Другая история

*** Страх. Это чувство преследовало меня с Красной комнаты. Там, где я потеряла своё детство, свою сестру, маму и папу. Там, где за любой проступок меня били. Били с такой силой, что до сих пор остались шрамы, которые больше не болят, но заставляют плакать по ночам. Но потом появился он. Баки Баранс. Солдат Гидры, который преподавал у меня, который стал спасением для меня. Сначала это были просто отношения ученица/учитель, а потом они становились ближе, но только так, чтобы никто другой не знал, ведь это запрещено. Это было опасно. Опасно для двоих. Цену таких отношений мы не знали и знать не хотели. В этих отношениях ничего сверхъестественного не было. Просто поддержка, просто объятья. У нас была черта, которую никто не смел переходить. Ему было 22, когда он попал в Красную комнату, а мне было 19. Баки попал в плен Гидры во время войны, потеряв всё, что у него было. К его удивлению и большому сожалению, он выжил после падения. Гидра взяла Баки в плен с целью промыть ему мозги и сделать из него машину для убийства, но он умолял их не делать этого. Он пообещал, что будет работать на них и будет делать всё, что нужно, но чтобы ему оставили его воспоминания. В тот же день его отправили к нам. Первое знакомство у нас было не на уроке. Меня отправили на наказание к нему. Я тогда не выполнила приказ директора, и меня отправили на изнурительную тренировку к Баки. Я тогда его очень удивила. Я не была как другие вдовы, я была сильнее, проворнее, грациознее, а техника боя импонировала Баки. Я вызвала у него интерес, который он и не скрывал. Он задавал различные вопросы, с интересом смотрел на меня. Ему нравилось то, как я дралась, словно танцуя. С этого и началось всё. В свободное время я приходила в зал к нему, занимаясь. Это у нас не было запрещено, наоборот, это очень даже приветствовалось. Иногда вместо тренировки мы просто сидели и разговаривали, узнавая друг друга ближе. Чаще говорил он, так как мне было страшно доверять ему. Баки понимал это и относился к этому спокойно. Солдат рассказал о своей жизни, о том, как попал в плен, о своём друге, который был врагом для всех, но только не для него. Я всегда слушала внимательно, даже задавала вопросы, потому что мне искренне было интересно. Бывало, что я учила его русскому языку, так как он ничего не понимал из того, что ему говорят. Первым делом он выучил маты, а уже потом и весь язык целиком. Голову он, конечно, чуть не сломал, особенно когда они начали писать. А Баки учил меня английскому, так как я плохо его понимала, а для миссий в будущем это понадобится. А потом и я начала раскрываться ему. Сначала это было что-то незначительное. О своих успехах, о ссорах с девочками, о своём самочувствии. Но только не что-то личное и душевное. Только это было недолго. Спустя полгода его жизни в Красной комнате мы узнали, что его комната находится под моей, а там, где наши окна, нет ни камер, ни охраны. Тогда Баранс начал залазить через окно ко мне ночью и уходил через окно перед утренним осмотром вдов. Мы просто сидели на кровати и разговаривали. В таких посиделках не было ничего интимного. Это было про комфорт, про доверие. В одну из таких посиделок я решила рассказать ему больше, чем позволяла раньше. — У меня была семья... — тихо начала я, чем привлекла внимание Баки. — Мама, папа и младшая сестра. Мы были абсолютно чужими людьми друг для друга, нас не связывало ничего, но мы были счастливыми... Я подняла голову и посмотрела в окно, за которым было видно луну и маленькие снежинки, которые опускались на землю. Баранс внимательно следил за мной. Он уже привык, что я никогда не рассказываю ничего личного, а тут неожиданно начала рассказывать о своей семье, но перебивать не стал. — Я не помню своих родных родителей, к Алексею и Мелине я попала малышкой. Моих родителей убили вдовы, мама была с ними, так как являлась одной из лучших выпускниц Красной комнаты. — Я окунулась в эти воспоминания, а Баки слушал, изредка заправлял упавшие на лицо пряди за ухо. — Она тогда соврала, сказав, что детей у них не было, потому что был приказ, чтобы детей отправляли в комнату, но мама решила по-другому и забрала меня. Она тогда уже жила с папой отдельно. Папа принял меня и сказал, что мама сделала правильно. Они у меня классные. Мама просто красавица, очень добрая и вкусно готовила... Я любила её блины, они всегда были воздушные и сладкие... А папа невероятно сильный. Он был первым, кто испытал сыворотку суперсолдата. — Твой отец был первым испытанным сыворотки? Самой первой версии? — Баки смотрел на меня с удивлением, как будто призрака увидел, ей-богу. — Ну да. Он был первый. Папа смешной, дома он никогда не был серьёзным, а когда мама его ругала, он передразнивал её, пока не видела, правда потом он всегда получал по шее от неё... Мы были самой простой семьёй. — Я усмехнулась, насколько фраза «простая семья» подходила к ним. — А потом папа привёл Лену. Мне тогда было 9 лет, а Лене 4... Она также сама попала к нам, как и я. — Я улыбнулась, вспоминая, как маленькая Лена с испугом смотрела на нас впервые. — К сожалению, через полгода нам пришлось продать дом и уехать из России, чтобы скрыться от вдов и агентов КГБ, которые узнали о том, что мама с папой их обманули по поводу детей. — В смысле? Как? Я, конечно, понимаю, что глупый вопрос, но всёже... — Они навели справки и узнали, что не хватает двух девочек. В то время вдовы и КГБ масштабно убивали людей, которые были должны им или просто перешли им дорогу. Наши с Леной настоящие родители входили в их число. — Я без каких-либо проблем объяснила ему всё и вернулась к рассказу обратно. — Мы оставили жизнь в России и уехали в маленький городок «Холкинс» в Америке. Там купили дом, папа пошёл на работу в какую-то крутую организацию, а мама сидела дома с нами. Я до сих пор помню, как папа писал себе резюме, а мы с Леной смеялись... В голове всплывали обрывки из воспоминаний. Папа сидит в гостиной, пишет резюме. Указывает, что он очень спокойный, внимательный, целеустремлённый, трудолюбивый и так далее. Мы с Леной тогда так громко смеялись, аж животы болели, а из глаз шли слёзы. «— Папа! Врать нехорошо! Ты совсем несерьёзный!» — сквозь смех говорила Лена. «— Я не вру. — пытался оправдаться папа. — Я лишь немного преувеличиваю правду». «— Ну да, немного! — еле как сказала я». Я всё также улыбалась, окунувшись в воспоминания. Баки меня не трогал, давал возможность ощутить все эмоции вновь. За это я была невероятно благодарна ему. — Тогда мы думали, что жизнь теперь будет такой. Счастливой, без забот, без страха и многого другого, но мы так ошиблись... — я грустно вздохнула и попыталась скрыть дрожь в голосе и во всём теле, но не смогла. — Ната, если тебе тяжело, то не надо. Я не заставляю тебя говорить. Не нужно себя ломать. — пытался убедить меня Баки, заметив мою дрожь. — Нет, всё в порядке. — я сделала глубокий вдох и продолжила: — КГБ выследили нас. У родителей там остались хорошие друзья, которые предупредили их. В тот день мы быстро собрали самое необходимое и выехали в аэропорт, где нас ждал самолёт. И когда мы уже были готовы взлетать, началась перестрелка. Тогда пострадала мама, а папу поймали и, насколько я знаю, посадили. А я прятала за собой малышку Лену и направляла пистолет на любого, кто подходил к нам. Мама нас обучала самообороне и стрельбе из оружия, так что мы были хорошо обучены в свои годы. — То есть вы не были в Красной комнате с самого рождения, а начали вас учить Мелина? — Нет, они скрывали нас от директора и от такой жизни в целом. Но не смогли. — из моих глаз потекли слёзы, которые начал убирать парень. — В ту ночь в аэропорту нас с Леной забрали, а по прибытию в Красную комнату разлучили. Вот так в 12 лет я потеряла маму, папу и сестру. Где они сейчас, я не знаю, знаю только, что они живы, папа где-то в тюрьме, а сестра в каком-то городе, где тоже есть Красная комната... Увижусь ли я с ними вновь? Непонятно. Я просто не знаю... Я просто хочу вновь в детство, где мы с Леной весело гуляли, готовили вместе с мамой. Я хочу ещё раз услышать «Таша» от неё... — Таша? Я никогда не слышал, чтобы тебя так называли. Обычно это Ната, Наташа или Наталья, изредка Ната, но чтобы Таша, ни разу не слышал. — Хах. Когда Лене было 5 лет, она иногда забывала сказать первые две буквы моего имени, так и появилось «Таша». Ты первый, кто узнал об этом, я никому не рассказывала об этом раньше... — Ох, я польщен. Но что тебя надоумило спустя столько времени рассказать о себе так много? — Я просто решила тебе довериться. Солдат мне ничего не ответил. Просто пытался переварить всё то, что я рассказала. Мне ничего не оставалось делать, кроме как лечь ему на колени. Я так часто делала, когда он был у меня. Этот жест означал, что я устала и, возможно, скоро усну. Парень лишь начал гладить меня по голове, медленно приходя в себя. — Спасибо, что смогла довериться мне, Наташа. — Можно Таша, тебе теперь можно... — Джеймс. — перебил меня он. — Моё настоящее имя Джеймс. — хмыкнул он. — Раз у нас день откровений. — Хах, хорошо, Джеймс. — я улыбнулась, на душе впервые стало так тепло и спокойно. — Спасибо, что выслушал. Я рада, что именно ты узнал об этом... Его ответ я не услышала, так как провалилась в сон. Впервые за столько лет я спала спокойно. Хоть я и не в первый раз засыпала на коленях Джеймса, но спокойствие я обрела только сегодня. И всё, что нужно было, это просто поговорить, довериться и открыться. В этом нет ничего страшного, и теперь я об этом знаю. И теперь я буду чаще говорить с ним. *** Из воспоминаний меня вывел голос Баки, который испугался за меня. Я шла по какому-то коридору за каким-то парнем, а рядом был Джеймс. Только сейчас я вспомнила, мы в здании ЩИТа, нас ведёт Клинт к Нику Фьюри, а мы с Баки ушли от Гидры и теперь будем агентами ЩИТа. — Таша, ты в порядке? Мы можем незаметно уйти, если хочешь. — Баки взял меня за руку, чтобы успокоить и вернуть в реальность. — Ты только скажи. — Всё в порядке, Джеймс, я просто окунулась в воспоминания, не стоит переживать. Баранс поверил мне, но руку отпускать не стал, на всякий случай. Вдруг я сбежать захочу, а его кинуть. Хоть в это и трудно поверить. Мы оба знаем, что никогда не бросим друг друга. Шли мы долго. Я уже успела подумать, что это всё обман и нас ждёт смерть и так далее, как тут мы наконец-то пришли в кабинет Ника Фьюри. Встретил он нас радушно, что было удивительно, потому что мы наёмники, одни из самых опасных. — Ну здравствуйте, знаменитый дуэт смерти. Рад, что вы согласились присоединиться к нам, давно хотел вас переманить вас на нашу сторону. Я польщен, что вы выбрали нас, а не смерть. Тут вам понравится, только привыкните. — Вы так просто приняли нас? Даже не будете использовать нас в качестве расходного материала? — с напряжённостью в голосе спросил Баки, который до сих пор не мог поверить до конца в это всё. — Нет. Вы будете работать как остальные агенты. У вас не будет никаких привилегий, отличающих вас от других сотрудников. Но у меня есть для вас предложение. — Мы слушаем. — наконец подала я голос. — Смерть главы Гидры и Красной комнаты не без вашей помощи. Эти двое для нас как кость в горле. Мы хотели давно их убрать, но не знали, где они. А с вами у нас есть эта возможность. Для вас выгода в том, что вы отомстите за все те страдания, что вы пережили. Мне кажется, это очень даже выгодное предложение. — Мы согласны. — в один голос и не задумываясь ответили мы. Для нас это не просто выгода, а подарок. Мы хотели отомстить давно, но не могли. Страх сковывал наши действия. Но сейчас оков нет, есть только свобода. — Вам квартиры рядом? — неожиданно спросил Фьюри, выводя нас из раздумий. — Можно нам вместе. — ответил Баки и уже собрался начать разъяснять, зачем и для чего, но Ник жестом показал, что ему глубоко похуй, зачем и для чего. — Вот ключи, вот адрес, можете выезжать. Машина Гидры была случайно взорвана, так что мы дадим вам машину. Всё, идите. Мы взяли ключи, карточку с адресом и вышли из кабинета. Теперь жить станет чуток легче.