Точка отсчёта

Он стоял перед открытым шкафом уже минут десять. Обычно он не тратил время на выбор одежды — джинсы, футболка, куртка, всё. Но сегодня был не обычный день. Сегодня вечер, который он планировал уже неделю. Костюм висел на плечиках — тёмно-синий, почти чёрный, который он надевал два раза в жизни: на свадьбу друга и на похороны тренера. Слишком официально? Он посмотрел на себя в зеркало. — Нет, — сказал он вслух и снял пиджак. Оставил брюки, белую рубашку, сверху — тонкий чёрный свитер. Так лучше. Строго, но не пафосно. Он посмотрел на часы. Время ещё было, но внутри уже всё сжималось. — Ты чего такой? — спросил Торнике, зашедший на пару минут. — Так, ничего. — На свидание? Пейзулла не ответил. — Смотри, не перегори, — усмехнулся Торнике и ушёл. Пейзулла остался один. Провёл рукой по волосам, посмотрел в зеркало. Обычный парень в обычной одежде. Но сегодня он чувствовал себя иначе. Она стояла перед зеркалом и смотрела на платье, которое выбрала ещё утром. Чёрное. Простое. Без вырезов, без глубокого декольте. Длина чуть ниже колена. Оно сидело на ней так, что она даже удивилась — редко когда вещь попадала в фигуру без подгонки. Волосы она решила оставить распущенными. Макияж — минимум. Только подвести глаза и губы. Она взяла духи, брызнула на запястье аромат — тот самый, который он любил. — Идиотка, — сказала она своему отражению. Но улыбнулась. Телефон завибрировал. Его сообщение: «Я выехал» Кристина взяла клатч, ключи, ещё раз посмотрела в зеркало.И вышла. Пейзулла припарковался у её подъезда за несколько минут до назначенного времени. Ровно в восемь она вышла. Она шла медленно, но уверенно. Чёрное платье, распущенные волосы, туфли на небольшом каблуке. Ничего лишнего. Ничего броского. Но он смотрел на неё так, будто видел впервые. Она подошла к машине. Он вышел, открыл ей дверь. — Ты рано, — сказала она. — Не хотел опаздывать. — Боишься, что я уйду? — Боюсь, что ты передумаешь. Она усмехнулась и села в машину. Он закрыл дверь, обошёл автомобиль, сел за руль. Завёл двигатель. Несколько секунд они молчали. Тишина была не неловкой — она была напряжённой в хорошем смысле. Будто оба знали, что этот вечер не будет обычным. Он выехал с парковки. — Ты сегодня красивая, — сказал он, не глядя на неё. — Ты тоже. Не привыкла видеть тебя в рубашке. — Могу и так ходить. — Не надо. Привыкнешь — перестанешь стараться. Пейзулла усмехнулся. Она смотрела в окно, но краем глаза видела его профиль. Спокойный, сосредоточенный. И внутри замирала от того, как сильно ей хотелось, чтобы этот вечер не заканчивался. Кристина ожидала чего-то другого. Когда он сказал «ресторан», в голове промелькнуло: золото, лепнина, огромные люстры, официанты во фраках и меню с ценами, от которых хочется поперхнуться. Что-то такое, куда её часто приглашали те, кто хотел произвести впечатление. Но он привёз её сюда. Тихий зал, приглушённый свет, белые скатерти, окна в пол. Всё дышало спокойствием и вкусом. Классика. Без пафоса. Без желания натянуть сову на глобус. Она огляделась. — Хороший выбор, — сказала она. — Ты удивлена? — Честно? Да. Я думала, ты закажешь стол в каком-нибудь вычурном месте, где все будут на нас смотреть. — А ты не любишь, когда смотрят? — Не люблю, когда смотрят с оценкой. Он чуть усмехнулся. — Здесь никто не будет смотреть. — Откуда ты знаешь? — Сам проверил. Она посмотрела на него. Смотрела долго. — Ты сегодня полон сюрпризов. — Я только начинаю. Официант принёс меню. Она взяла его, но не открыла. — И что ты мне посоветуешь? — Ничего. Выбирай сама. Я в этом ничего не понимаю. Она покачала головой и всё-таки улыбнулась. — Ладно. Предоставь это мне. Он кивнул. Свеча горела. Вечер только начинался. Они ели неспешно. Говорили о пустяках — о его съёмках, о её салоне, о какой-то смешной истории, которую она вспомнила. Но между фразами чувствовалось что-то ещё. То, что оба знали, но не называли. Он не торопился. Хотел, чтобы всё было правильно. Она допила вино, отставила бокал. Посмотрела на него. — Ты сегодня какой-то странный. — Какой? — Серьёзный. Будто думаешь о чём-то. Он выдержал паузу. Потом сказал: — Думаю. — О чём? — О нас. Она замерла. Не отвела взгляд. — И что ты думаешь? Он смотрел на неё несколько секунд. Свеча горела между ними, её свет падал на её лицо, и он почему-то особенно остро почувствовал, как сильно она ему нужна. — Всё, что между нами было — это не случайность. Я не хочу, чтобы это заканчивалось. Не хочу, чтобы была неопределённость, недосказанность, чувство, что завтра всё может кончиться. Она слушала, не перебивая. — Мне не нужно «посмотрим». Мне нужна ты. Вся. Настоящая. Он протянул руку через стол, взял её ладонь. — Я не умею говорить красиво. Не умею делать громких жестов. Но я хочу, чтобы ты была рядом. Не на неделю. Не на месяц. Не знаю, на сколько. Но хочу попробовать. Он посмотрел ей в глаза. — Будь моей девушкой. Она молчала. Несколько секунд, которые показались ему вечностью. Потом её пальцы сжали его руку в ответ. — Я думала, ты никогда не скажешь этого вслух, — тихо сказала она. — Сказал. — Я слышу. Он ждал. — Да, — сказала она. — Буду. Он выдохнул — так, будто не дышал всё это время.Она улыбнулась. Он — тоже. Свеча догорала. Вечер не заканчивался. Только начинался заново. Он отвозил её домой. В машине играла тихая музыка, но они почти не слушали. Он держал её за руку, не отпуская. Она смотрела в окно на огни Москвы и улыбалась своим мыслям. Остановились у её подъезда. Двигатель работал, но он не глушил. Не спешил. Они сидели, глядя перед собой. — Ну вот, — сказала она. — Ну вот, — ответил он. Она повернулась к нему. — Ты теперь мой парень. — А ты — моя девушка. Она чуть усмехнулась. — Звучит странно. — Привыкнешь. — Надеюсь. Он смотрел на неё. Свет фонарей падал на её лицо, делая его мягче, теплее. — Завтра увидимся? — спросил он. — Обязательно. Она не торопилась выходить. Он не торопился её отпускать. Потом она всё-таки открыла дверь, но прежде чем выйти, обернулась. — Спасибо за вечер, — сказала она. — Он был... правильный. — Он был первый, — ответил он. — Не последний. Она улыбнулась, вышла из машины. Он смотрел, как Кристина идёт к подъезду. Она обернулась на пороге — махнула рукой. Он махнул в ответ. Дверь закрылась. Он посидел ещё минуту. Посмотрел на окна — свет зажегся не сразу. Он ждал. Когда на тридцать восьмом этаже загорелся свет, он улыбнулся и уехал.