На двоих

Не было ни капли святого в этом чувстве, жесте, реакции. То даже не страсть, а только похоть в яркой обёртке. И всё-таки он не мог оторвать взгляда от парня. Бармен готовил коктейли, в такт музыке гитариста на сцене подёргивал головой и, словно вдруг вспоминая о клиентах, поднимал взгляд на них. «Заказ готов». Парень сидел за стойкой наедине со стаканом, наполненным ярко-оранжевым напитком, — будь то апельсиновый сок на первый взгляд. Молчал, ни разу не взглянул на часы. Кайл краешком глаз следил за ним, в какой-то момент отвлёкшись на сообщения супруги. Просила заехать за детьми к её родителям. Конечно. Дети, жена. Так что он забыл здесь? — Добавь льда, пожалуйста, — приглушённо донёсся голос человека, интриговавшего одним своим присутствием. Кайл мотнул головой, снова разглядывая его. Уже не прячась. — А? Кайл покраснел, осознав, что звук вырвался вслух. Он точно знал, что обращались не к нему, но чужой голос так хотелось услышать внятно: увеличить чёткость — и он невольно вопрошал. На него с недоумением взглянули. Воздух в груди стал таким тяжёлым. — Простите, я думал, вы ко мне обратились, — объяснился он, глядя прямо ему в лицо. Жадно внимал чужим глазам на бледном привлекательном лице. Он чувствовал магнетизм к этому неизвестному, и подсознание льстило, подкидывая ему эгоистичной окраски мысли: «Наверняка я тоже ему интересен». С чего бы. Губы до этого сжатые, покусанные вдруг раздвинулись — улыбка. Заалели местами, крошечные ранки открылись. — Здесь замечательное место, — обратились непременно к нему. Надежда потеплела в груди. Аккуратные пальцы провели по голове, пригладив свои золотистые, под тёплым освещением напоминавшие выжженное солнцем поле волосы. Те отросли и прикрывали глаза, отчего он часто их трогал, пытаясь упорядочить хаос. У Кайла перехватывало горло, он боялся сказать что-то не то, очарованный незнакомцем. А тот, пользуясь случаем, словно нарочно неотрывно наблюдал за ним. — Как тебя зовут? — он закашлялся, ощущая хрипотцу в голосе. Всё так выдаёт его интерес. — Кенни, — чуть прищурился, произнеся. Музыка стала чуть громче, мир вокруг словно огородился стеной, оставляя их наедине. По крайней мере, восприятие Брафловски так играло с ним. — У тебя очень красивое лицо, — сказал он Кенни, забывая, что они здесь не одни. На что Кенни смущённо стал приглаживать волосы, решаясь, что ответить. Посмотрел на него снова, рассмеялся и вдруг покраснел. К бледным щекам прилила кровь, он выглядел сейчас таким живым. — На сколько? — сказал он уже без улыбки. Голубые глаза казались серыми, в них словно что-то потухло. Брафловски растерялся, смутившись как школьник. Слова вдруг вырвали из его арсенала, оставляя голые сравнения. Впрочем, что можно на такое ответить? Что он может сейчас предложить, чтобы показать, как тот притягателен для него? — Пожалуй, как распятие Христа, если рассматривать то как добродетель во имя человечества. Он признался честно. Кенни приложил к губам указательный палец и покачал головой. Не всяко такое услышишь. — Значит, на 30 серебряников? Я так мало стою? — Что? Нет, ты… — Я о деньгах. Нет ничего святого в этом вечере, моменте и между ними. Жена ещё не спала, дожидалась его звонка. «Кайл, ты забрал детей?» — встревоженно донёсся бы её голос, наверняка. Миновав бесплодный разговор, он просто отправил сообщение, что вызывают по работе. Неотложное дело, детей заберёт утром, пусть поужинает сама и ложится спать. Он отлучался редко, и она наверняка не будет сильно против, что он вдруг выбивается из привычного режима. Впрочем, правда ли это не так плохо? Он шёл вслед за Кенни, рассматривая его спину. Молодой человек, высокий и худой, в толстовке, тёмных широких штанах. Одежда была мешковатой, но она шла парню. С некой грацией он прошмыгнул в тёмную улочку. Они отдалялись от бара. Движимый под действием невиданного ему магнита, он шёл за ним. Такие нелепые обстоятельства. Вдруг его притянули к себе и впились в губы поцелуем, крепко сжали ладонь. Удушливой волной окатило. Кайл перехватил инициативу, зарывшись в чужие пряди. Наверное, от волос пахнет солнцем. Такая дурь всё это, он так сильно был им увлечён. Дрожь пробегала по телу, возбуждение накатывало так сильно, что это затрудняло движение. — Здесь неподалёку сдают комнату. Можно пойти туда, — тихо отозвался Маккормик, отстранившись. Несколько ссутулившись, он тяжело дышал. И они остановились в этой комнате на всю ночь. Такое сильное влечение — через час они уже оказались в одной постели. В омут головой. Кайл сжимал его в объятиях, желая слиться в единое целое, физически было мало. Внутри всё горело. Он оставлял следы на чужом теле, желая отпечататься в нём навсегда. Внутри сжирала тревога, словно он пил из разбитой чаши, которую никогда не наполнить до края. Всё вложенное исчезало, ровно так же как минуты: небо светлело, а силы покидали их обоих. Утром всё исчезнет.