Не трогать.

По комнате разливается мягкий свет прикроватной лампы, он тёплый и совсем не яркий, придающий спальне комфортную атмосферу, ведь именно такой она и должна быть. Оранжевый свет льётся с одной стороны, ложась на половину тела, оставляя вторую затемнённой. Фёдор сидел поверх покрывала, немного сгорбившись, босые стопы были опущены на мягкий ковёр. В спальне было тепло, поэтому долго уговаривать его снять водолазку не пришлось. Вообще-то он предпочёл бы сразу раздеться, но Осаму не хотел лишать себя возможности сделать это самостоятельно, ещё и понервировать мужа. Тонкие запястья оглаживают тёплые руки Дазая, сперва целуя внутреннюю сторону ладоней. Затем, всё также сидя перед Фёдором, он берёт с кровати приготовленный заранее галстук и подносит к его рукам. Ткань нежно обволакивает кожу и совсем немного сдавливает. Осаму завязывает узелок и поднимает потеплевший взгляд карих глаз, мол "попробуй". Мужчина пытается немного пошевелить руками, освободить запястья, проверяя, насколько надёжно они связаны. Ничего не получается. В груди поднимается волнение, совсем немного отдающее тревогой. Он заставляет себя мысленно выдохнуть и посмотреть на мужа. – Осаму... Дазай касается его лица, заправляет выбившуюся прядь чёрных волос за слегка покрасневшее ухо, легонько задевая его кончиком пальца. Затем он опирается ладонями на кровать с обеих сторон от ног Фёдора, чуть приподнимается и целует его в губы, прикрыв глаза. И говорит тихо: – Всё будет в порядке. Ты просто не сможешь трогать меня, как привык. – Я знаю. Я доверяю тебе, – это всего лишь часть небольшой игры. Осаму никогда не причинит ему вреда. Прежде чем он успевает сказать что-либо ещё, его губы снова оказываются в плену поцелуя. На этот раз более глубокого, настойчивого. Дазай придерживает его за затылок, продолжая целовать, и укладывает на кровать. Его ладонь касается связанных запястий мужа и поднимает над головой, прижимая к кровати. Губы скользят по подбородку, влажно целуя, и спускаются вниз по шее, прижимаясь к кадыку. Фёдор не может сдержать сдавленного стона, когда губы Осаму скользят по его шее, находя чувствительные места, горячее дыхание на коже вызывает мурашки по всему телу. Осознание того, что он не может прикоснуться к мужу руками, не может схватить или обнять, усиливает ощущения. И всё, что ему остаётся, это выгибать спину, чтобы хотя бы так быть ближе. Осаму пальцами скользит по его рёбрам, слегка щекоча, оставляя за собой мурашки, и запускает руку под его поясницу. Рот накрывает гнутую ключицу, прикусывая. Сверху слышится сдавленный выдох. Дазай усмехается. Спускается к соску, касаясь кончика языком и играя с ним. Фёдор никогда не был против таких игр с его телом. Грудь мужчины быстро поднимается и опускается, дыхание становится прерывистым, каждый поцелуй, каждое прикосновение вызывает в теле новую волну жара. Он инстинктивно хочет потянуться к Осаму, запустить пальцы в его волосы, схватить за плечи, но галстук на запястьях удерживает, остро напоминая о его беспомощности. Каждое прикосновение ощущается сильнее, когда нет возможности отреагировать так, как привык. Дазай поднимает на него взгляд лукавых глаз. – Держи руки там, не опускай их, или будет неинтересно, – мужчина устраивается на его ногах, опираясь на колени, и касается резинки его штанов, не отводя взгляд. Он знает, что это самая нелюбимая часть игры Фёдора. Раздеваться. Точнее давать себя раздевать. Фёдор подавляет всхлип, закусив губу. Руки сжимаются в кулаки. Чувство собственной беспомощности усиливается, смешиваясь с лёгким раздражением. – Поторопись уже, – говорит он сквозь стиснутые зубы. Улыбка Дазая становится шире, руки мягко оглаживают бёдра Фёдора. – Нам некуда спешить, милый, – он говорит так специально, растягивая момент. Он знает, как сильно Фёдор ненавидит, когда его раздевают. Осаму тянет его штаны вниз вместе с бельём, глядя в фиалковые глаза, желая снова запечатлеть эту картину в своей памяти. Этот взгляд мужчина не может проигнорировать, прекрасно зная, что сейчас творится в голове мужа. – Тебе это слишком нравится, – говорит тихо, восстанавливая дыхание. – Ты не представляешь, насколько, – Осаму медленно стягивает его одежду, отбрасывая на угол кровати, и опускается к впалому животу, целуя тёплую кожу. Руки дразняще движутся по коленям и бёдрам, пока Дазай удобно устраивается между его ног. Фёдор сходит с ума от потребности что-то сделать, прикоснуться, откликнуться. – Осаму, пожалуйста... Дазай целует его колено, потираясь об него щекой. – Тебе нельзя шевелить руками, помнишь? Придётся потерпеть, – он тянется к небольшому камоду над кроватью, на котором стоит бутылёк лубриканта. Он открывает его и наносит содержимое на пальцы, растирая и согревая. Сердце Фёдора бьётся слишком быстро, хотя ещё ничего не случилось. Он не может прикасаться, он должен просто лежать и позволять Осаму делать всё самому. Это одновременно возбуждает и невероятно расстраивает. Раздаётся требовательный голос: – Ты... чертовски медленный. – А ты слишком торопишься. Нужно уметь растягивать момент, – ладонь в смазке коснулась его члена. Вообще-то это не было необходимо, но Осаму любил так делать, чтобы помочь расслабиться и просто потому что это нравилось Фёдору, он это знал. Мужчина наклонился к его лицу и втянул мужа в тягучий поцелуй. Пока что к основной подготовке он не переходил, поэтому переживать не о чем. Стон застрял в горле, тело непроизвольно выгнулось навстречу прикосновениям. Поцелуй показался ему почти наградой, небольшой отсрочкой на фоне растущего напряжения. Он жадно, почти отчаянно углубил поцелуй, пытаясь сосредоточиться на мягкости губ Осаму, а не на растущем в нём желании. Оторвался всего на секунду. – Клянусь... если ты не... – он даже не успел закончить фразу, как Дазай прервал его ещё одним поцелуем, немедленно заставив замолчать. Осаму невинно улыбнулся, наконец прервав поцелуй. – Так мило, что ты угрожаешь мне в своём положении, – рука в это время чуть крепче сжала член мужа, делая движения вверх-вниз, от основания до головки, оглаживая её. Фёдор резко втянул воздух сквозь зубы, закрыв глаза. Он чувствовал, что постепенно теряет связь с реальностью. Хотелось высвободить руки, прикоснуться к Осаму, почувствовать ещё больше – просто ещё больше. Но муж, по всей видимости, не собирался жалеть его. – Ты издеваешься... – сдавленно сказал он, поджав губы. Щёки налились румянцем. Дазай посмеялся, но всё-таки решил, что действительно пора переходить к более интересному. Кстати, процесс подготовки Фёдор тоже не очень любил... Дазай поднимается от его лица и снова берёт смазку, наносит на пальцы, притрагиваясь к мужу уже ниже, лаская круговыми движениями. – Ты сегодня какой-то напряжённый. Сейчас самое время расслабиться. – Напряжён, да? Интересно, чья это вина? – говорить было сложно, язык заплетался, а от движений Осаму по спине шла дрожь. – Просто... поторопись уже. Дазай не стал спорить, вводя оба пальца. Его взгляд ни на секунду не отрывался от лица мужа. Ему нужно было видеть, как он на него влияет, как Фёдор меняется, как ему нравится происходящее. Фёдор облизывает пересохшие губы. Мышцы рефлекторно сжимаются вокруг пальцев. Он слегка выгнул спину на кровати, не в силах сдержать тихий стон. – Осаму... не тяни. Дазай усмехнулся уголком губ, развёл пальцы на манер ножниц и добавил третий. – Ты помнишь, что должен сказать, если что-то будет не так? – как бы невзначай напоминает Осаму, свободной рукой оглаживая его бедро. Фёдор кивнул. Жжение стало сильнее, но больно не было и не будет, он это знал. – Я помню. Ты сегодня особенно медлительный. Хватит меня мучить. – Какие мы недовольные, – Дазай закатил глаза. Пальцы скользнули глубже и задели простату, огладив самыми кончиками. Осаму наклонился к лицу мужа, целуя в шею. Наслаждение, будто электрический разряд, в миг достигло каждой клеточки тела. Фёдор неожиданно для самого себя простонал, но губы Осаму смогли заглушить этот звук. Он хотел, чтобы Дазай сделал так снова. – Чёрт бы тебя... побрал, – сумел произнести он почти шёпотом. И в ту же секунду... – Осаму... Пожалуйста... – Как пожелаешь, – с довольной улыбкой говорит Дазай. Пальцы выскальзывают из манящего тела. Мужчина быстро избавляется от белья, нанося смазку на член. Он закидывает ногу Фёдора на своё плечо, наклоняясь и целуя в губы. Входит осторожным движением, плавно, медленно, чувствуя, как его обволакивают горячие ребристые стенки. Тело под ним выгибается навстречу, отчаянно нуждаясь в большем контакте. Он нарушает условие, скорее всего, неосознанно, поднимая руки и обнимая мужа сверху, беря в кольцо. Все ощущения усиливались от беспомощности, которую он испытывал из-за связанных запястий, но потребность прикоснуться к Осаму, быть как можно ближе к нему была сильнее. Он жадно поцеловал его, словно пытаясь вложить в этот поцелуй всё своё желание. Дазай больше не возражал против прикосновений, двигался размеренно, входя и выходя почти полностью. Фёдор тяжело дышал, иногда не в силах сдерживать протяжные стоны и всхлипы, и подставлял шею поцелуям. Всё ускорилось само по себе, как обычно. В какой-то момент Дазай поцеловал его глубоко и влажно, и его рука скользнула вниз, чтобы дрочить Федору в такт толчкам. Они не поняли, как всё закончилось. Осаму открыл глаза и почувствовал, что лежит на Фёдоре, навалившись почти всем весом, а сам Фёдор едва дышит. Лоб покрылся испариной, волосы прилипли к лицу и шее. Его руки все еще лежали на спине Дазая. Последний устало, но довольно улыбнулся, высвобождаясь из объятий мужа. – Как ты? Сначала Фёдор не мог произнести ни слова. Дыхание было прерывистым и тяжёлым, но он постепенно приходил в себя. Фиалковые глаза открылись, встретившись взглядом с мужем, и лёгкая улыбка скользнула по губам. – Я ног не чувствую, – наконец произнёс он и тихо посмеялся. – Ой. Извини, – Дазай осторожно опустил его ногу со своего плеча, поцеловал голень и погладил. – Давай развяжу твои руки, – он взял его ладони в свои и поспешил распустить узел, освобождая запястья. Они совсем немного покраснели, но сильного дискомфорта быть не должно. – Так лучше? Фёдор пошевелил пальцами, чувствуя, как приливает кровь. Он слабо кивнул, а потом потянулся руками, чтобы притянуть Осаму к себе. – Да, так намного лучше, – тихо ответил он, проводя пальцами по волосам Дазая. А потом обнял его за плечи. – Как насчёт второго захода? – промурлыкал Осаму, вдыхая запах его волос. Фёдор издал тихий смешок. – Погоди ты. Я не уверен, что вообще смогу двигаться, – он крепче обнял мужа, уткнувшись лицом в изгиб его шеи, но голос его точно звучал удовлетворённо.