История шести

# За дверью послышались тяжёлые, громкие, размеренные шаги. Так мог ходить лишь один хорошо знакомый Крису человек - его отец. Ещё пара стуков о пол и снова открывается дверь. А за ней стоит он. В руке, по обычаю, большой кожаный ремень. Стало тяжело дышать. Крис уже знал, что случится дальше. Знал, потому и сжался настолько сильно, насколько ему позволяло его тело и вжался в стену около кровати. Пара шагов и отцовские руки с силой разворачивают его к себе. Пощёчина. Ещё одна, но уже с другой щеки. И снова. Теперь рывком поднимает с кровати на пол, заставляет встать на ноги. Мать выглядывает из-за угла со слезами на глазах. От запах алкоголя начинает мутить, но нужно терпеть. Пусть уж лучше побьёт и успокоится сейчас, чем это продолжится ещё на пару часов. Поднимает ремень и бьёт по спине со всего размаху. Больно, ужасно больно. И никто не поможет, он знал. Оставалось стиснуть зубы и терпеть. Такое происходило часто. С самого детства Крис видел отца, пришедшего с работы обозлённым на всё живое. Он тут же шёл на кухню и садился пить. Мать по началу ничего не говорила, перед парнем оправдывалась, мол, устаёт он очень, пусть расслабится. Крис ничего не ответил, он и не знал, что такое алкоголь и почему женщина так нервничает, когда говорит об этом. Он выпил в один день, второй, третий, потом пил в течении недели не переставая, позже всё больше и больше, чаще и чаще. Но злоба не проходила, а только наоборот усиливалась. Мать просила перестать пить так много, но он не слушал. А когда ему надоело слушать это нытьё он встал и ударил её со всей силы. Она промолчала. И это было зря. Отец, почувствовав свою силу и превосходство, вовсе перестал сдерживать себя. Он начал постоянно бить её, не жалея ни капли. Снова и снова, день за днём. Однажды Крис не выдержал, заступился за мать. Это было как самым лучшим, так и самым худшим его решением. Отец теперь не гнушался бить и его. Родилась сестра и все побои терпел на своей шкуре парень. Было ужасно страшно. Синяки, ссадины и гематомы не проходили неделями, ноги и спина покрывались маленькими рубцами, потому что прошлые раны не успевали полностью зажить. Защищаться было бесполезно, а надеяться на защиту - ещё более бесполезно. Несмотря на побои, мать всё не решалась уйти от мужа-тирана. Прошли годы, а избиения продолжались. Даже свою маленькую дочь он периодически избивал, пусть и не так сильно как сына. Вечером отец вернулся с работы пьяным. В руке была недопитая бутылка алкоголя. Он ввалился в квартиру и почти упал - мать успела подбежать и поддержать его. Она усадила его и начала снимать с него куртку. Мужчина начал недовольно ворчать и вырываться. – Не нужна мне.. Твоя помощь! – кричал он пьяным голосом, пытаясь собрать буквы в слова, а слова в предложения. – Тише, милый. Раздевайся и ложись спать, – как можно нежнее и аккуратней произнесла женщина. Таким методом она старалась смягчить настрой мужа. – Отвали.. – пробубнил он, пока она вытаскивала руку из рукава куртки. – Отвали! – с криком он ударил её по лицу так, что она упала на пол. Крис сказал сестра спрятаться в комнате и побежал помогать матери встать. По её щекам лились слёзы. Они уже вызывали в парне не жалость, а лишь отвращение и разочарование. Он отправил её на кухню, а сам продолжил её дело. Пока парень вешал куртку в шкаф, отец что-то бубнил себе под нос. Крис не обратил на это внимание - мало ли что говорят пьяные люди. Хотя стоило бы. Мужчина взял бутылку и разбил её о край тумбы и бросился на парня. Отец был сильнее и крепче, чем Крис, поэтому силы были не равны. Сотрясение мозга, разбитое лицо, сломанная рука и шрам в левом уголке губ остались скверным напоминанием об нелёгком детстве. Это лишь то, что происходило дома. Про то, что происходило в школе и говорить было нечего. После этой ситуации мать взяла себя в руки, пошла в полицейский участок, написала заявление. Сходила с сыном в больницу и сняла показания. Суд долго разбирал дело, отца посадили. Мать продала прошлую квартиру и, забрав детей, переехала в другой город. Она стала много времени уделять сыну и дочери, за показывать свою любовь и привязанность. Жизнь вроде бы наладилась. Только вот Крис уже не нуждался ни в заботе, ни в помощи, ни в чьей-либо любви. Он привык сам себя защищать. Защищать мать и сестру от отца. Он закрылся ото всех, никому не показывал своих проблем и страданий. Как в детстве, так и сейчас он обязан был делать всё сам. *** Снова и снова в голове прокручивались эти воспоминания как заевшая пластинка. И вот в один из разов, когда они с матерью и сестрой освободились от угнетения отца и переехали в новую квартиру в воспоминания добавилось то, чего раньше не было. Поздно вечером парень сидел на кухне и ужинал. Сестра давно спала. Мать зашла в помещение и села напротив сына. Крис посмотрел на женщину и продолжил есть. – Кристиан, ты ничего не хочешь мне рассказать? – спросила женщина, на что получила недоумевающий взгляд в ответ. – Что именно ты имеешь ввиду? – уточнил он, после того как прожевал остатки салата. – Ну, как у тебя дела в школе? Как учёба идет? Не тяжело? Он и не знал, что ответить. Да, женщина и до этого спрашивала как у него дела, но сегодня что-то было не так. Слишком уж настойчиво она это было. – Всё хорошо, не волнуйся, – постоянный ответ на эти вопросы. Она поёрзала на месте и сложила руки на столе. Она так делала, когда хотела что-то сказать, но никак не решалась. – Что-то случилось? – спросил он чисто из вежливости и встал мыть посуду. Не то, чтобы ему было вовсе не интересно, нет, он переживал за мать по-своему. – Почему ты не зовёшь меня мамой? – именно эта фраза была другой, в отличие от предыдущих повторов воспоминаний. Крис растерялся, не зная, что сказать. Тошнота из-за волнения подступила к горлу. Кажется, начиная с первого полученного удара от отца, когда мать просто стояла в стороне и плакала, он и перестал считать её за мать. После этого он так и не разу не назвал её так. Не хотел. Не мог. Он открывал и закрывал рот, пытаясь придумать отговорку, но в голову не приходило ни одной мысли. В голове был только честный ответ «Я не считаю тебя своей матерью». – Так она тебе и не мать! – будто читая мысли, прогнусавил незнакомый голос. – Ха-ха-ха, не мать она! Не мать! – начинал он кричать. – Какая мать своё дитя даст бить? Не мать она, не мать! – громкий хохот будто раздирал голову изнутри, изображение перед глазами начало плыть. Женщина ждала ответа и испытывающе смотрела на парня. Его телефон зазвонил и он сразу взял трубку, не давая матери чёткого ответа на вопрос. Он вышел из кухни и приложил динамик к уху. Оттуда всё продолжал говорить тот же гнусавый голос: – Мать должна дитё защищать! А что э́то за мать? Ни дать ни взять! О себе только и может думкать! Перед глазами всё поплыло. Комната начала кружиться словно на сильно раскрученной карусели. # – Крис! Очнись! – нервно сказал знакомый голос. На щеках лежали чьи-то тёплые руки. По лицу слегка били, стараясь привести в чувства. – Ну же, просыпайся!