Станислав

Я шёл по заснеженной улице, зарывшись носом в горловину своей куртки. На улице стоял дубак, под ногами хрустел заледеневший снег. Я, сжимая кулаки в кармане потрёпанной куртки, смотрел себе под ноги. И я пиздецки зол. Из раза в раз происходит одно и то же: отец опять на меня орёт без повода, а потом, разругавшись вусмерть, с элементами рукоприкладства, выгоняет из дома. Дойдя до старой площадки, окружённой пятиэтажками, стягиваю куртку и висну на турнике. Подтягиваюсь, выхожу на руки и с бешеной скоростью повторяю алгоритм. Я так вымещаю злость: либо так, либо в рожу с кулака. — Стас! Меня наконец-то вытягивает из прострации. Ко мне надвигается Вовка, мой одноклассник и кент по совместительству. Ну только этого не хватало, сейчас я не настроен на общение. — Здарова! — вскидывая руку, кидает клич Вовка. — Здоровей видали, — спрыгиваю с турника и жму ему руку в ответ. — А ты чё такой кислый? Опять с батьком не в ладах? — вопрошает меня Вовка. С Вовой я с самого детства дружу: в одной песочнице выросли, в одну шарагу пошли. Сколько же всего мы вместе прошли: в первую нашу драку влезли вместе, подрабатывали вместе, помогали родичам нашим вместе, впервые попробовали алкоголь вместе, компанию свою тоже вместе создали — и ни разу он меня не предал. Одним словом — лучший друг. Конечно, он знает, что между мной и батей происходит. Он сам меня многократное количество раз штопал после побоев и поддерживал. А потому, невзирая на любое моё состояние, я его никогда не пошлю. Ну только если в шутку — это мы частенько. — Да как обычно: мне на мозги приседает, — говорю, накидывая куртку. Вова качает головой: — Мда уж, крепись, Стасян. А вообще я к тебе с новостями: говорят, к нам новенького переводят. Завтра, мол, придёт. Интересно. Я даже слегка оживился — хоть что-то новое в этом болоте. — Да плевать, главное, чтоб не высвечивался, а то ща будет строить из себя чёрти-чё. В последнее время мажоров дохуя развелось. Вовка кивнул, соглашаясь: — Да, но загадывать заранее не будем. Чё, если норм пацан? Я слегка махнул головой — маловероятно, конечно, случай один на миллион. Мы перетёрли ещё пару тем, и через минут пятнадцать пошли к Вовке, так как домой я сегодня ни ногой. *** Проснулись мы в 7:20 утра. Мама Вована наготовила нам оладьев с мёдом к завтраку. Ну просто чудо-женщина! Мы всё умяли за секунду и неторопясь собрались на выход, заскочили ко мне. Слава богу, у отца смена начинается в пять, поэтому, забрав портфель, двинули к школе. Идём с Вовкой по школьному коридору, ловко обойдя дежурных у дверей, проверяющих сменку, зарулили в гардероб и, повесив свои куртки, первым же делом направились в общественную курилку, ну или для простых смертных — толчок. Роюсь во внутренних карманах мастерки и достаю мятую пачку «Филип Моррис». Выуживаю две сигареты, одну протягиваю Вовану, прикуриваем с его зажигалки, и я наконец могу расслабиться. — Уже сутки не курил, небось вмажет, — облокачиваясь на стену, тяну я и затягиваюсь как следует, наполняя целые лёгкие табаком, а после медленно выдыхаю едкий дым. Вова следует моему примеру. Смакую эту сигарету, пока она не становится меньше мизинца, и, открыв фортку, выкидываю бычок в окно. Вовка, уже докурив, лениво пялит на меня, потирает глаза и протяжно зевает. — Ну чё, сегодня у нас гости. Я потупил взгляд и в недоумении почесал затылок: — А, бля, ты про новенького, чтоль? Я уже забыл раз пятнадцать. — Тебе разве не интересно? Я хмыкаю, отталкиваюсь от стены и направляюсь к выходу: — Да чего интересного? Подумаешь, хуй с горы какой-то. Вовка шагает за мной следом, и мы поднимаемся на третий этаж, заходим в класс и усаживаемся на предпоследнюю парту второго ряда — забитое нами уже место. Класс постепенно наполняется одноклассниками. Пожав руки кому надо, решаю всё же подготовиться к уроку. Прозвенел звонок. В класс заходит наша классуха, Елена Павловна, а за ней следом пацан — примерно 170 ростом, выбрит под тройку, в «Адике». Ну на мажора уже не похож, хотя кто их знает. Недоверчиво кошусь в сторону Вовы, он в ответ пожимает плечами, слегка вскинув брови: мол, ну пока ничего сказать не могу, сойдёт. Начинает голосить Елена Павловна: — Ребята, с сегодняшнего дня у нас в классе появился новый учащийся. Прошу принять его как следует... Оо, ну это мы можем. — Представься, пожалуйста. Перевожу взгляд на новичка. Он откашливается и начинает: — Всем привет, меня зовут Слава Морозов, приятно познакомиться, — ровным тоном проговаривает он. Ха, значит, Слава. — Куда я могу сесть? — продолжает новенький. Взглянув на класс, Елена Павловна рыщет свободное место: — Ну вот на последнюю парту третьего ряда можешь пока что. То бишь наискосок позади от меня. Новенький проходит в глубь класса, остальные одноклассники, чуть ли шею не свернув с любопытства, провожают новичка взглядом. Мы начинаем урок. Учитель тараторит новую тему, которую я слушаю в пол-уха. Единственное, что я сейчас хочу, — это спать. Потягиваясь на стуле, оборачиваюсь назад. Новичок скучающе водит ручкой по столу, подперев голову кулаком. Ну на зубрилу и ботана не похож, на мажора тоже, но есть же какой-то подвох — сто пудов. Я отворачиваюсь обратно, переключаясь на конспект. Весь день в компании Вовки отчаянно шастаем по школе. Сегодня какие-то все дохлые, и как назло ничего не происходит. Мы караулили новенького целый день. За сегодня с ним ещё никто не знакомился, да и он инициативу вообще не проявляет: сидит только, чё-то в своей мобиле тыкает, и похеру ему на всё на свете. А чё, если он задрот? Вот получается и подвох. Но если так подумать, я тоже залипаю в телефоне, когда заняться нечем. Ща просто сел — и зарядки нема, да и Вовку чего одного бросать? Лучше вместе хуи пинать. *** Уроки кончились. Мы с Вовкой плетёмся за гаражи, где нас ждут пара человек с нашей компании. Компания у нас пиздатая: сколько залётных мы с района гоняли, сколько ебала перебили, сколько тусили и заварух устраивали — тупо не пересчитать. Мы поочерёдно жмём руки, и Женёк — маленький, но подкачанный, светленький паренёк — начинает: — Чё, пацаны? На выходных у меня хата свободная. Залетайте, затусим. Мы одобрительно хмыкнули: — Ну только по старой схеме: с меня поляна, с вас бухло и закусон. Киваю как само собой разумеющееся: — Говно вопрос. Мы закуриваем сигареты с одной зажигалки и базарим по поводу тусы: чё, кого и как. Пока Вовка не начинает: — А у нас, короче, новенький в классе. Ну мы со Стасом за ним приглядели. Так пока норм пацан: с порога не заявляет о себе, тихий даже какой-то. Женька хмыкает: — А он не педик случаем? Вовка слегка опешив отвечает: — Да ну какой, — отмахивается. — Одевается он норм и не похож совсем. Был бы педиком — мы бы давно пронюхали, и следа его на нашем районе бы не было, — с умным видом заявляет он. Женька скучающе опускает голову. Я хмурю брови, не понимая его реакции, и, увидев мой взгляд, он отвечает: — Да бля, движа в последнее время ваще никакого. Хоть бы кого отпинать, да некого. Все одобрительно закивали, а я добавил: — Затишье перед бурей. После ещё парочки сигарет и тем мы разошлись по разным сторонам. Бредём короткими путями через дворы. Мы ещё в детстве изучили всевозможные ходы, облазили каждый двор и разве что ещё не в каждом подъезде побывали. Короче, знаем район как свои десять пальцев. Живём мы напротив, так что, попрощавшись, расходимся по домам. У меня есть ещё шесть спокойных часов до прихода бати, поэтому первым делом сажусь обедать. Батек борща наварил. Вот что-что, а готовит он охуенно — придраться не к чему. Покончив с борщом, мою всю грязную посуду в доме и выдрачиваю хату до блеска, чтоб батек и слова мне не сказал. И спустя три часа наконец плюхаюсь на кровать, не замечая, как меня вырубает. Просыпаюсь от хлопка входной двери. Вслепую нащупываю мобилу на тумбе и, щурясь, смотрю время — 20:20. Встаю, разминая ноги по пути, и как настоящий хороший сын иду встречать отца с работы. Обмениваемся сухим приветствием. Я забираю пакеты с прихожей, пока он разувается, и приношу на кухню, чтоб их разгрузить. Батя шуршит в ванной, потом заходит в кухню, оценивающе осматриваясь. К моему несчастью, мне больше нечем занять руки: я закончил с расфасовкой содержимого пакетов. Нехотя поднимаю взгляд на отца, надеясь на худшее. Он, конечно, заметил одну пылинку за холодильником — повод доебаться. Но, не оправдав мои ожидания, батя лишь смеряет меня каким-то странным взглядом и уходит в глубь квартиры. Я прихуел: неужели у него в кои-то веки нет претензий? И дабы он их вскоре не нашёл, поспешно съёбываю из дома.