See you tomorrow?

Дотторе не знал, сколько он сидел в своей лаборатории без нормального сна и еды. Может, около недели? Он не помнил. Ведь целыми днями был занят одним и тем же делом, старался как можно меньше отвлекаться, чтобы поскорее закончить работу. Впрочем, для его организма, подобное было частым явлением, и спустя столько лет, приспособился к такому образу жизни, что для Дотторе было буквально подарком вселенной. В юности он хотел, чтобы его организм стал более устойчивым, и вот теперь, у него появилась такая возможность, и от нее он никогда не отказывался. Доктор долго не выходил на связь сам. А если где-то и «появлялся», то лишь в обличье своих сегментов. Те передавали ему информацию, которую он слушал вскользь, не вникая. Один из сегментов сообщил, что Панталоне требует личной встречи. Делец посылал своих подчинённых к Дотторе снова и снова, надеясь получить хоть какой-то ответ, однако Доктор не обращал на это внимания. Сейчас он был занят экспериментом - и это казалось ему куда важнее любых встреч. А эксперимент заключался в том, чтобы сжечь Ирминсуль. Для этого Дотторе нужно было усовершенствованное тело и пиро гнозис, с помощью которого он подожжёт древо. Да, многие говорили, что это безумие. Но Доктор был настолько одержим своей идеей, что, казалось, его уже ничто не могло остановить. Панталоне поддерживал его. Он был единственным, кто тоже горел этим экспериментом. Делец верил в их общее дело. Был тем, кто видел в нём смысл и будущее, но не тогда, когда Дотторе исчезал в своей лаборатории на несколько недель, забывая о сне, еде и обо всём на свете. В какой-то момент, Делец явно стал еще сильнее переживать. Его подчинённые возвращались ни с чем, сегменты Доктора отвечали одно и то же, а сам Дотторе будто растворился в стенах своей лаборатории. Делец терпел сколько мог - неделю, две.. и в итоге приехал сам в лабораторию. Ключ ему одолжил когда-то сам Дотторе в приступе редкого доверия, поэтому Панталоне вошел без проблем. А заметил это Док только тогда, когда Делец уложил свой подбородок на его плечо, стоя у него за спиной. Он вздрогнул, шипя под нос, когда чужое дыхание коснулось его шеи. — Черт, Панталоне.. — испуганно проговорил Доктор. — Жив. — Констатировал Панталоне. — Уже хорошо, а то я стал сомневаться. — Ты правда думал иначе? — не отвлекаясь от своей тетради с чертежами, проговорил Дотторе. — Конечно, ведь от тебя ни слуху ни духу. Между прочим, я волновался, мог бы вместо своих чертовых сегментов сам выйти на пять минут. — Наблюдая за действиями Доктора, сказал Делец, не меняя своего местоположения. — Но если я их послал, значит со мной все в порядке, Лоне. — Дотторе повернулся в сторону лица Панталоне, невесомо чмокнул его в уголок губ и слегка улыбнулся. — Я очень занят последнюю неделю и.. — Вообще то две. — Поправил Делец. Дотторе смутился. — Ладно, две. — Закатив глаза, согласился Дотторе. Хотя слабо верилось, что он в таком положении находится уже две недели. Быстро время летит за работой. — Но сам понимаешь, это очень важный эксперимент и для меня и для Царицы, я должен сделать все идеально. — Идеально - это не значит, что ты должен загнать себя в гроб раньше, чем начнёшь сам эксперемент, — тихо сказал Делец ему прямо в ухо, и от этого по спине побежали мурашки. — Прекрати себя мучать и оставлять организм без нормального сна. — Я сплю. Панталоне резко повернул крутящийся стул Дотторе в свою сторону, разворачивая его лицом к себе, а затем, не спрашивая разрешения, уселся прямо к нему на колени. Дотторе не успел возмутиться - замер, глядя снизу вверх в чужое лицо. Брови Панталоне изумлённо поднялись, когда он как следует разглядел Доктора. Вблизи всё выглядело ещё хуже, чем издалека. Впалые щёки - Дотторе почти ничего не ел последние дни. Тёмные круги под глазами, и болезненная бледность, которая говорит о том, что Док давно не видел солнечного света и забыл, что такое нормальный сон. Выглядел он несладко. Что уж говорить - как ходячий труп. — О Архонты.. — одними губами прошептал Делец. — Это, по твоему, так должен выглядеть человек, который спит? — Я в порядке. — Слабо улыбнулся Дотторе, и заправил прядь волос Панталоне за ухо. Он же, в ответ на прикосновение, недовольно цокнул. — Мой организм давно привык к такому, так что не переживай. — Два часа сна в сутки - не сон. Ты таким образом окочуришься в этой своей лаборатории быстрее, чем начнешь свой эксперимент. — Поморщился Панталоне. — В таком случае, за меня продолжат сегменты. — Буднично ответил тот. — Нет, так не пойдет. — Лоне, слезь с меня, пожалуйста, и дай мне продолжить работу. — Ты продолжишь работу, когда поспишь, поешь и выйдешь на свежий воздух. — Панталоне всегда был упрямым, но и Доктор в этом ему почти никогда не уступал. — Нет. — Да. — Слушай, я не собираюсь торговаться с тобой, как на базаре. Встретимся, когда я закончу подготовку к эксперименту. — Ты забыл, кто тебя спонсирует? — Ухмыльнулся Панталоне. Дотторе тяжело вздохнул, закрывая глаза. Этот паршивец выкинул довольно стоящий козырь, и Доктор прекрасно это понимал. Спорить дальше - только терять время и нервы, которых и так почти не осталось. Он прикинул, насколько критичным будет положение, если он всё же согласится и отдохнёт. Пять часов сна.. За это время он мог бы собрать все недостающие формулы, нанести последние штрихи в чертежи, а потом наконец приступить к изготовке деталей. С другой стороны, если он сейчас рухнет прямо в расчётах или ошибётся, пропустит что-то важное, - тогда все пойдёт насмарку. Как бы ни хотелось Доктору убедить себя в обратном, он чувствовал, что расчёты даются всё сложнее, цифры начинают расплываться перед глазами, а движения становятся медленными. Даже обычная работа с инструментами теперь требовала усилий, которых у него почти не осталось. Дотторе понимал, что если продолжить в том же духе, качество работы упадёт. А эксперимент такого уровня не прощает ошибок. Одна оплошность - и всё, к чему он шёл годами, рухнет в одно мгновение. Чёрт. — Ладно. Так уж и быть. — Наконец согласился Дотторе. — Чудненько. — Панталоне расплылся в улыбке. — Пока иди спать, я тут подожду. Потом сходим поесть и заодно прогуляемся. — Ты останешься тут? — Да, ты против? Впрочем, даже если так, то мне все равно. Я должен убедиться, что после того, как я закрою дверь, ты не пойдешь заниматься этой ерундой. — Панталоне усмехнулся, слезая с колен Дотторе. — Что, скорее всего, и случиться, я слишком хорошо тебя знаю. — Ладно, только не трогай ничего. — Постараюсь. — Пожал плечами Делец. — Если ты что-то сломаешь, то вместе с Ирминсулем сожгу тебя. — Направляясь в «спальню», сказал Дотторе. Нельзя было назвать это место подходящим для сна, потому что там была совсем маленькая комната, иногда в ней становилось жутко душно, и в ней уместилась только узкая койка, на которой Дотторе иногда спал, когда тело совсем переставало его слушаться. — Сладких снов! — Послышался безмятежный ответ. — Невыносимый.. — прошептал Дотторе под нос.

🧪🧪🧪

Время пролетело быстро, потому что Доктор буквально вырубился, как только лег на койку. Проснувшись, и посмотрев на наручные часы, он понял, что проспал больше, чем было сказано. Он тут же встал, хотя тело до сих пор клонило в сон, и направился в лабораторию, в которой расположился Панталоне. Он, в очках, нахмурившись читал какую-то книгу, скорее всего взятую с его полок. Делец был сосредоточен, и долго не замечал Дотторе в дверях. — Кхм. — Попытался обратить на себя внимание Дотторе. Делец отложил книгу в сторону и снял очки, улыбнувшись. — Как спалось? — Ты обещал разбудить меня через пять часов, в итоге я проспал семь. — Не смог разбудить тебя, ты слишком крепко спал. — У меня чуткий сон. — Нахмурился Дотторе, все еще стоя в дверях. — Признайся, ты даже не пытался меня разбудить. — Ой, все-то ты знаешь. — Панталоне закатил глаза. — Пойдем лучше. Хоть свежим воздухом подышишь и травку потрогаешь. — Это куда ты собрался из Снежной идти за травкой? Панталоне завис на секунду, переваривая услышанное. — Я же не буквально. — Да ну? — Дотторе сощурился. — Ну да. Панатлоне хихикнул, и подошел к Дотторе. Тот, все еще сонный, попытался проследить за движениями, но Панталоне ускользнул опять за спину - его любимый прием. И, обняв того за талию, снова уложил подбородок на плечо Доктора, дыша в шею, от чего у того мурашки прошлись по всему телу. Вздрогнув, Дотторе зажмурился. — Пойдем скорее. — Будто ни в чем не бывало сказал Панталоне, накидывая на себя пальто. Дотторе фыркнул, подошел к вешалке, на которой моталась верхняя одежда. Еле найдя рукав пальто и просунув туда руку, он на секунду замер, пытаясь понять куда девать вторую конечность. Сонное состояние давало о себе знать: мозг будто расплавился, превратившись в кисель, мысли текли медленно и неохотно, а тело отказывалось слушаться. Панталоне наблюдал за этим зрелищем с улыбкой. — А шапка? — наклонил голову он. — Ты серьезно? — нахмурился Док. Панталоне хмыкнул и прошмыгнул к Дотторе, ловко оказавшись рядом, взял с полки шапку, которую сам Доктор носил раз в несколько лет, и нацепил на голову недовольного Дотторе. После взял черный шарф и укутал того, сам же Док не сопротивлялся, потому что сил даже на это не было. Оставалось лишь только ворчать. — Воу, а ты у меня красавец. — Лучезарно улыбнувшись, сказал Делец, поправляя шапку, чтобы закрывала уши. — Эй, ну, улыбнись хоть, а то похож на злого.. пингвина. — Сказал он, заметив выражения лица Дотторе. — Еще одно слово - и я тебе залью в глотку какой-нибудь реагент. — Так уж и быть, я выпью его с удовольствием. — Панталоне чмокнул того в нос, оставив на лице Дотторе смущение. Выйдя на улицу, Дотторе поморщился, сразу пожалев, что согласился на эту авантюру. Погода была ужасной - по меркам Доктора. Метель и холодный ветер, буквально сносили с ног. Холод тут же впился в щеки, от чего Дотторе инстинктивно укутался в шарф. Теперь было видно только кончики его бирюзовых волос, да глаза. Он чувствовал себя нелепо, и, кажется, выглядел так же. Дотторе мысленно ругал себя за то, что поддался на уговоры, за то, что Панталоне умеет нажимать на нужные рычаги, и за то, что глубоко внутри эта прогулка перестала казаться плохой идеей. Но вслух, конечно, ничего не сказал, только шмыгнул носом и ускорил шаг, пытаясь согреться движением. Панталоне взял его под локоть, словно боялся, что Дотторе упадёт прямо здесь, а когда заметил, что Доктор действительно идёт как пингвин - весь сжавшийся, втянувший голову в плечи, - тихо хихикнул. — Ну и погода.. — буркнул Дотторе. — Куда идем? — Есть одно местечко, я там часто появляюсь после работы. В отличие от некоторых, я отвлекаюсь от работы и могу отдыхать. — На кого-то намекаешь? — Вовсе нет. Дотторе спорить не стал, лишь закатил глаза. Они шли по переулкам, где жили обычные люди. Дома тут были старыми, фонари плохо светили, мерцали, а некоторые не работали вовсе. Чуть пройдя дальше, они всё же вышли на главную улицу. Здесь было совсем иначе. Людей куда больше, чем в тихих переулках. Кто-то спешил по делам, кто-то прогуливался не спеша, кутаясь в шубы и пальто. По обе стороны тянулись лавки с украшениями, с безделушками, на которые Дотторе никогда не обратил бы внимания. А вот выпечкой и горячим шоколадом пахло так, что даже он, вечно погружённый в свои мысли, не мог этого не заметить. — Давай на обратном пути купим горячий шоколад? — Панталоне повернулся к Дотторе, который все это время шел уткнувшись в шарф. — Я не люблю сладкое, Лоне. — Фыркнул тот. — Ты же не пробовал даже. — Это не меняет сути, не люблю сладости. — Какой же ты зану-уда. — По-ребячески произнес Делец. Панталоне схватил Дотторе уже за руку, заставив вытащить ее из кармана, и быстрым шагом направился к какому-то заведению. Доктор, быть честным, редко гулял вот так по Снежной, поэтому эту улицу он знал плохо, от того для него все здесь находящееся было в новинку. Зайдя в заведение, Дотторе понял, что Панталоне притащил его в ресторан. Он был в стиле Снежной. Вовсе не яркий, больше даже серый. Тепло ударило по лицу, конечности стали чуть-чуть отмерзать. Они уселись за столик, совсем уединенный от других людей, за то рядом с окном, за которым открывался прекрасный вид на город. Оба сняли верхнюю одежду, после им принесли меню. — Итак, — сказал Панатлоне, потирая руки. — Что ты хочешь? — Согреться. — Помимо этого. — Умереть. — Дотторе. — Грозным голосом сказал Делец, осекая Доктора взглядом. — Ладно, я сам выберу. Тебе нельзя сейчас есть очень тяжелую еду, возьму что-то полегче. Панталоне жестом подозвал официанта - молодого парня, который при виде двух Предвестников заметно побледнел, но быстро взял себя в руки. Делец сделал заказ, не глядя в меню. Когда официант ушёл, Дотторе откинулся на спинку стула и уставился в окно. Снежинки медленно падали на тёмные мостовые, люди спешили по своим делам, укутанные в шубы и пальто. Город жил своей жизнью. — О чём задумался? — тихо спросил Панталоне. — О том, что не помню, когда в последний раз просто сидел в ресторане. Обычно я в подобном месте ради встречи с коллегами, чтобы заключить сделку. — А сейчас ради чего? — Понятия не имею, — Дотторе перевёл взгляд на Дельца. — Наверное, потому что ты меня затащил. — Видишь, как полезно иногда слушаться? Хоть в люди вышел. — Улыбнулся Панталоне. — Я не слушаюсь и вообще.. — Дотторе хотел договорить, но принесли заказ. Пар поднимался от тарелок, пахло свежей зеленью и чем-то неуловимо домашним. Оба приступили к трапезе. Тепло разлилось по телу, прогоняя остатки холода. Дотторе поел немного - гораздо меньше, чем следовало бы, но Панталоне не стал давить. Ведь сегодня и это было победой. — Ам..Лоне, — окликнул он Дельца, когда они закончили есть. — М-м? — Ты правда веришь, что после эксперимента всё останется по-прежнему? Панталоне перевел взгляд с окна на Доктора, и вскинул брови. — В смысле? — спросил он прямо. Дотторе не ответил, но молчание говорило громче слов. Он отвел взгляд от любимых глаз. Побоялся, что прочтет сомнение в себе или что-то еще. — Я не знаю, что будет после, — честно сказал Делец. — Я знаю только, что прямо сейчас мы вместе, и это единственное, что имеет значение. Остальное придумаем, когда придёт время. — Просто, наверное это глупо идти самому туда. — Глупо и безрассудно. — Кивнул Панталоне. — Но помнится мне, ты говорил, что сегмент там может не справиться. Я верю, что ты справишься, Док. Всегда справлялся, ну, за исключением позапрошлого раза. В этот раз, в Нод-Крае, все прошло почти по плану. Дотторе криво усмехнулся, ударив руку Панталоне, что все это время была на столе. — Вот если бы тогда в Сумеру не вмешалась Малая властительница Кусанали.. — Забудь, это в прошлом. — Шикнул Панталоне. — Сейчас все думают, что ты мертв, и это хорошо, ты выиграешь время и сможешь сделать все внезапно и никто не остановит. — Боюсь, за меня возьмется Путешественник и все пойдет снова не по плану, но, я конечно, уже вписал его во все свои планы. Ах, было славно сотрудничать с ним, не знаю, что им движет, но ни в какую не соглашается. — Он фыркнул, вспоминая их разговор. — Путешественник упрям, — согласился Панталоне. — Но и ты не подарок. — Ты сравниваешь несравнимое. — Я сравниваю двух упрямцев, которые не умеют отступать, поэтому вы и сталкиваетесь, но в этот раз, Дотторе, он не знает, что ты жив. Следовательно исходя из этого у тебя есть преимущество. — Преимущество, которое исчезнет в момент, когда я покажусь. — Значит, не показывайся до самого конца. — Панталоне посмотрел на Доктора в упор. — Сделай так, чтобы было уже поздно что-либо менять. Я то знаю, что ты так умеешь. Дотторе задумался, барабаня пальцами по столу. Его мозг, даже уставший, даже после двух недель изнурительной работы, продолжал просчитывать варианты. Путешественник - проблема, но проблемы существуют для того, чтобы их решать. — Что ты будешь делать, когда я сожгу Ирминсуль? — Вдруг спросил Дотторе. — Жить дальше, у меня есть парочка планов на этот период и.. — Есть план, на случай, если я не вернусь? Панталоне стал серьезным. Все его игривое настроение тут же улетучилось и он взял Дотторе за руку. — Такого плана у меня нет. — Тихо сказал он. — И я не собираюсь его составлять, так что, ради всего святого и не святого, постарайся вернуться. — Уговорил, — ответил Дотторе. — Посмотрю, что можно сделать. — Посмотришь и сделаешь. Панталоне поднялся, жестом показывая, что пора идти, Дотторе поднялся следом, натягивая пальто и остальную одежду, заранее укутываясь в шарф. Они вышли на улицу, и холодный ветер, пробирающий до самых костей, снова ударил в лицо. Снег перестал идти впервые за несколько дней. Над Снежной расстилалось чёрное небо, усыпанное звездами. — Красиво, — неожиданно сказал Дотторе. Панталоне удивленно повернулся к нему. — Ты? Признаёшь, что что-то красиво? У тебя температура? — Делец наиграно удивлялся, а затем приставил ко лбу Дотторе ладонь, проверяя температуру. — Отстань, — беззлобно огрызнулся Доктор, стряхивая его руку. — Иногда я могу заметить красоту мира, он же не только из пробирок состоит. — Я запомню этот день, — торжественно произнёс Панталоне. — Это вполне исторический момент, Дотторе. — Иди ты. Дотторе только отмахнулся, кутаясь в воротник. Они прошли дальше. Доктор снова начал замерзать - проклятый холод пробирался под пальто, снова заставляя его съёживаться и жалеть, что он вообще согласился на эту прогулку. Панталоне же, как назло, чувствовал себя отлично. Он будто бы вообще никогда не мёрз, и это было несправедливо. Делец чуть отстал, и Дотторе не придал этому значения, пока в спину не прилетел снежок, совсем небольшой, и ударившись, он рассыпался о пальто холодной пылью. Дотторе медленно обернулся. Панталоне стоял в трёх шагах, и в его руках красовалось штук пять снежков - уже готовых к запуску. Заметив замешательство Доктора, он рассмеялся. Так по-ребячески, звонко и беззаботно, что даже у Дотторе что-то дрогнуло внутри. Хотелось притворно нахмуриться, но вместо этого уголки губ сами поползли вверх. Дотторе улыбнулся. И тут же едва не получил новым снежком в лицо, и хвала небесам, успел увернулся в последний момент, отскочив в сторону. — Ах ты… — Дотторе мгновенно присел, набрал пригоршню снега, слепил ком и запустил в ответ. Панталоне не ожидал такого поворота, и снежок попал ему прямо в плечо. Делец, ойкнув, отступил на шаг, но его глаза блестели от предвкушения. Началась настоящая снежная война. Оба дурачились как дети, но были счастливы друг с другом. Дотторе пускал снежки в ответ, Панталоне уворачивался и так наоборот. Делец запустил сразу два снежка: один прилетел в колено, от второго Дотторе едва успел прикрыть лицо рукой. Доктор отряхнулся и принялся лепить новый снаряд. — Ты слишком медленно лепишь! — крикнул Панталоне, уворачиваясь от очередного броска. — Стареешь, Дотторе! — Сейчас я тебя состарю! — рявкнул Доктор и удвоил темп. Снежки летали в воздухе, разбиваясь о пальто, стены магазинов, фонарный столб позади Панталоне. Двое Предвестников Фатуи носились по заснеженной улице, как мальчишки, забывшие и о долге, и о возрасте. Увидела бы это Царица и остальные Предвестники.. Не поняли бы. Панталоне смеялся. Дотторе улыбался в ответ, смех у Дельца был заразительным и таким живым, что на лице сразу появлялась улыбка - и Док не мог, да и не хотел, с этим ничего делать. Прямое попадание пришлось Панталоне в лицо. Он замер, моргнул, стряхивая снег с ресниц, и вдруг снова искренне расхохотался, запрокинув голову. Дотторе кинул последний снежок тому в грудь. — Сдаюсь! — крикнул он, поднимая руки вверх. — Я сдаюсь, Док! Ты победил! Дотторе опустил уже занесённую для броска руку. Сердце колотилось где-то в горле, и не от бега, а от чего-то другого. — Идиот, — тихо сказал он. — Ты попал мне прямо с сердце.. — Театрально вздохнул Панталоне, держась за место, где оно билось. И с таким же видом, он свалился назад - прямо в сугроб. Был слышен хохот откуда-то из сугроба, Делец даже не попытался встать. Дотторе подошёл к нему, тяжело дыша, и остановился сверху, глядя на распластавшегося в снегу Дельца. — Ты, вижу, в порядке. Панталоне смотрел снизу вверх. В его глазах плясали чёртики. — Помоги встать. — Попросил он. Дотторе протянул ему руку, Панталоне взял её, и вместо того, чтобы подняться, дёрнул Доктора на себя. Тот не удержал равновесие и рухнул рядом, взбив облако снежной пыли. — Я так и знал.. — прохрипел Дотторе, лёжа на спине и глядя в чёрное небо. — Но повелся. — Довольно ответил Панталоне, поворачивая голову к нему. Они лежали в снегу, мокрые, холодные, совершенно счастливые. Где-то вдалеке слышались редкие шаги прохожих, но этот момент принадлежал только им двоим. Дотторе вдруг перевернулся, привстал на локтях, нависая над Панталоне, а затем, коснулся его губ. Губы Дельца оказались холодными. Сам он не давил, позволяя Доктору вести. Дотторе углублял поцелуй постепенно, не сразу, чтобы максимально насладится моментом. Пальцы Дельца скользнули по его щекам, аккуратно обхватили лицо, словно он боялся, что Дотторе исчезнет. Снег хрустел под ними, холод пробирался под пальто, но Дотторе чувствовал только тепло. Оно разливалось от губ по всему телу, почти до кончиков пальцев. Он прижался сильнее, и Панталоне выгнулся навстречу, издав тихий, почти неслышный звук - не то вздох, не то стон. Дотторе лизнул его нижнюю губу, спрашивая разрешения, и Панталоне приоткрыл рот, впуская его. Поцелуй стал глубже, откровеннее, но не потерял нежности, и Доктор чувствовал, как чужие пальцы зарываются в его волосы, как Панталоне тянет его ближе, ближе, словно хочет стать одним целым. Где-то на периферии сознания Дотторе слышал, как гулко стучит его собственное сердце. Он отстранился, когда закончился воздух, глаза Панталоне блестели, он улыбался. — Замёрз? — прошептал Панталоне. — Нет, — хрипло ответил Доктор. — Совсем нет. Он коротко поцеловал в уголок губ, и уткнулся лицом в чужое плечо. Панталоне обнял его, прижал к себе, несмотря на холод и то, что они были все в снегу. — Я тебя люблю, — прошептал он на ухо Доктору. Доктор замер. Слова повисли в морозном воздухе, такие простые и такие невозможные одновременно. Он открыл рот, закрыл, сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. — Я.. э-э.. тоже люблю.. тебя. — Это прозвучало ужасно неловко, потому что признаться в любви для него всегда было действием, жестом, каким-то делом, а не словами, однако сейчас, Дотторе понимал, что слова важны. Панталоне мягко улыбнулся, и закрыл глаза. Снежинки оседали на его ресницах, щеках, губах. Они бы пролежали тут вечность, в этом холодном сугробе, под чёрным небом, прижимаясь друг к другу и слушая, как бьются два сердца в унисон, но к их большому сожалению, холод брал своё. Пальцы немели, одежда промокла, а дыхание всё чаще срывалось на дрожь. — Нам пора, — тихо сказал Панталоне, не открывая глаз. — Знаю, — так же тихо ответил Дотторе. Он поднялся первым, помог встать Дельцу, и отряхнул его пальто, а Панталоне смотрел на него и не мешал. Потом поправил шапку на голове Доктора, которая съехала набекрень во время снежной битвы. — Идём, — сказал Делец и взял его за руку. — За горячим шоколадом. — Да ну его, этот шоколад, — буркнул Дотторе, но послушно пошёл следом. Они направились к кафе, мимо которого проходили раньше. Панталоне толкнул дверь, и тепло ударило в лица, заставив обоих зажмуриться от резкого перепада. Внутри пахло корицей, выпечкой и чем-то сладким и уютным, почти домашним. — Две чашки горячего шоколада, — сказал Панталоне молоденькой бариста, даже не спросив Доктора. — Я же говорил, что не буду-у.. — вяло возразил Дотторе, усаживаясь за столик у окна. — Не бубни. Через минуту перед ними поставили две высокие кружки с густым, тягучим напитком. Сверху были взбитые сливки и какао-порошок. Панталоне взял свою кружку в ладони, с наслаждением вдохнул аромат. — Пей, — кивнул он Доктору. Дотторе сделал глоток. Он поморщился, но отставил кружку не сразу, сделав ещё глоток, потом ещё. Панталоне наблюдал за ним, пряча улыбку в своей чашке. — Ну как? — спросил он, когда Дотторе поставил кружку на стол. — Терпимо, — выдавил Доктор. — Но в следующий раз ни за что не давай мне это. — Значит, будет следующий раз? Дотторе посмотрел на него поверх кружки. В глазах Дельца плясали искорки. Доктор отвернулся к окну, пряча собственную улыбку. — Будет, — буркнул он. — Куда ж ты денешься. Они пили горячий шоколад, смотрели на заснеженную улицу. Дотторе был счастлив. Да, как бы он не отрицал, ему было хорошо. Они допили шоколад, Дотторе, конечно, морщился после каждого глотка, но всё равно опустошил кружку до дна. Панталоне пил с удовольствием, иногда поглядывая на Доктора поверх своей чашки и улыбаясь краешком губ. Когда вышли на улицу, снег снова пошёл, но он был не таким сильным как днем. — Проводишь меня? — спросил Панталоне. — Провожу, — ответил Дотторе. — Только нужно быстрее, я продолжу работать. — Отдыхай сегодня, завтра продолжишь. — Ой, ну началось. Не будь ты нянечкой. Они шли по тем же переулкам, что и несколько часов назад, но теперь всё выглядело иначе. Фонари горели теплее, снег блестел ярче, и даже редкие прохожие не раздражали. Или это воображение Доктора после столь яркой прогулки? Дотторе поймал себя на мысли, что впервые за долгое время не хочет возвращаться в лабораторию. Не хочет считать, чертить, просчитывать, а наоборот хочет остаться здесь, в этом тихом, заснеженном мире, где рядом идёт Панталоне и нет ничего кроме их счастья. Но к сожалению, иллюзии - не для него. — Слушай Лоне, — сказал он, когда они остановились у дома Дельца. Панталоне повернулся, взглянул на него, наклонив голову, показывая, что он весь во внимании. — Ам… Я отдохнул, благодаря тебе и-и.. — Дотторе запнулся, подбирая слова. — Спасибо тебе.. Делец шагнул ближе, положил ладонь на щёку Доктора. — Не льсти мне. — Хихикнул тот. — Вот видишь, а ты не хотел выходить. Дотторе цокнул. — Зайдешь завтра ко мне? — Обязательно. Панталоне вдруг вздрогнул от холода и поморщился, а затем грустно взглянул на Дотторе. — Нам пора, а то заболеем. Тогда до завтра. — Да, точно.. До завтра, свет мой. — Он поцеловал его в щеку, и Панталоне скрылся за дверью, а Дотторе пошёл обратно в лабораторию.

🧪🧪🧪

Гул в ушах стоял сильный. Настолько, что Дотторе не слышал собственного дыхания. И повсюду пахло кровью. Дотторе попытался понять и прикинуть откуда этот отвратительный, металический запах. Он попытался разомкнуть глаза. Веки были тяжёлыми, свет резко резанул по глазу. Он опустил взгляд. Кровь растекалась по чёрным плитам огромной лужей. Она текла из дыры в его груди. «Ах вот оно что, — спокойно подумал Дотторе. — Это от меня пахнет». Его проткнули мечом? Или, может, это рана от чего то другого? Дотторе не мог разобрать в этой красной пелене, но было ясно одно: рана серьёзная. Он лежал в собственной крови. Неужели он не смог? Столько лет подготовки, потраченных сил - и всё закончится здесь и так? Мысль была обидной, в какой то степени нелепой. Однако Дотторе не было страшно. Возможно досадно, и, пожалуй, чуть-чуть грустно. Почему-то. Картинка плыла, двоилась, размывалась на краях. Он не мог разобрать ничего: ни лиц, ни очертаний, ни того, что происходит вокруг. И кто-то звал его. Голос пробивался сквозь звон в ушах, кто-то кричал его имя. И кажется так отчаянно, так громко, словно это могло помочь. Словно если кричать достаточно сильно, то смерть отступит, побоится и уйдёт прочь. Он попытался сконцентрировать взгляд и слух на рядом сидящем человеке. С трудом, по миллиметру, фокусируясь на размытых пятнах, он различил знакомый силуэт. Знакомые руки, перепачканные в его крови. Знакомое лицо, искажённое таким выражением, которого Доктор никогда не видел. Над ним склонился Панталоне. Это было неправильно. Делец не должен был быть здесь. Он должен был ждать в Снежной, что вообще происходит? Делец, который никогда не марал рук, сейчас был перепачкан чужой кровью. Его идеальная причёска растрепалась, вторая рука была залита алым по локоть. Трость валялась в трёх метрах от них. Но самое страшное было в другом. Панталоне плакал. Слёзы текли по его бледному лицу, оставляя дорожки. Панталоне смотрел на него с такой болью, что у самого Доктора защемило внутри, хотя, казалось бы, чему там щемиться, когда грудь пробита насквозь. — Дотторе… — голос Дельца сел до хрипа, Док почти не слышал его, но все же каким-то чудом разбирал каждое почти слово. — Прошу.. не умирай.. Обещай, что продержишься.. Пожалуйста.. Доктор хотел сказать что-то, может успокоить, пошутить, сказать, что всё не так страшно, как кажется, но из горла вырвался только хриплый кашель, и Панталоне вздрогнул, прижимая его сильнее. Делец трясущимися руками нащупал его плечо и сжал так сильно, что побелели костяшки. Дотторе никогда не видел Панталоне таким. Сейчас, перед ним был другой Панталоне, совсем не тот, которого он знает. Доктор не мог вспомнить, плакал ли Панталоне при нем когда-нибудь раньше. Плакал ли вообще? В его памяти не находилось ни одного такого случая. Делец всегда держал себя в руках, однако сейчас все было совсем иначе, и Дотторе вдруг понял, что никогда не хотел этого видеть. В сознании появился тот момент, когда счастливый Делец лежал в снегу, улыбался, вспомнил тот поцелуй.. И то, как он сказал «я тебя люблю». Дотторе зажмурился на секунду, пытаясь удержать это воспоминание, но оно ускользало и таяло. Может, это не было реальностью? Может, это плод его фантазии, порождение умирающего мозга, который в последние минуты пытается утешить сам себя красивой ложью? Ибо даже сейчас, когда кровь текла из груди и холод пробирал до костей, он не понимал - правда ли это происходит? Правда ли он умирает? Боль казалась ненастоящей, звон в ушах слишком громким. А лицо Панталоне над ним - слишком живым, чтобы быть просто галлюцинацией. — Я… умираю?.. — прохрипел Дотторе. Кровь хлынула изо рта, окрашивая зубы в красный. Очень неэстетично для человека его уровня. — Нет. — Голос Дельца дрожал. — Смотри на меня. Смотри на меня, Дотторе, ты не умрёшь, слышишь? Дотторе почувствовал, как силы покидают его. Тепло уходило из тела вместе с кровью, сознание заволакивало серым туманом. «Странно, — подумал он. — Я столько лет готовился к этому моменту, но не думал, что он будет таким… тёплым». — Панталоне, — выдавил он, собирая остатки духа. Слова давались с трудом, каждое как глоток воздуха, которого не хватало. — Я здесь, — Делец наклонился ниже, почти касаясь губами его губ. — Я здесь, Дотторе. — Береги… себя… — прошептал Дотторе. Он говорит ему то, что не успел сказать раньше. — Себя… береги. — Нет, — прошептал Панталоне, и его голос сломался окончательно. — Прошу.. Скоро приедет подмога, все будет хорошо! Смотри на меня, ладно? Дотторе хотел ответить, сказать что-то в последний раз, но веки стали слишком тяжёлыми, мир померк, и он перестал чувствовать чужое дыхание на своих губах. Он закрыл глаза. «Если бы я мог сказать, то сказал бы. Он - лучшее, что случилось в моей никчёмной жизни, жаль, что я не сказал ему этого раньше. Прости, Лоне. Прости… — Подумал Дотторе и провалился во тьму.» Сознание ускользало плавно, хотя он представлял себе это иначе, возможно, резко и быстро. Сначала Дотторе перестал чувствовать пальцы, потом боль из проткнутой груди. Остался только звон в ушах, и тот постепенно затихал. Он успел подумать, что это не худший конец и провалился окончательно. Панталоне сначала не понял. Всё ещё держал его лицо в ладонях, всё ещё шептал: «Смотри на меня, слышишь? Только не уходи. Дотторе..» А потом понял. — Нет! Панталоне никогда так не кричал, в этом крике было столько боли, это была такая невыносимая и немыслимая боль, от которой разрывается грудная клетка и перестаёт биться сердце. Делец тряс его за плечи, не понимая, что это бесполезно. Он уткнулся лицом в мёртвую грудь, все ещё тёплую. Где-то совсем рядом уже подоспели его люди, слышались крики, топот, чьи-то руки пытались оттащить его от тела, Панталоне не отпускал. Панталоне сидел в луже крови и плакал так, как не плакал никогда в жизни. Ведь он никогда не терял того, кого любил по-настоящему. И сейчас для него мир закончился в ту секунду, когда Дотторе закрыл глаза. Он ещё долго сидел на коленях в чужой крови, не чувствуя холода, не замечая ничего. Он сидел и смотрел на бледное лицо человека, который был для всех монстром, злом, кем-то, кто недостоин жизни, но для него - просто Дотторе. И сейчас Его Дотторе мертв. — Я так тебя люблю.. — прошептал он, касаясь губами холодного лба. Где-то в глубине его сознания, там, где не было места иллюзиям, теплилась слабая надежда того, что все же он жив. Делец поднялся, вытирая слёзы окровавленным рукавом. Взял тело Дотторе на руки и пошёл прочь от этого места. Дотторе мёртв.