Ошибка системы

После официального приёма, который больше напоминал очную ставку, Санзу повёл Эмилию к лифтам, ведущим не вверх, а вниз, в подземный паркинг. На этот раз её везли не в матовом седане, а в спортивном "Ниссане ГТ-Р" последней модели, который рычал так громко, что разговаривать было невозможно. Впрочем, Санзу и не горел желанием общаться. Они остановились у высотки в престижном районе Роппонги. Этот небоскрёб выглядел ещё более шикарно, чем штаб-квартира "Бонтена". — Коконой выделил тебе это. Апартаменты на 42-м этаже, — бросил Санзу, передавая ей магнитный ключ-карту. — Уровни доступа в штаб, в твой офис и в эту квартиру уже активированы на твой биометрический профиль. Не потеряй карту, иначе будешь ждать, пока я соизволю её разблокировать. — Я хакер, Хару, — Эмилия взяла карту, улыбнувшись. — Если я потеряю карту, я просто перепишу протокол безопасности замка. Это займёт меньше времени, чем звонок тебе. Санзу резко затормозил, остановившись прямо перед её лицом. Шрамы в уголках его рта опасно изогнулись. Взгляд голубых глаз был ледяным. — Ещё раз назовёшь меня "Хару" — и я проверю, насколько быстро твой протокол безопасности справится с пулей в лоб, — прошипел он. — В "Бонтене" есть субординация. Для тебя я — Заместитель главы. Поняла? Эмилия посмотрела ему прямо в глаза, не отстраняясь ни на миллиметр. Её сердце колотилось, но она не собиралась показывать страх. — Поняла. Заместитель главы. — Она сделала акцент на каждом слове, вежливо, но с явным намёком на то, что это её не пугает. — Могу идти? Санзу, не говоря больше ни слова, отступил и направился к выходу из лобби, оставив её одну. Апартаменты оказались воплощением "тихой роскоши", о которой она только читала. Огромное пространство, панорамные окна с видом на ночной Токио, минималистичный дизайн в спокойных бежевых и серых тонах. Никаких кричащих логотипов, только кашемировые пледы, мебель из натурального дерева и передовая система "умный дом", которая сразу же приветливо мигнула, распознавая её профиль. Коко действительно знал толк в деньгах и комфорте. Это было идеальное логово. Место, где она могла быть собой, без масок и без необходимости постоянно оглядываться. В ту же ночь, не дожидаясь утра, Эмилия распаковала ноутбук. Сказать, что работа в "Бонтене" была простой, — значит соврать. Те самые "зависшие счета", о которых говорил Майки, оказались не просто защищены, а замурованы под многослойными шифрами швейцарского банка и Интерпола. — "Творческий подход", значит? — пробормотала Эмилия, попивая уже третью чашку свежесваренного кофе. — Ладно, посмотрим, чья возьмёт. К трём часам ночи на экранах заплясали зелёные каскады данных. Ей пришлось применить метод социальной инженерии, взломать личный аккаунт одного из менеджеров банка, чтобы получить доступ к промежуточному серверу, и оттуда, используя уязвимость "нулевого дня" в системе аутентификации, проникнуть в закрытый сектор. Это было чистое, "серое" искусство. Никаких краж, никаких следов. Она просто заставила систему поверить, что этот транш — абсолютно легальный перевод, который ожидали уже много лет. Миллионы евро начали медленно перетекать в криптокошельки "Бонтена", дробясь и рассеиваясь через тысячи подставных счетов. Она закончила к пяти утра. Усталость навалилась свинцовым грузом. Эмилия вышла на балкон, подставляя лицо прохладному воздуху Токио. Внизу, за 42-мя этажами, город всё ещё спал, но в некоторых окнах уже загорались огни. — Теперь вы точно не отпустите меня обратно, — тихо произнесла она, глядя на рассвет. В её голосе не было страха. Только усталое удовлетворение от хорошо проделанной работы. И ещё что-то... странное, непонятное, что появилось в её душе после взгляда Майки. Он не просто дал ей работу. Он дал ей вызов. И, кажется, ей это начало нравиться.