Тысяча йен на кону

Дело было в старом заброшенном корпусе. После десятой партии шахмат в ничью Дазай с Фёдором заметно заскучали. Даже Николая нет, который своим хаосом мог бы разрядить обстановку. И так получилось, что речь зашла о девушках... — Я, если захочу, любую могу заполучить. У меня куча поклонниц и столько же разбитых девичьих сердец. — Дазай передвинул фигуру короля с одной клетки на другую. — Понятно. — Фёдор хмыкнул и перелистнул страницу русской классики. Дазай выпрямился. Такой ответ явно не устраивал его, а очень хотелось поиграть на струнах безвинной душеньки Фёдора и посмотреть, действительно ли он такой загадочный тихий мальчик с задней парты. И просто развеять наконец эту скуку. — В смысле «понятно»? Вот у тебя сколько девушек было? Фёдор оторвал взгляд от книги и взглянул на одноклассника. Для Дазая это, может, и был обычный вопрос, но не для Фёдора точно. Но задано это было с такой уверенностью, что было скорее забавно. — Так тебе и ответить, да? — Ну да, а что? Ой, я кажется понял! — Дазай усмехнулся и откинулся на спинку стула. От скуки не осталось и следа, и он заложил руки за голову. — У тебя вообще отношений не было. Могу поспорить, ты даже обычной женской груди не видел по-настоящему, только на фотографиях. — Я интересуюсь более высокими, духовными вещами, чем физиологией, Дазай-кун... — Фёдор с абсолютно спокойным лицом снова уткнулся в книгу, показывая, что не хочет продолжать этот разговор, но Дазая это уже не волновало. — Высокими духовными вещами? Пф, знаешь, как такие люди называются? — Эмпаты. — Инцелы. Вот я сейчас могу поставить две тысячи йен на то, что ты даже в руках их не держал. — И что мне теперь? После твоих слов идти и всех лапать? Дазай рассмеялся. — Так ты признаёшь это, да? — И заглянул прямо Фёдору в лицо. Тот закатил глаза. — Отвали. — Ой, да ладно! Не печалься так по этому поводу, я могу это для тебя устроить запросто. По дружбе. — Не надо. — А тебе вообще девушки интересны? Вот это уже ни в какие рамки не входило, и Фёдор раздражённо захлопнул книгу. — Дазай, ты заебал, по-русски выразиться. — Он поднялся со стула, хватая сумку и запихивая туда любимую русскую классику. — Не, ты не подумай, я вообще очень лояльный к этой всей теме. Просто иногда вы с Николаем так близки. Может, вы сбежали в Японию, чтобы никто вам не помешал? — Почти успокаивающе заговорил Дазай. Но он совершенно не скрывал, что ему безумно весело от того, что Фёдор так завёлся. Кажется, он нашёл ту точку, чтобы наконец вывести его из себя. А сам Фёдор ненавидел, что сейчас даёт Дазаю повод на себя влиять. — То же самое могу про тебя и Чую Накахару сказать. — Выдал русский на эмоциях. — Вот вы вроде так друг друга ненавидите, а про вас такие слухи ходят. — О, да?! И что за слухи? Странно, что они до меня не дошли. — Наигранно озадаченно протянул Дазай. Слухи, конечно, были, но никогда не напрягали — ведь что Дазаю, что Чуе удавалось поддерживать статус врагов. К тому же у Чуи была девушка. Если слухи и были, то они стремительно затухали, как только появлялись. И это подтвердилось тем, что Фёдор явно затягивал с ответом, и Дазай решил не дожидаться, пока он что-нибудь насочиняет. — Ну давай поспорим? Если за месяц ты найдёшь себе девчонку, я больше никогда не посмею поднять эту тему. — А ты уверен, что любого можешь заполучить? — прозвучало внезапно. — Конечно. Перед тобой самый очаровательный и харизматичный парень. — Он улыбнулся, приложив руку к груди. — Раз так, то заполучи расположение... — Фёдор обвёл взглядом комнату, вспоминая, — например, нашего новенького Ацуши. Или, на худой конец, можешь рискнуть и поцеловать Чую-сана. Дазай даже брови вскинул от такого заявления. — Чего? А ты сам бы попробовал... Ацуши не мой типаж, я его даже узнать хорошенько не успел. А Чуя... — Дазай сморщился, словно мыло попробовал, — мы же враги, зачем мне его целовать? — Ссышь? Значит, не верю в твою «кучу поклонников и разбитых сердец». — Фёдор победно скрестил руки на груди. Дазай нахмурился и задумался. — Ладно. Я попробую и того и другого, так и быть, но с компенсацией в случае неудачи и нанесения ущерба здоровью... — Ещё чего. — Да, и точка. А ты уговоришь какую-нибудь девушку дать потрогать себя за грудь. — Нет. Я не буду трогать девушку за грудь. Максимум, что я сделаю, — это просто найду и всё, ясно? — Ну ладно-ладно... Срок — одна неделя. Выигрыш — три тысячи йен. — Сколько? Мне на что жить тогда? — Ладно, две пятьсот. — Дазай. — Ну хорошо-хорошо... Тысяча. Нормально? — Идёт. И они пожали друг другу руки.

***

На следующий день Дазай начал действовать. Начать он решил с Ацуши, потому что не хотел напугать его своим разбитым носом или фонарём под глазом, что вполне возможно после поцелуя с Чуей. У Дазая мурашки пошли от такой картины в голове: он и Чуя сосутся в туалетной кабинке. Жесть полная. А с Ацуши больше шансов, и тот хотя бы его не изобьёт. Хотя кто его знает. На обеденной перемене Дазай подошёл к своей цели, которая мирно сидела на скамейке в школьном дворе с ланчбоксом на коленях, спокойно поглощая обед и наслаждаясь хорошей погодой. Дазай решил: его надо удивить, показать, что намерения совершенно чисты. Поэтому он выпросил у отца по одной штуке разных фруктов, которые в Японии были довольно дорогие, и не каждый мог их себе позволить каждый день. Даже постарался красиво их нарезать и разложить в контейнер. Это вполне могло сойти за настоящую симпатию, думал Дазай, но на деле он делал это ради своей гордости. — Ацуши-кун... Накаджима разворачивается и слегка улыбается: — Ой, здравствуй, Дазай-сан. Присаживайся, пообедаем вместе. — Ох, Ацуши... Ты так добр. Никто не хочет со мной обедать, представляешь? — И он состроил грустную мордашку. Ацуши, сочувствуя, вздохнул. — Я хочу пообедать с тобой. — Правда? Я так счастлив. Спасибо, это очень много для меня значит. — Шатен улыбнулся грустно, вытаскивая контейнер из сумки. — Ну что ты, это же... обычное дело. — У меня есть кое-что для тебя. Та-дам. И он раскрыл контейнер с немного растрёпанными, но фруктами. Ацуши удивился: — Ого, ничего себе! Подожди... Для меня? — Конечно. Я тебя угощаю, просто потому что ты хороший человек, Ацуши-кун. И в эту секунду Дазай подумал, не слишком ли слащаво это прозвучало именно от него самого. Да чтоб он когда-нибудь сказал кому-то что-то подобное? Он даже испугался на секунду, что цель сейчас догадается и сорвётся с крючка, но виду не подал. Но, похоже, для Ацуши это действительно было непривычно, но в целом, а не именно от Дазая. Он слегка покраснел и принялся благодарить одноклассника безостановочно, пока Дазай не покачал головой: — Ну-ну, хватит, ты меня смущаешь. Держи. Для меня это копейки. Ацуши благоговейно принял контейнер, боясь что-нибудь испортить. Он взял зубочистку и проткнул кусочек киви, кладя его в рот и прикрывая глаза. — Так вкусно. Спасибо большое. Но я не думаю, что заслуживаю такого подарка. Лицо Накаджимы сделалось виноватым. Дазай махнул рукой. — Пустяк. Почему бы не сделать подарок человеку, который тебе приятен. — И посмотрел в сторону, типа смутился. А Ацуши смутился на самом деле и тоже отвёл взгляд, но затем спросил вдруг: — А ты что-нибудь хочешь? От меня. Шатен снова повернул голову, глядя на Накаджиму, который теперь стал более серьёзным и смотрел прямо Дазаю в глаза. Да, вот оно — Дазай перегнул со своей красноречивостью, столкнувшись с неожиданной проницательностью новенького. Проблема как раз в том, что Дазай хочет от него, но не говорить же это напрямую. — Нет. Ничего. — Ой, ладно врать, Дазай-сан. — Ацуши улыбнулся, тихонько толкнув его в плечо. — Ты не можешь сделать такой дорогой подарок просто так, с ничего. Давай рассказывай. Дазай вздохнул. Ещё не всё потеряно. — Эх, ладно, тебя не проведёшь. Просто с тех пор, как ты появился в нашем классе, что-то... изменилось. У меня внутри. Ацуши замер на полпути ко рту с кусочком клубники. — Что изменилось? Дазай вздохнул глубоко и отвернулся, пытаясь собраться, ведь сейчас он будет совершать самый тупой и кринжовый поступок в своей жизни. Он берёт его за руку, в которой был кусочек клубники. — Ацуши-кун... Давай встречаться. В этот момент подул несильный ветер и качнул ветки сакуры, срывая с неё несколько лепестков и кружа их вокруг парочки. Типичный кадр из аниме-романтики. Но продолжение оказалось совсем неромантичным. Глаза Ацуши расширились, кусочек клубники упал с зубочистки, задел школьные брюки Дазая и шлёпнулся на землю. Упс... — Дазай-сан... Я, конечно, признателен. Мне очень приятно осознавать, что я вам небезразличен, но... извините. Я не могу ответить взаимностью... Ацуши очень старался остаться максимально вежливым, даже на уважительную форму речи перешёл, но нельзя было игнорировать очевидный стыдливый румянец на его щеках. Ему никогда не признавались в любви, и свой первый раз он представлял не так. Усугублялось это всё тем, что некоторые люди стали коситься на парочку под сакурой и шептаться. Но Ацуши был искренен и честен в своём ответе и не хотел обидеть Дазая, даже если его предложение — фальшь, о чём он не знал. — А теперь, не могли бы вы, пожалуйста, отпустить мою руку... — продолжил Ацуши, пытаясь вырваться из хватки, так как этот интимный и неловкий момент затягивался, а взгляды со стороны становились всё более очевидными. Он замер, глядя на Ацуши, которому становилось некомфортнее с каждой пройденной секундой. И тут же отпрыгнул, будто его током ударило. Внезапное осознание заставило щёки вспыхнуть, осмотреться по сторонам и задержаться на группе хихикающих девчонок. — Мне жаль... — только и смог промямлить шатен, прежде чем схватить сумку и свалиться прочь.

***

Достоевский же действовал более осторожно и для начала решил рассмотреть возможный контингент. Йосано, Кёку и Люси он сразу отмёл, потому что они одноклассницы. Йосано тем более под защитой Чуи, так что это вообще красное поле. Люси в основном сама по себе, к тому же у неё вроде бы уже был парень, а Кёка... Это Кёка. Она и так на него смотрит не очень-то по-доброму. Ещё вытащит нож и убьёт его к чертям... Поэтому он сразу начал с параллельных классов. Есть, например, Наоми Танидзаки, но... Она так цепляется за своего брата, ни на шаг от него не отходит. Отметаем. Есть Ичиё Хигучи и Гин Акутагава. Но они тоже «привязаны», у них тоже есть мужское окружение, да и сам Фёдор с ними никогда не общался, и с этим типом, Акутагавой Рюноске, иметь дело не хотелось. И тогда Фёдор подумал, а что, если найти кого-то постарше? Что насчёт учительницы химии, Коё Одзаки? Она красивая, справедливая, добрая и понимающая молодая женщина. Дазай обзавидуется... Стоп. Он сейчас серьёзно? Фёдор даже потряс головой, отгоняя эту мысль. Не обязательно же искать девушку в своей школе? Можно посмотреть и на другие. Например, женская гимназия на другом конце города. Фёдор проходил мимо однажды. Там вполне приличные девочки, и одна ему даже запомнилась. Её вроде звали... Агата? Агата Кристи, точно. Одна из лучших учениц, занимается теннисом, начитанная, разбирается в чае и имеет хорошие манеры, что свойственно для среднестатистической девушки в таком учебном учреждении. Это всё Фёдор узнал из её странички в Инстаграме, которую она активно вела. Ещё она красивая — светлые волосы, голубые глаза. А Фёдору нравился такой типаж внешности, как бы он не хотел это признавать. Только вот они не виделись никогда. Написать в личку? У Фёдора страница пустая, и скачал он это только для того, чтобы побольше узнать об Агате. Она вряд ли захочет с ним общаться и вообще отвечать, ведь сколько таких, как он, пишет ей в день? Наверное, много. Брюнет вздохнул и положил голову на парту. Может, вообще рассказать всё Николаю, когда тот вернётся, переодеть его в девушку — его и так частенько путают с противоположным полом, — и представить Дазаю как любовь всей своей жизни? Но Дазай же не идиот. А жаль. И он всё же снова взялся за телефон. Попытка не пытка. И на удивление она ответила вечером. Фёдор даже занервничал немного. Он ледяной рукой потянулся к телефону и увидел: «Привет, Фёдор. Из какой ты школы?» Ничего себе. Значит, она не такого уж и высокого о себе мнения, как производили впечатление её фотки и описание в профиле. Он незамедлительно ответил, и они даже разговорились — о непростой жизни в другой стране, о чае, о литературе... И договорились встретиться на следующий день, вечером. А это значило, что Фёдору придётся сразу после школы идти в парк, и он даже не успеет прихорошиться. И это даже лучше — если он не будет строить из себя неизвестно что, как Дазай, а предстанет обычным школьником Федей. То есть Фёдором. Он же не младшеклашка уже. Федя он для Николая, потому что тот привык так его называть. А что бы сказать такого при встрече с Агатой? «Привет. Я Фёдор, интересуюсь высокими духовными вещами. Будешь моей девушкой на месяц?» Бред. Фёдор действительно не искал отношений. Это же всего лишь спор. Нужно просто найти подходящего человека. Не привязываться и не усложнять. Николая он предать не может. Потому что ещё в России они друг другу поклялись быть вместе. И слова Дазая: «...вы с Николаем так близки...» были отчасти правдой. Только ни Николай, ни Фёдор не хотели признавать это. Так проще жить, проще днём в школе быть странной парочкой друзей-иностранцев, а вечером возвращаться в однокомнатную съёмную квартиру, где всё слишком привычно. Конечно, Достоевскому хотелось выиграть в споре, но жертвовать другом ради жалкой суммы — это просто смешно. И честно, глубоко в душе, Фёдор никогда этого не признает, но Николай был важнее. И если их спокойный быт будет под угрозой, то Фёдору не было жалко ни тысячу, ни десять тысяч. Главное, чтоб Коля это всё не узнал, иначе зазнается совсем и вообще не отлипнет. Но свидание уже было запланировано, и нужно было сходить. И вот он выходит из школы, оборачивается на секунду, глядя в отражение в стекле двери. Если не считать его немного уставшего вида, то выглядел он вполне опрятно, только лёгкий ветерок иногда, будто ради шутки, колыхал выбившиеся волосинки из его тёмного каре чуть выше плеч. Выходя за школьные ворота, взгляд поймал Дазая и Чую, уходящих за угол. Фёдор сомневался, что всё закончится так, как он представил, но Дазай был слишком напряжён, а недовольное лицо Чуи ставило все точки над i. Мысленно пожелав удачи Дазаю, Достоевский поспешил в парк. И вот он увидел её, сидящую на скамейке под деревом. Фёдор прищурился — всё-таки чтение книг под тусклым светом давало о себе знать. Блондинистые волосы были собраны в два длинных хвоста, нежно-голубая матроска с длинными рукавами и тёмно-синяя юбка, а в руке — школьная прямоугольная сумка коричневого цвета. Она почувствовала на себе взгляд и подняла глаза от телефона, а затем встала, встречая его с лёгкой улыбкой. Значит, узнала — ведь он всё же отправил ей свою фото перед встречей. А фото у него было одно, в школьном пропуске. Но она сказала, что не может встретиться с тем, кого даже не видела. Пришлось доказать, что он не японский сорокалетний хикка с жирным пузом и щетиной. — Привет. — Привет, Фёдор-сан. Выглядишь... как на фото. — Это хорошо. Значит, жизнь в Японии не так уж сильно меня потрепала. Агата тихо усмехнулась. — Конечно. Всё в порядке. — Не думал, что ты согласишься встретиться. — Почему же? После того, как ты начал цитировать Ницше, я не могла упустить такую возможность... — Ясно. Но я думал, это произошло после разговоров о чае. Оба хихикнули. — Это тоже. Но на самом деле у меня перенесли занятия по теннису. — Ответила Агата. Они побродили немного по парку, и разговор шёл довольно легко, так что Фёдор расслабился и даже не заметил, как они вышли из парка и свернули по направлению к набережной. За разговором выяснилось, что на самом деле Агата не такая уж популярная девушка. Она поделилась, что, живя в Англии, у неё было гораздо больше желающих с ней познакомиться, чем здесь. А теперь по большей части ей писали, чтобы сказать, какая она «каваи», и запланировать встречи, которые так ни разу и не случились. И у неё самой почти всё время занимала учёба, а у Фёдора в этом плане было гораздо свободнее. Так же он узнал, что Агата хорошо знакома с его одноклассницей Люси, и она спросила, в каких отношениях он с ней. — Она считает меня странным и искренне не понимает, почему Дазай, цитирую, «со мной возится». — О, я слышала о Дазае Осаму, да? Популярный парень в вашей школе, с богатыми родителями. — Да, он. — А почему он с тобой возится? — Она взглянула на него. — Мы просто играем в шахматы в старом корпусе, — Фёдор пожал плечами, — болтаем о всяком... Он не типичный высокомерный богатый мальчик, как ты, возможно, думала. Я бы даже сказал, он интересный. И... Фёдор замолчал. Стоило ли выдавать подробности о заключённом ранее пари? Вдруг Агата обидится. Но она переспросила: — И? Что? — В общем, Агата. — Он остановился и повернулся к ней. — Я не знаю, как ты к этому отнесёшься, но заранее извини. Я заключил спор с Дазаем, что за неделю найду девушку. И, чтобы выиграть, написал тебе. Я не ищу отношений с девушкой, потому что у меня есть... эм... человек, который мне не безразличен. Агата моргнула и вдруг тихо рассмеялась. — О, какой ты откровенный, Фёдор. Что ж, благодарю за честность. Но я тоже не ищу отношений ни с кем, можешь не беспокоиться. И если тебе это поможет, то так и быть. Мы можем сделать фото-подтверждение, что ты нашёл девушку, если тебе это поможет победить. — Она вытащила из сумки телефон. Фёдор виновато улыбнулся и покачал головой. — Совсем не обязательно. Я хочу проиграть намеренно.

***

— Тебе лучше не тратить моё время зря, Дазай. — сказал Чуя сквозь сжатые зубы. — Ой, расслабься, Чуя-кун! Мне нужно просто показать тебе кое-что важное. — Отмахнулся шатен, идя чуть впереди на задний двор школы, где нет — или хотя бы меньше — любопытных глаз и есть пути побега. — Звучит как идиотская уловка... Ладно. Но если ты сотворишь какую-нибудь глупость... — Да-да, знаю... Я уже морально готов. — А надо физически. Чуя остановился, а Дазай прошёл чуть вперёд, быстро и повторно просканировав местность. — Ну и что, клоун? — бросил Чуя, в нетерпении поскорее уйти отсюда. — Будешь мне глазки строить? Что ты хотел мне показать? Дазай вдохнул поглубже. — Всё, что тебе нужно сейчас, — это закрыть глаза... Чуя цокнул и резко развернулся, уходя. — Иди к чёрту. Дазай догоняет его, хватает за локоть и кричит возмущённо: — Стой! Ты даже не дослушал!... — Я не буду слушать твой бред. Отпусти, или я тебе втащу. Рыжий попытался выдернуть локоть, но Дазай держал на удивление крепко. Он повернул низкого лицом к себе и положил руки ему на плечи. Чуя даже замер от такого поворота событий. — Чуя, обещай, что не убьёшь меня... Проходит всего пара секунд, за которые Дазай наклоняется, быстро касается губ Чуи своими и отстраняется. А дальше по всей школьной территории разносились крики «Я УБЬЮ ТЕБЯ, УБЛЮДОК!» и два парня — один рыжий, другой шатен — выбежали за ворота. Директор школы, Фукудзава Юкити, проводил их взглядом сквозь окно третьего этажа, сделал глоток чая и тихо выдохнул: — Эх... Дети.

***

Солнце близилось к закату, заливая окрестности оранжевым светом. Фёдор проводил Агату до остановки, и перед тем как попрощаться, она сказала: — Что ж, до встречи. — Она тепло улыбнулась. — Напиши мне, как будет время. — Хорошо. — И удачи вам с Николаем. — Спасибо. — Он смущённо отвёл глаза. Агата хихикнула: — Ты классный. — Сказала она на прощанье, прежде чем зайти в подъехавший автобус. Фёдор помахал ей рукой и двинулся дальше. Отсюда до дома далековато, и Фёдор вытащил телефон, чтобы посмотреть, успеет ли он на свой автобус. Но в этот момент его телефон звякнул, и всплыло сообщение от Гоголя: «Федя, я в аэропорту ^^ Скоро прилечу ✈️ Не скучай и не теряй !!!!» И Фёдор почувствовал, как уголки его губ потянулись вверх, а в груди разлилось тепло, и сердце застучало быстрее от волнения. Но ответил он коротким: «Жду)» И забыл даже, зачем телефон доставал, и пошёл дальше. Разговор с Агатой воодушевил его. Он рассказал ей о Николае, и она была тронута таким искренним признанием и посоветовала не терять время на глупые споры. И когда Фёдор вернулся в ещё пока тихую квартиру, он первым делом нашёл свою книгу, перечитанную раз десять, куда иногда откладывал деньги на «чёрный день», и вытащил оттуда купюру в тысячу йен. И он не жалел, ведь там, в аэропорту, Николай ждёт своего рейса и со дня на день должен прилететь обратно на учёбу. И к Фёдору.

***

К концу недели Дазай с Фёдором снова встретились в старом корпусе. Войдя в помещение, где обычно проходили их встречи, Фёдор увидел, что Дазай пришёл раньше и сидел на пыльном подоконнике, смотрясь в карманное зеркало, а на переносице шатена прилеплен пластырь, из-под которого были видны красные пятна и отёки под глазами. Ну и видок, думает Фёдор, но вслух ничего не говорит. Они даже не здороваются. Достоевский снимает сумку с плеча и садится на стул, и Дазай слезает с подоконника с большей осторожностью, чем раньше, подходит и садится напротив. — Больно? — Ещё спрашиваешь... До сих пор голова кружится. Фёдор кивнул, принимая информацию, и потянулся к сумке, раскрыл её, выискивая ту самую злосчастную купюру. Он вытащил её, расправил, задумчиво глядя на блестящую бумажку, которая на самом деле ничего не стоила в споре. А затем вытянул руку и положил её перед Дазаем. — Ты выиграл. Шатен поднимает взгляд, глядя на деньги, но за ними не тянется, а скрещивает руки на груди, задумчиво уставившись на стол. Он поднял руку и потёр разбитый нос сквозь пластырь, чувствуя жгучую боль и морщась слегка. — Не хочу. Неинтересно. Оба ушли вскоре, оставив тишину, нарушаемую звуками с улицы из-за приоткрытого окна. В лучах солнца кружились частички пыли, а на столе так и остались лежать тысяча йен.