Сплин

    «Come» — Adrianne Lenker 26 мая 2021 года. Влюбиться в лучшего друга брата — самое отстойное, что можно было сделать. Я продолжаю испытывать стыд и вину за свои чувства, страх быть отвергнутым и непринятым пожирает меня с ног до головы. Я боюсь лишиться сразу двух близких людей, потерять своё всё. Каждая мысль отдаётся эхом в моём сознании, потому что я не знаю, как поступить правильно. Жгучие слёзы катятся по моему лицу изо дня в день, комок из обиды и боли сидит внутри, запутанные мысли не дают думать разумно. Каждый раз, когда я стараюсь отвести от него взгляд, я чувствую, как сердце больно разрывается внутри. Я знаю, что он не посмотрит в ответ, но от этого понимания не легче.  Чимин захлопывает толстую тетрадку и убирает её под кровать, туда, куда никто никогда не заглядывает. Это его двенадцатая по счёту запись собственных мыслей. Он прочитал в интернете, что так должно стать легче, что таким образом он выплёскивает все чувства, что засели внутри.  Он влюблён в Юнги уже два года. Юнги — лучший друг Хосока, брата Чимина. Впервые они встретились у них дома. Чимин вышел попить воды и прошёл мимо комнаты старшего брата, увидев новое лицо. Тёмноволосый парень сидел на кровати брата, в его руках был его джойстик. Они играли в приставку, даже не замечая Чимина.  В тот день Чимин понял, что попал. Хотя, возможно, он понял это, когда увидел в школе, как Юнги улыбается победе в баскетбольном матче. Или тогда, когда Хосок приволок Юнги вместе с ними в парк аттракционов. Чимин не знал, как именно это произошло, но знал, что он тонет. Тонет в Юнги. Постепенно и обжигающе. Тонет в тёмных глазах, что никогда не смотрели в ответ, тонет в короткой улыбке, редко появляющейся на лице старшего, тонет в бледной коже и худощавом телосложении.  Тонет в своих собственных чувствах.  Чимину семнадцать, он прилежный ученик, хороший сын и отличный друг. Но у всех есть недостатки и главный недостаток Чимина — влюблённость в парня постарше.  Чимин помнил, как сильно плакал после того, как пришёл домой с глухой болью в груди. Одного взгляда на Юнги хватало, чтобы почувствовать, как сердце разрывается. Он проплакал всю ночь, ненавидя себя и свою влюблённость. Влюблённость в…парня. Они лишь пару раз говорили с Юнги, обсуждали что-то по школе или старший спрашивал о Хосоке. Чимин в этот момент хотел записывать эти дни в календарик, обводя красным маркером, а потом, уже дома, бил себя, пытаясь избавиться от этих мыслей.  Он не мог принять, что ему нравится мальчик. Не мог принять, что ему нравится Юнги. Чимин уходил из дома каждый раз, лишь бы не пересекаться со старшим, лишь бы не знать, что тот настолько рядом, что находится близко через стенку. Он сидел на улице до посинения, пока пальцы не переставали функционировать и тихо лил слёзы.  Он давал себе отрезвляющие пощёчины, чтобы прийти в себя, но это не помогало. Сердце продолжало болеть, тянулось к такому же, как и он сам, парню. Чимин не мог этого вынести, он оградился от старшего. На совсем. Он не здоровался с ним, если тот был в зоне видимости, уходил первым в школу, потому что Хосок ходит с Юнги, перестал ходить на школьные матчи по баскетболу, чем сильно расстраивал Хосока, который каждый раз приглашал его с улыбкой на лице и надеждой в глазах. Чимин начал вести дневник, когда скрывать режущие изнутри чувства стало невозможно. Изначально это казалось ему глупой затеей, но он отчаянно пытался найти хоть какой-то способ выплеснуть чувства. Он не знал, что писать, поэтому первую заметку сделал короткую.  15 ноября 2019 года. Я — Пак Чимин, и я ненавижу себя за свои чувства.  Дальше открываться было легче. Он приходил домой и постоянно плакал. Первые месяцы были слишком тяжёлыми. Это постоянный стресс, постоянные нервы. Он тайно любил человека, от которого сам же огородился, потому что выбора нет. Чимину было больно от этого, очень больно, но больнее было видеть Юнги. Видеть его каждый день, слышать его голос.  Он прекрасно слышал смех старшего, доносящийся из комнаты брата. Чувствовал шлейф его парфюма, висящий в коридоре после ухода Юнги. Мама не раз заходила в комнату к младшему сыну и приглашала за стол вместе с ними. Но Чимин начал отказываться, потому что видеть Юнги, сидящего напротив, было невыносимо.  Чимин не знал, почему именно полюбил Юнги. Можно смахнуть эти чувства на глупую маленькую голову, на первые в жизни чувства к другому человеку, но так ли это? Чимин просто любил. За ворчливость, за забавную привычку хмурить брови, за шепелявость, за рост, что на три сантиметра был выше его собственного, за сонливость, с которой старший приходил к ним, за утончённые руки, за низкий голос, за бледную кожу, за лисий прищур, за узловатые пальцы, за тихий, почти бесшумный, смех, за спокойствие. Много за что он, оказывается, любил. 13 декабря 2019 года.  Сегодня я снова увидел Юнги, он такой красивый. Я почувствовал, как сильно бьётся моё сердце, когда я посмотрел на него. Всего лишь секунда, а я её запомнил, кажется, на всю жизнь. Его волосы смешно лезли в глаза. Но.. потом я вернулся в комнату и снова почувствовал, как сильно сжалось моё сердце. Сердце болит слишком сильно. Я не знаю, почему настолько больно.  Иногда Чимин давал слабость. Думал о Юнги, разрешал себе это. Думал о его коже, думал, мягкая ли она наощупь, думал, как ощущаются его пальцы, если взять его за руку, думал о том, как тепло будет в его объятиях. Он не разрешал себе фантазировать, давать мозгу ложные надежды, но иногда всё выходило из под контроля. И он думал. А потом долго мучился из-за этого.  Каждый раз органы неприятно скручивались, хотелось спрятаться от старшего, никогда его больше не видеть. Но сердце требовало, хоть мозг и отвергал. Первая любовь — самое отвратительное, что может происходить с людьми. Она ломает на части, заставляя собирать себя по мелким кусочка изо дня в день, ты теряешь самообладание, теряешь рассудок, теряешь себя, и единственное, что ты видишь, — объект симпатии. Объект влюблённости. Объект любви.  Именно поэтому Чимин не мог дышать, просыпаясь от сна, в котором снова и снова фигурирует Юнги. Он плакал на разрыв, сжимая грудную клетку от невыносимой боли. Глаза каждый раз были опухшими, нос неприятно щипал, а в сердце будто застряли кинжалы. Кошмары стали мучить всё чаще, парень просыпался с высокой температурой и новой накатывающей истерикой.  Чувства — это не всегда прекрасно. Чувства — это больно. Это огромная дыра в груди и незабываемые кровоточащие раны. Это то, что ломает, то, что уничтожает, то, что разрывает. Голова Чимина не могла выдерживать этих мучений, он стал принимать снотворное, но даже оно было бессильным. Юнги был везде: в сердце, в лёгких, в мыслях и под кожей.  Сколько бы Чимин не пытался скрываться, сколько бы не бил себя, сколько бы таблеток не глотал. Юнги всегда находил его. Чимин яростно сжимает рюкзак, сталкиваясь с старшим в узком коридоре. Чужой голос слышится будто бы под толстым слоем воды, Чимин еле может разобрать, что тот ему говорит. Сердце бешено стучит внутри, Юнги слишком близко, Юнги слишком много. Но Чимин не слушает, резко разворачивается и уходит, оставляя парня, будто бы и не было его никогда.  Чимин отказывается от похода в кино на новый фильм, от похода в зоопарк посмотреть диких зверей, от поездки покупаться всем вместе в аквапарк, потому что знает, что не выдержит. Он знает, насколько сильно Юнги его разрушает. Насколько больно будет находиться рядом с ним.  Хосок расстроенно поджимает губы и спрашивает тихое «почему?», на что Чимин криво улыбается и хочет ядовито выплеснуть на брата абсолютно всё. Насколько тяжело ему справляться, насколько сильно его это убивает и насколько сильно кровоточит бедное сердце. Моральную боль не заглушить. Чувства не убрать.  Но он лишь говорит привычное «не хочу» и захлопывает дверь у брата перед носом. Чувствует себя мразью, но по-другому не может. 25 февраля 2020 года. Я ненавижу то, что существую с Мин Юнги в одно время. Лучше бы его вообще не существовало. Я обижаю Хосока, и мне искренне жаль, но я никогда не смогу рассказать ему, почему я так поступаю. Я перестал пить таблетки, потому что они не помогают, кошмары не прекратились, вчера ночью я вывернул ужин в унитаз, поток мыслей не прекращается. Я видел Юнги сегодня, и мне захотелось умереть прямо там. Больно видеть его, больно от него. Не могу больше.  Но чувства не угасли даже к лету, а это означало, что Чимину некуда бежать. Три месяца в квартире, в которую чуть ли не каждый день захаживает Юнги. Чимин знает, что у Юнги дома всё не в порядке. Что отец его пьёт и избивает маму, поэтому Юнги постоянно у них. И Чимин не винит его, просто Чимин не должен был любить именно Юнги. Юнги любит баскетбол, любить играть с Хосоком в приставку, любит комиксы, любит мандарины, любит рисовать граффити, любит кататься на скейте, любит сигареты за школой с Хосоком, любит конверсы, любит реп, и даже любит своих не очень путёвых родителей. И, конечно же, любит девушек. А.. а Чимина? Чимина не любит.  И сам Чимин не может принять это, потому что это больно, но он не станет пытаться, потому что это бессмысленно. Нет ни малейшей надежды на то, что Юнги сможет полюбить его в ответ. И это всё ещё отдаётся болью, растекающейся по всему организму. Быть геем — презираемо, это то, что никогда полноценно не примут, это то, за что тебя каждый раз будут избивать всё сильнее.  Чимин ни с кем не делился этот правдой, даже когда Тэхён, друг, с которым у них всегда было полное доверие, хлопал длинными ресницами и только повторял «что с тобой происходит?», Чимин натянуто улыбался и говорил ровным тоном «всё нормально». Врал, глядя в лицо друга, так неправильно, так нечестно по отношению к Тэхёну, но Чимин понимал, что риски слишком высоки.  Они с семьёй поехали на озеро, покупаться и отдохнуть. Чимину не разрешили остаться и пришлось ехать. Эта поездка стала самой ужасной в его жизни. Чимин сидел посередине между Хосоком и Юнги, это было отвратительно. Они соприкасались голыми коленками, из-за чего у Чимина по всему телу мурашки бегали. Он сдерживался, лишь бы стыдливо не разрыдаться. Кожа Юнги была тёплой, острые колени, тонкие ноги, бледная, не успевшая загореть, кожа. Чимин задыхался. У него начала кружится голова. Но это было только началом.  Юнги радостно улыбался, стоя по пояс в воде, он закрывается руками от Хосока, который плескал в него воду. Чимин сидит на песке и хочет прямо сейчас исчезнуть. Тошнота подходит к горлу, живот скручивается и еда просится обратно. Он идёт в лес, ссылаясь на мелкую нужду, но жалко падает, спотыкаясь об ветку, пока бежит вперёд, не видя ничего.  Пелена слёз настигла его, он смотрит расфокусированным взглядом на раненую ногу, что кровоточила, но сердце болело больше. Он весь в грязи не сдерживал слёз, плача от горькой обиды на самого себя. Он не сможет принять эти чувства, не сможет стать «нормальным». Ноги не держат, он продолжает плакать, вытирая лицо грязными ладонями. Почему именно с ним это происходит? Почему другие мальчики нормальные? Почему Юнги нормальный? Неожиданно сильные руки его поднимают, он резко оборачивается и видит перед собой испуганного Юнги. И Чимин понимает, когда смотрит Юнги в глаза. Он никогда не излечится от этих чувств, он болен Юнги. Слишком сильно. Старший что-то говорит про то, что все заискались парня, что родители начали переживать, активно жестикулируя и пытаясь схватить за запястье. Вот только Чимин не даёт, он задыхается. Он жмурит глаза, пытаясь выровнять дыхание, но голос, что бьет по барабанным перепонкам, не даёт этого. Он хватается за горло, пытаясь выдохнуть, но у него не получается. Слёзы текут по щекам, закрывая обзор. Юнги замолкает. Он понятия не имел, что происходило. Чимин громко кашляет, чувствуя нехватку кислорода. В глазах темнеет, дышать становится невыносимо тяжело и когда тонкая струя течёт из носа, парень вырубается, падая вперёд.  Он не помнит, как оказался в больнице, не помнит, как чувствовал иглу от капельницы, не помнит, как увидел бледное лицо матери, что сидела напротив, когда он очнулся.  Но он помнит Юнги, который смотрел на него через окно с нечитаемым лицом. Чимин пролежал ещё пару дней, глотая таблетки и слушая наставления врачей. Никто не говорил об этой ситуации. Чимин даже не спрашивал.  Юнги часто оставался на ночёвки у Хосока, из-за чего Чимин сталкивался со старшим пару раз в коридоре. Чимин больше не выдерживал, это было выше его сил. Больше он не выходил из комнаты, когда Юнги у них ночевал.  Было выплакано досрочно слёз, Чимин был достаточно сломан. Юнги ломал его, сам этого не осознавая. Рана на ноге затянулась, но Чимину в голову пришла идея. Он уже ранее бил себя, но никогда серьезно не калечил, парень думал о том, что нужно заглушить боль, которая так сильно скребёт ему нутро. Но он не знал как. Поэтому начал бить себя сильнее, чтобы избавиться от моральной боли. Сдирая коленки об асфальт, падая с велосипеда и ударяясь об выступы. Хосок перестал заходить в комнату. Хосок перестал просить поделиться. Хосок перестал звать Чимина с собой куда-то. Хосок перестал просить прийти на матч и поддержать его команду. Хосок перестал. И Чимину было невыносимо тяжело от этого. Он понимал, что ранит брата, но не понимал, как по-другому избегать Юнги. Он пытался забыть парня, пытался переключиться на кого-то другого, но мысли упорно не желали этого, сердце тянуло болью, тянуло к Юнги, жаждало именно его. И Чимин принял. Принял то, что любит мальчика. Спустя месяцы ненависти к самому себе.       «Innocence» — Hildir Svensson, Six Dior 12 марта 2020 года.  Я осознал, что мне нравится Юнги. Сейчас я это понимаю, и мне понадобилось очень много времени, чтобы принять это. Я не знаю, для чего я это пишу, я просто надеюсь, что так мне станет легче, что со временем я отпущу его. Просто сейчас я чувствую лишь боль, потому что я не вижу выхода. Но от этого легче не стало. От осознания стало хуже. Чимин от всех отрёкся. Уходил раньше всех домой, приходил позже. Отказался есть с родителями за одним столом, потому что он видел расстроенное лицо Хосока и обеспокоенных родителей, которые заваливали бесконечными потоками вопросов.  У Чимина нет ответов на их вопросы. Тэхён писал, звонил, подходил к нему в школе. Один раз с глубокой обидой плакал и просил прощение, говоря, что он готов извиниться ещё несколько раз, если чем-то обидел Чимина, лишь бы их дружба стала прежней. Но Чимин, осунувшийся в лице и уменьшившийся в размерах с пустотой в глазах смотрел в красные глаза друга, говоря, что всё в порядке. Тэхён тогда смотрел с такой болью в глазах, что Чимину стало стыдно. Но всё было не в порядке. Это изматывало. Мама требовала ответов, отец пару раз заходил и твёрдым тоном приказывал не расстраивать её, а Чимин натянуто улыбался и говорил снова, что он в норме.  Хосок перестал святиться, перестал громко смеяться, перестал радовать всех вокруг. Он закрылся. Теперь они с Юнги сидят в комнате тише воды. Привычная улыбка старшего больше не озаряла всех вокруг, брат помрачнел. И это из-за Чимина.  Чимин хотел, искренне хотел извиниться за всё. Соврать, что невзаимно влюблен в девушку или придумать ещё что-то, даже почти постучал в его дверь, но замер, услышав голос Юнги за закрытой дверью, что заставил сердце остановиться. Чимин даже не знал, что Юнги у них.  — Чувак, у тебя правда появилась девушка? — Негромко говорит Хосок. В его голосе чувствуется радость за друга.  Чимин так и застывает с поднятой рукой. — Да, её зовут Мина. — Тише говорит Юнги.  И Чимин разбивается. Сердце потухает, так отчаянно стараясь биться, тянуться, жить. Но Чимина нет. Казалось, будто он умер прямо здесь, стоя перед закрытой дверью комнаты старшего брата. Он смотрит в никуда, направляясь как можно быстрее в свою комнату.  После закрытия собственной двери он падает на колени, заходясь кашлем. Он пытается отчаянно хватать воздух, но организм отказывается функционировать. Он лишь жалко открывает и закрывает рот, пытаясь вздохнуть. Сердце болит невыносимо, из-за чего горячие слёзы катятся по щекам и обжигают кожу. Грудную клетку сдавливает, казалось, что она проткнет органы.  Кровь снова хлынула из носа, а уши заложило. Тошнота подступает. Чимин действительно думает, что умирает.  Что он задыхается из-за Юнги. Он снова вырубается, продолжая лежать на полу. Но просыпается в кровати, с полотенцем на голове и стоящими рядом лекарствами. Рядом стоит заплаканная мама, она тихим голосом спрашивает «Что с тобой происходит?» и прикрывает рот ладонью, начиная снова плакать.  Чимин чувствует вину из-за этого, но не может вымолвить даже самого банального оправдания, он лишь отводит взгляд и еле слышно шепчет «прости».   9 апреля 2020 года.  У Юнги есть девушка. Блять, я хочу просто расцарапать себе лицо. Непонятный гнев вырывается из меня. Хочется нагрубить, хочется съязвить, хочется причинить ответную боль. Но нет, я не имею на это права.. я должен был понимать, что когда-то это произойдёт. Но мне очень больно, очень обидно, я не хочу чувствовать это. Пожалуйста, Юнги, отпусти меня. Мама не заслужила такого сына, мама не заслужила ничем таких мучений. И Хосок, что всегда оберегал и искренне заботился, не заслужил такого отношения в свою сторону. И Тэхён, что продолжал интересоваться и цеплялся за Чимина до сих пор, за их дружбу, говорил, что примет всё, что Чимин может рассказать ему, поделиться, но Чимин молчал. Постоянно молчал. Чимин был разбит, он разбил себя сам об собственные чувства.  Но осознал он это только тогда, когда вернулся домой и застал непривычную тишину. Он проходит до своей комнаты и застывает в проходе, округляя глаза.              «Sparks» — Coldplay На кровати сидит Хосок, тупя взгляд вниз. Рядом стоит яростный отец, держа в руках.. Его дневник..  Чимин понимает всё сразу. Он пятится назад, к стене, но не успевает. Отец оказывается быстрее, он подлетает к младшему и хватает его за школьную рубашку.  — Что это, блять? — Кричит мужчина и тыкает толстой тетрадью прямо в лицо. — Отвечай, тварь.  Чимин молчит, он смотрит на отца, видя ненависть и презрение. Он хочет разрыдаться от позора, спрятаться и сжечь дневник, чтобы никто не прочитал его никогда. Но было поздно, слишком поздно. Хосок не поднимает взгляд, он смотрит в одну точку.  — Выблядок. — Отсекает отец и в одно мгновение выбрасывает бумагу, занося кулак и больно ударяя по скуле Чимина.  Чимин отшатывается и прижимает руку к щеке, ошарашено смотря на отца. Тот шумно дышит.  — Ты ещё моим сыном зваться можешь?  Ядовито говорит отец и снова замахивается, ударяя по другой щеке, заставляя Хосока вздрогнуть. Чимин падает на пол и больно бьётся головой.  Мужчина налетает следом, продолжая наносить удары по лицу. Чимину не удается спрятать лицо и он получает кулаком абсолютно везде. В нос, в глаз, ему рассекают бровь и губу.  Отец ударяет в рёбра, в живот, где удастся. А Чимин лежит, не в состоянии пошевелиться. Удары везде, болит повсюду, но большее всего — в сердце. Ломит, щемит, щиплет, кровоточит, разрывается на части, рвётся на куски. Его раскрыли. Его секрет раскрыли.  Когда отец уже встал на ноги и наносит ударя ногами, на его спину прыгает Хосок, уберегая Чимина от ещё парочки ударов.  — Беги! — Кричит старший, еле сдерживая отца. И Чимин бежит. Поднимается с пола и бежит, как только может. Хосока откидывают на кровать и отец бежит следом. Чимин так и выбегает из квартиры в носках и разорванной рубашке из дома.  Он мчится, не глядя, побитый и с разорванным сердцем. Его растоптали. Уничтожили. Опозорили. Все всё узнали. Какой позор.  Он бежит по пустынным улицам, не останавливаясь. В голове Юнги, который всё понял, который станет ненавидеть его и презирать. Юнги, у которого есть девушка. Юнги, который никогда не смотрел на Чимина.  Чимин снова задыхается. Ноги стёрты в кровь, холодный ветер задувает везде. Уже ночь, он не знает, куда бежит и где он вообще находится. Ему кажется, что разъяренный отец бежит следом и вот-вот догонит.  Юнги. Юнги. Юнги. Его глаза, его улыбка, его парфюм, его острые колени и тёплая кожа. Это заставляет плакать ещё больше. Чимин не знает, как сейчас ему быть. Не знает, куда бежать, но он бежит по ночному городу. Не знает, как жить после этого. Как смотреть в глаза брату, как видеть лицо отрёкшегося от него отца и разочарование в глазах мамы. Как Тэхён не простит ему это, а Юнги..  Юнги просто уничтожит. Как и морально, так и физически. И Чимин бежит, бежит от Юнги. Бежит от отца, который перестал гнаться. Бежит от мамы, которая пыталась разобраться. Бежит от брата, который даже сейчас защитил. Бежит от Тэхёна, который до сих пор обрывал трубку и переживал.  Бежит от себя.  И добегает.  Чимин выбегает на дорогу, и не замечает несущуюся на него фуру. Машина сбивает парня, отчего тот отлетает на пару метров, пройдясь головой по асфальту. Тело поломалось, кости вышли из под кожи, пару конечностей вывернуло, на лице ободрана кожа, но даже сейчас, пока Чимин ещё в сознании, больше всего болит в сердце.  И даже сейчас, на последних секундах, единственное, о чём он думает, — Юнги. И закрывает глаза.  Пак Чимин.  2002 — 2021. Выгравированы на его могиле слишком пугающие и такие неправильные цифры. Чимину больше не больно. Чимин больше не услышит смех Юнги, потому что его больше нет. Чимин больше не встретится с тёплым взглядом мамы, потому что его больше нет. Чимин больше не получит от отца, потому что его больше нет. Чимин больше не пойдёт куда-то с Хосоком, потому что его больше нет. Чимин больше никогда не увидит Тэхёна, потому что его больше нет. Его. Больше. Нет.  Он убежал. Он смог убежать. От Юнги. От общества. От родных. Он смог убежать от себя. Он наконец-то нашёл покой.