Двойное расследование

День в Смоленске выдался душным — солнце пробилось сквозь тучи, превращая воздух в пар над асфальтом. Участок пах потом, бумагой и вчерашним кофе; вентиляторы жужжали бесполезно, гоняя жару. Иван Жалинский сидел за столом, разложив папку — анонимный "подарок", подсунутый под дворник их "Волги". Внутри: фото жертв, карты с метками, заметки о "ночных охотниках" из других городов. Ксения стояла у окна, глядя на улицу — люди спешили, не ведая о тенях. Её мысли блуждали: голубые глаза того француза не выходили из головы, будоража смесь злости и странного притяжения. Телефон завибрировал — неизвестный номер. — Миронова, — ответила она тихо. Голос на том конце — бархатный, с акцентом: "Не лезьте глубже, mademoiselle. Это не для смертных". Щелчок. Сердце заколотилось, эмоции — гнев и азарт. — Иван, смотри, — она вернулась к столу, голос полный огня. — Эта папка — бомба. Метки совпадают с убийствами. Кто-то знает больше нас. Иван поднял глаза, его тон — усталый, но с ноткой восхищения её чутьём. — Анонимка? Ксеня, это может быть приманка. Но... да, серия. — Он помедлил, эмоции прорвались: забота. — Ты бледная. Тот беглец вчера... не связывайся с подозрительными типами. Она усмехнулась, скрывая смятение. — Связываться? Это моя работа. А ты думай о деле, не обо мне. В особняке деда Славы, в библиотеке с полками под потолок — запах пыли, кожи и вековых тайн — Слава сидел с Ириной Бредихиной. Она, глава "хранителей", в строгом костюме, потягивала чай, глаза хитрые. — Святослав Вернидубович, — голос её — медовый яд, эмоции — расчёт и алчность. — Предложение: мы прикроем ваши... промахи. В обмен на... инициацию. Я хочу вечность. Слава левитировал чашку, голос спокойный, но твёрдый, с ноткой презрения. — Ирина Витальевна, договор — святое. Нет сделок с душой. Уходите. Она ушла, но семя сомнения осталось. Жан тем временем в больнице — стерильный запах антисептика, гул аппаратов — снабжал клан донорской кровью. Но мысли о Ксении не отпускали: её огонь разжёг в нём давно забытое. "Кто она такая?" — подумал он, голубые глаза потемнели. Вечер опускался, папка ждала допроса. Смоленск дышал тайнами, а Ксения уже чувствовала — нити тянутся к ней.