Грави

      Я встретила его в Баре как раз, когда он вернулся со стороны Радара. Грязный, оборванный и изможденный, ввалился в помещение, едва держась на ногах. Немногословный охранник на входе, постоянной фразой которого было «проходи, не задерживайся!» от удивления заговорил:       — Народ, Меченый вернулся! — даже под маской было видно, как вытянулась его физиономия.       Я висела за дальним столиком и доедала вторую банку тушенки, когда этот бедолага подошел к Бармену.       — Здорово, Меченый! — Поприветствовал тот, — Рад тебя видеть живым.       — Я и сам рад, что жив остался, — ответил сталкер. Было видно, что ему здорово досталось: комбез потрепанный, где пулями, где когтями, а где — воздействием аномалий, на лице довольно глубокие, но уже подсохшие царапины.       Я немного слышала о нем (хотя, кто не слышал ничего о Меченом в Баре?), поэтому решила подойти поближе, посмотреть да послушать, о чем он говорит.       — Да, Меченый, вид у тебя еще тот, — Бармен непонятно зачем натирал гранённый стакан. Клиенты здесь неприхотливые, могут пить и из горла, не то, что из начищенных стаканов. Сталкер же хмыкнул, пошатнулся, но уперся руками в стойку и исподлобья посмотрел на торговца.       — Сам знаю. Лучше скажи, у тебя пожрать сейчас найдется?       — Что за вопросы, сталкер, обижаешь! Чтобы у меня не нашлось чего поесть усталому бродяге? Да в жизни такого не было! — Торговец засуетился, отставил стаканы, забросил полотенце на шею и двинулся в глубь своей конторы. Вернулся через пару минут уже с миской картошки и жареного мяса. Он знал, что потерявший Меченый никогда не берет ничего в долг, а если расплачивается, то хорошо, поэтому не стал жмотничать. Покопался под прилавком и выставил в добавок к принесенной еде еще пару больших банок тушенки, бутылку водки и почему-то коробок сникерсов.       А Меченый, будто подтверждая его догадки о хорошей оплате, устало снял рюкзак с плеч, открыл его, порылся и выложил на прилавок то, о чем я только слышать могла: два Лунных света, Черное солнце, Серебряную паутину и Сердце химеры. По слухам, первый артефакт наделял носителя невосприимчивым к разной химии, Солнце отражало пси-излучение, Паутина делала кожу человека прочнее, а с Сердцем химеры можно было хоть голым лезть в атомный реактор. По слухам такие артефакты попадаются только настоящим счастливчикам и стоят невероятных денег. Немногочисленные посетители Бара дружно уставились на того, кто притащил столько дорогущего хабара, но Меченый словно не замечая их, и залез снова в рюкзак.       — Слушай, хорош, а? — Бармен сам от такого опешил, — Это черезчур большая плата за обычный обед и запас сухпайка.       Меченый поднял голову и заговорил уже тише:       — Мне нужен не только обед. «Берилл», новенький ВАЛ и побольше патронов к нему, а еще — научные или военные аптечки и антирад, можно водки, а еще лучше — шоколада. Килограмма два. А не вот эти конфеты, — он неодобрительно кивнул на коробок сникерсов.       — Ну, ни фига себе набор! Ты до Монолита дойти собрался, что ли?       — Почти, — Меченый криво ухмыльнулся, — В Припять мне надо. Если ты еще помнишь — я ищу Стрелка, а с ним свое прошлое, — с этими словами он как-то горестно вздохнул, достал из поясного кармана желтую Душу и положил к остальным артефактам.       — А это добавка за оперативность.       Бармен опасливо покосился на бродягу — ему показалось, что тот изрядно не в себе.       — Ладно, дело твое. За такой хабар еще и не то попросить можно, хотя непонятно, как в таком состоянии ты куда-то собираешься идти. Тебе бы отлежаться. Но это так, совет старого торгаша, можешь его не слушать. Я дам тебе, чего ты просишь.       — Вот и замечательно, — Меченый хлопнул по столешнице ладонью, взял миску с едой, хотел было направиться за ближайший стол, чтоб наесться наконец, как вдруг что-то пошло не так. Видимо, Душа как-то поддерживала его измочаленный организм в нормальном состоянии, а теперь, лишившись этой поддержки, все посыпалось к чертовой матери. Сталкер неловко пошатнулся, успел поставить миску обратно и рухнул на пол.       — Эй, Меченый, ты чего? — Окликнул его Бармен и поспешил из-за стойки. Я тоже выбралась из-за стола и подошла к ним. Остальные посетители Бара, привыкшие к подобным вещам, сидели на своих местах, только один какой-то бродяга тоскливо вздохнул — еще одна смерть намечалась.       Бармен тем временем развернул сталкера на спину, приподнял ему голову. Того колотило, широко раскрытые глаза остекленело уставились в потолок.       — Тихо, тихо, терпи. Сейчас помогут, — буркнул торгаш и со знанием дела подхватил его под мышки.       — Ну, чего стоишь? — обратился уже ко мне, ибо я была ближе всех, — Хватай за ноги, понесли в лазарет!       Я схватила, и тут сталкера затрясло сильнее, он хрипло застонал, задергался, словно пытаясь вырваться. Мы с торговцем едва удержали его, но он так же внезапно затих и повис безвольным кулем.       — Чего это с ним? — Спросил один из сталкеров, молодой с круглыми от испуга глазами, видимо новичок. Но ни я, ни Бармен ему не ответили — не до того было.       Лазарет находился на втором этаже здания, где расположился Воронин. Когда мы поднимались по лестнице, Меченый на пару секунд очнулся, странно глянул на меня, потом на Бармена, с трудом выговорил:       — Зря… зря вы воюете… со Свободой… вы... — казалось, он хотел еще что-то сказать, но сил не хватило.       Когда мы занесли его в лазарет нас встретил местный врач. Мужик еще в Афгане был санитаром, за что получил соответствующее прозвище, и в Зоне уже много народу с того света вытащил. Увидев нашу ношу, он указал нам на стол, переоборудованный под медицинский. Мы положили Меченого туда, сами отошли в сторону, давая возможность Афганцу осмотреть пациента. Минут десять он возился с ним: расстегнул драный комбез, как мог задрал одежду, осмотрел со всех сторон, поводил над телом каким-то приборчиком (дозиметром, что ли?). Затем подозрительно бодро заговорил:       — Да, Меченый, ну ты и вляпался! Но ничего, ты мужик крепкий, отлежишься и еще побегаешь по Зоне, — я видела, как врач что-то ввел сталкеру в вену, и тот разом как-то вытянулся, задышал глубже, чаще, поерзал на столе. А затем я услышала его голос:       — Хорош заливать, Афганец, я знаю… во что влез. Насколько все плохо? — Язык у него изрядно заплетался от той дряни, которую ему ввел медик.       — Да, чего плохо? Я же говорю, ты еще всю Зону обойдешь, только отдохнуть надо. Ты истощен и радиации нахватался, но ничего, антирад в той бодяге, что я тебе уколол, присутствует. Побудешь тут недельку, подлечишься, и можешь бежать дальше.       Меченый досадливо мотнул головой и закрыл глаза.       Афганец сделал вид, что не заметил, подошел к нам, жестом показал, чтобы мы вышли и сам вышел следом.       — Что с ним? — Спросил Бармен, когда врач закрыл дверь.       — Плохи дела… Скорее всего, жить ему до утра осталось.       — Как?! — Невольно выкрикнула я.       — Да не ори ты! — Шикнул на меня Бармен.       — Он влез в какую-то химическую аномалию. По следам на комбезе похоже, что Слюни кровососа или Пиявка. Паршивая штука, разрушает клетки крови и нервную систему…       — И что, нельзя ничем помочь? — Спросила я. От этой новости в груди чего-то защемило так, будто моему… другу вынесли приговор, а не незнакомому человеку.       Бармен молча опустил взгляд. Было видно, что и ему от услышанного паршиво стало. Он уже давно знал Меченого. Отчаянный парень, в погоне за утраченным прошлым бросался в огонь и в воду. Медик только тяжело вздохнул.       — Помочь ему может только хорошая сборка артефактов, но где же ты ее найдешь? Такое, разве что, у ученых на Янтаре есть.       — Постой! Он тут кое-что принес! — Бармен, довольно быстро для своего возраста и комплекции, выскочил из коридора, спустился по лестнице на улицу. А еще через пару минут снова появился перед нами, с рюкзаком Меченого в руках.       Афганец начал перебирать артефакты, находящиеся в нем, но ничего подходящего не было. Даже желтая Душа была отложена в сторону. Афганец сказал, что она толком не поможет, потому что организм уже истощен. Нужно пару больших Искр или Черное пламя, а еще Ночная звезда. Первые каким-то образом восстанавливают нервную систему после разных поражений, а второй остановит процесс разрушения кровяных клеток. Душа в сборке с ними ускорит процесс регенерации.       Да… Такие артефакты попадаются очень редко, и где их достать — я не знала, тем более за ночь.       — А можно хотя бы рядом с ним побыть? — Дурацкая идея, но я спросила. Бармен скептически глянул на меня, мол, зачем тебе это, ты же его первый раз в жизни видишь. Но я не отстала.       — Если хочешь — оставайся, но чем ты ему поможешь? — Хмуро спросил он, собираясь уходить.       — Хотя бы воды подам, если попросит.       Афганец фыркнул, Бармен почесал затылок. Обычно у них никто с таким не заморачивался. Сестер милосердия в Зоне не было, а немногочисленные медики редко когда долго возились с обреченными. Зачастую…помогали им скорее отправиться в мир иной.       — Дело твое, малая. Хочешь увидеть, как он помрет — оставайся.       В ответе Афганца прозвучало мрачное неодобрение, но я все равно осталась. И, когда они ушли, села под дверь лазарета и стала лихорадочно соображать, где можно достать необходимые артефакты.