа. Уилл рассмеялся — открыто и легко. Он посмотрел на друзей, на Майка, который теперь не скрываясь приобнял его за талию, и почувствовал, что «солнце», о котором он так долго грезил, наконец-то светит специально для него. — Думаю, я справлюсь, Холли, — ответил Уилл. — Но буду иметь в виду. В тот вечер они так и не доиграли партию. Дастин слишком увлекся расспросами, Макс вовсю комментировала «тугодумность» Майка, а Уилл просто сидел, прислонившись к плечу друга, и впервые за долгое время чувствовал себя абсолютно на своем месте. Когда Майк проводил его до двери в конце вечера, он прошептал: — Знаешь, а Холли права. Она невыносима. Но я чертовски рад, что она не умеет держать язык за зубами. Прошло три месяца. Хоукинс укрыло плотным одеялом колючего ноябрьского снега, но для Уилла эта зима впервые за много лет не казалась холодной. Жизнь в школе Хоукинса изменилась странным, почти магическим образом. Раньше Уилл старался быть невидимым, буквально сливаться со стенами коридоров, чтобы не привлекать внимания. Теперь же у него был «щит» в лице Майка, который, кажется, поставил себе цель компенсировать все годы своего неведения. В школьном коридоре у шкафчиков всегда было шумно, но Уилл теперь безошибочно вычленял один конкретный звук — быстрые, уверенные шаги Майка. — Эй, Байерс! — Майк возник рядом, тяжело дыша после тренировки или очередного спора в клубе «Адского пламени». Он не просто подошел. Он бесцеремонно оперся рукой о шкафчик прямо над головой Уилла, создавая вокруг них маленькое защищенное пространство. Раньше Уилл бы сгорел от стыда, но теперь он только улыбнулся, поправляя лямку рюкзака. — Ты опоздал на пять минут, Уилер, — поддразнил его Уилл. — Застрял с мистером Кларком. Он до сих пор пытается выяснить, почему мои оценки по физике поползли вверх, — Майк наклонился чуть ближе, понизив голос. — Я же не мог сказать ему, что у меня теперь лучший репетитор в мире, который объясняет законы притяжения на практике. Уилл почувствовал, как кончики ушей предательски заалели. Майк стал невыносимо флиртовать — иногда неуклюже, иногда слишком прямолинейно, но всегда искренне. Вечером они решили пройтись до «Энзо». Снег скрипел под подошвами, а свет уличных фонарей превращал Хокинс в декорацию к какой-то доброй сказке. Майк внезапно остановился и вытащил руку из кармана, перехватывая ладонь Уилла. Он больше не оглядывался по сторонам, проверяя, не видит ли их кто-то из баскетбольной команды или случайных прохожих. — Знаешь, — начал Майк, разглядывая, как их общее дыхание превращается в пар. — Раньше я ненавидел зиму. Она всегда напоминала мне о том, как ты исчез. О том, как было пусто. Уилл сжал его пальцы в ответ. — Теперь я здесь, Майк. И никуда не собираюсь. — Я знаю. Просто... иногда я смотрю на Холли и думаю: а что, если бы она промолчала? Мы бы так и ходили вокруг да около до самого выпуска? Уилл рассмеялся, и этот звук колокольчиком рассыпался в морозном воздухе. — Зная тебя? Скорее всего, до самой свадьбы Дастина. Майк притянул его к себе, обнимая за талию и утыкаясь носом в теплый шарф Уилла. — Спасибо ей за это. Хоть она и требует теперь, чтобы я отдавал ей свою порцию десерта целую неделю. Позже, когда Майк провожал Уилла, они наткнулись на Холли, которая строила во дворе Уилеров некое подобие снежной крепости. Увидев их, она бросила лопатку и вытерла нос рукавом. — Вы опять обнимались за углом? — крикнула она, щурясь. — Я всё вижу! У меня глаза на затылке! — Иди строй свой замок, Холл! — шутливо крикнул в ответ Майк. — Я строю наблюдательный пункт! — парировала девочка. Она подошла к ним ближе, её взгляд стал на мгновение серьезным, совсем не детским. Она перевела глаза с Майка на Уилла и довольно кивнула сама себе. — Уилл больше не похож на грустное привидение. Майк, молодец, справляешься. Уилл присел перед ней на корточки, стряхивая снег с её шапки. — Ты была права, Холли. Во всём. — Я всегда права, — скромно заметила она. — Но если он снова начнет тупить, ты знаешь, где меня найти. У меня есть план «Б», связанный с твоими новыми рисунками в его комнате. Майк в ужасе округлил глаза, а Уилл просто рассмеялся, понимая, что в этом странном городке, полном монстров и тайн, самая большая сила оказалась в руках маленькой девочки, которая просто не побоялась сказать правду. Теперь их будущее не казалось Уиллу туманным или опасным. Оно было ясным, как этот зимний вечер, и теплым, как рука Майка, которую тот больше никогда не выпускал.