Точка отсчёта

Подмосковье. Съёмочная площадка «Титанов» Утро было холодным и сырым. Над огромным полигоном висел лёгкий туман, под ногами хлюпала мокрая земля, а вокруг уже кипела работа. Ассистенты бегали между площадками, операторы настраивали камеры, ведущие что-то обсуждали с редакторами. Участники подтягивались один за другим. Кто-то ещё сонный, кто-то уже заряженный. Торнике, как обычно, появился громче всех. — Ну что, чемпионы, готовы страдать? — крикнул он, хлопая в ладоши. — Страдать будешь ты, — усмехнулся Бельский, поправляя перчатки. — Я? Я создан побеждать красиво. — Ты создан много говорить, — бросил Чайка. Ребята рассмеялись. Пейзулла стоял чуть в стороне, разминая плечи. Он был собран и спокоен, но внутри уже включился привычный спортивный режим — сосредоточенность, контроль, готовность выкладываться до конца. Сегодня начинался новый этап. Первое испытание выглядело жёстко даже со стороны. Нужно было протащить тяжёлую платформу по грязи, потом с мешками на плечах пройти через узкий коридор с препятствиями и в финале подняться по подвесной лестнице. — Это что, наказание за старые грехи? — пробормотал Кудряшов, разглядывая трассу. — Это разминка, — усмехнулся Торнике. Когда дали старт, площадка взорвалась криками. — Давай! — Тяни! — Ещё немного! Пейзулла вцепился в канат и потащил платформу вперёд. Грязь скользила под ногами, мышцы жгло, руки напряглись так, что вены проступили на предплечьях. — Хорош! — заорал Торнике. Он не слышал почти ничего. Только собственное дыхание. Шаг. Ещё шаг. Платформа шла тяжело, но шла. Потом мешки на плечи. Потом коридор. Потом лестница. Он нажал финальную кнопку и спрыгнул вниз, тяжело дыша. Вокруг уже кричали: — Красавец! — Машина! — Вот это темп! Торнике подбежал первым и с размаху ударил его по плечу. — Вот так надо! Вот это я понимаю! Пейзулла усмехнулся и вытер пот со лба. Адреналин шумел в крови. Он чувствовал приятную усталость и азарт — тот самый, ради которого и выходил на подобные испытания. Съёмочная площадка После испытания все сидели на деревянных лавках возле площадки. Кто-то пил воду, кто-то обсуждал ошибки, кто-то уже снимал сторис. Торнике крутил телефон перед лицами ребят: — Ну что, первый день — уже мясо! — Сними меня нормально, — сказал Бельский. — Я хочу выглядеть героем. — Ты выглядишь как человек, который сейчас умрёт, — ответил Торнике. Все засмеялись. Кто-то навёл камеру на Пейзуллу. — Вот наш локомотив, — сказал за кадром Чайка. Пейзулла улыбнулся устало, но спокойно. Торнике выложил сторис с подписью: «Первый день, а уже жара» Телефон в руке Пейзуллы завибрировал. Он машинально открыл Instagram. Сторис Кристины. Офис. Документы на столе. Кружка кофе. Подпись: «Без остановки» Он смотрел на экран несколько секунд. Совсем другой день. Пока у него грязь, крики, соревнование и азарт — у неё офис, работа и усталость. Он невольно улыбнулся и убрал телефон. Автосалон Кристина устало откинулась на спинку кресла. День тянулся бесконечно. Клиенты шли один за другим, звонки не заканчивались, документы копились быстрее, чем она успевала их разбирать. Под вечер она чувствовала только одно — усталость. Телефон зазвонил неожиданно. На экране высветилось имя старого друга. — Да? — Крис, мы собираемся покататься. Старый состав. Потом стрим. Погнали. Она устало закрыла глаза. — Я сегодня никакая. — Вот именно поэтому и поехали. Развеешься. Она молчала. — Давай, будет весело. Все будут. Она посмотрела на вечерний город за окном. Домой ехать не хотелось. — Ладно, — сказала она. — Час мне дай. Ночная Москва Ночь изменила всё. Теперь вместо строгого костюма — чёрный бомбер, вместо усталого взгляда — холодный блеск в глазах. На парковке выстроились машины. Чёрная BMW M8, серебристый Porsche 911, матовый Mercedes AMG GT, ещё несколько дорогих машин. Музыка уже гремела из открытых дверей. Кто-то снимал сторис, кто-то смеялся, кто-то спорил о маршруте. Кристина подъехала последней. Её BMW M8 мягко остановилась рядом. Лера сразу подбежала: — Вот она! Ну наконец-то! Кристина вышла из машины и улыбнулась. — Я думала, вы уже уехали. — Без тебя? Никогда. Кто-то включил музыку громче. Кто-то уже начал снимать: — Народ, сегодня будет легендарно! Кристина прислонилась к машине, слушая этот шум. Через минуту Лера уже крутилась с телефоном: — Скажи что-нибудь для истории. Кристина посмотрела в камеру, улыбнулась уголком губ и сказала: — Это будет легендарно. История улетела в сеть. Ночная трасса Съёмочный день закончился далеко за полночь. Все были выжаты. После грязи, испытаний и бесконечной беготни хотелось только домой. Ребята разъезжались тремя машинами. В первой ехали Торнике, Пейзулла и Бельский. Во второй — Чайка с Кириллом. В третьей — ещё несколько ребят. Дорога была почти пустой. В машине играла музыка негромко, чтобы не раздражать уставшую голову. Торнике сидел на переднем пассажирском и листал телефон. Бельский на заднем уже почти спал. Пейзулла вёл молча, сосредоточенно глядя на дорогу. — Вот это день, — пробормотал Торнике, не отрываясь от экрана. — Я будто три тренировки подряд отпахал. — Так и было, — спокойно ответил Пейзулла. — Завтра я даже руку не подниму. — Поднимешь. — Нет. Пейзулла едва усмехнулся. В этот момент сзади послышался рёв двигателя. Яркий свет фар быстро приблизился. Потом чёрная машина резко пошла на обгон. Следом ещё одна. И ещё. Заправка Три машины «Титанов» одна за другой заехали на круглосуточную заправку. После тяжёлого съёмочного дня все были уставшие — хотелось кофе, воды и скорее домой. Пейзулла припарковался у дальней колонки, заглушил двигатель и вышел. Следом выбрались Торнике и Бельский. Чайка с Кириллом подъехали рядом. — Я сейчас выпью литр кофе, — пробормотал Бельский, потягиваясь. — Или умру прямо здесь. — Лучше кофе, — усмехнулся Торнике. И в этот момент с другой стороны площадки ударила музыка. Громкая, живая. Все машинально повернули головы. На другой стороне заправки стояла шумная компания. Несколько дорогих машин, открытые двери, музыка на всю площадку, смех, вспышки телефонов. Кто-то снимал сторис. Кто-то танцевал прямо возле колонок. — Ого, — протянул Чайка. — Нормально у людей ночь проходит. — Да у них там тусовка, — хмыкнул Кирилл. Пейзулла тоже посмотрел туда. И сразу увидел её. Кристина стояла возле чёрной M8. В свете заправки её было видно отчётливо. Распущенные волосы, лёгкая улыбка, свободные движения. Она разговаривала с ребятами, смеялась. Была другой. Яркой. Слишком живой для этого ночного часа. Торнике проследил за взглядом Пейзуллы и сразу понял. — Опа... Бельский прищурился: — Это же Кристина, да? — Похоже, — сказал Кирилл. Пейзулла молчал. Тем временем на той стороне кто-то громко крикнул: — Крис, поставь рядом! Будет красиво! Парень в светлой куртке подогнал свою M8 рядом с её машиной. Точно такую же. Кристина улыбнулась, села за руль и аккуратно перепарковала машину ближе. две одинаковые M8 встали рядом нос к носу. Парень встал между машинами, кто-то поднял телефон: — Во! Теперь огонь! Кристина вышла из машины и встала рядом, смеясь. Парень приобнял её за плечо для кадра. Щёлк. Фотография. Бельский присвистнул: — Вот это уровень. — Красиво живут, — сказал Кирилл. — И машины красивые, — добавил Чайка. Торнике покосился на Пейзуллу. Тот стоял неподвижно. Смотрел в одну точку. На то, как она смеётся рядом с другим. На чужую руку у неё на плече. На этот красивый кадр. И внутри медленно закипало неприятное чувство. — Это друг её? — спросил Бельский. Никто не ответил. Торнике тихо сказал: — Пейз... — Всё нормально, — отрезал тот. Но голос прозвучал слишком жёстко. На той стороне музыка стала громче. Кто-то начал танцевать возле машин. Кристина убрала волосы назад, смеялась, что-то говорила друзьям. Она выглядела так легко, будто в её мире не существовало усталости. И Пейзулла вдруг очень остро почувствовал разницу. Здесь — усталость после тяжёлого дня, три обычные машины, кофе на заправке. Там — скорость, музыка, дорогие машины, яркие люди. Будто две разные жизни случайно столкнулись в одной точке. Торнике посмотрел на него: — Подойдёшь? Пейзулла молчал. В этот момент Кристина повернула голову. Увидела его. Замерла на секунду. Потом улыбнулась. Тепло. И даже чуть вопросительно. Будто ждала, что он подойдёт. Пейзулла смотрел на неё и не двигался. Потому что сейчас ему казалось, что он здесь чужой. Бельский тихо сказал: — Она на тебя смотрит. — Вижу, — ответил Пейзулла. Торнике шагнул ближе: — Так иди. Он покачал головой. — Нет. — Ревнуешь? — прямо спросил Торнике. Пейзулла усмехнулся коротко. — Наверное. Торнике выдохнул: — Тогда ты зря стоишь. Но Пейзулла всё равно не пошёл. На той стороне парень снова что-то сказал Кристине, она засмеялась. И отвела взгляд. Будто поняла, что он не подойдёт. От этого стало ещё тяжелее. Кирилл, наблюдая за этим, негромко сказал: — Вот это, брат, уже серьёзно. Пейзулла ничего не ответил. Потому что впервые почувствовал не просто ревность. А страх. Что в этом красивом, шумном, быстром мире рядом с ней ему может не оказаться места. Музыка продолжала греметь. Кто-то снимал видео. Кто-то смеялся. А он стоял у своей машины и чувствовал, как внутри всё медленно сжимается. Торнике хлопнул его по плечу: — Поехали. А то ты сейчас совсем себя добьёшь. Пейзулла ещё секунду смотрел на неё. Потом молча отвернулся. И пошёл к машине.