обратная сторона неприязни

Запах гари в школьном коридоре пугал Изуку Мидорию, но одновременно и предвкушал. Сегодня всё зашло слишком далеко. Обычно «Каччан» ограничивался насмешками или одним-двумя взрывами в сторону плеча Изуку, чтобы тот «знал своё место». Но сегодня Мидория совершил ошибку — он попытался заступиться за другого ученика, и вся ярость Кацуки обрушилась на него. Изуку сидел на холодном полу в последней кабинке мужского туалета. Его школьная форма была опалена на груди и плече, кожа под тканью неприятно ныла от свежих ожогов. Но физическая боль была ничем по сравнению с тем, что лежало перед ним. Его любимая тетрадь «Анализ героев для будущего №13» была разорвана в клочья. Страницы, исписанные мелким почерком, плавали в раковине, куда их бросили приспешники Кацуки, а обложка была безнадёжно сожжена. Более того, его телефон отобрали. Один из дружков Бакуго со смехом выхватил его из рук Изуку, когда тот пытался позвать на помощь. — Почему?.. — всхлипнул Изуку, закрывая лицо грязными от сажи ладонями. — Каччан… Он следовал за ним с самого детства. Кацуки был для него воплощением победы, идеалом, к которому он стремился. Но чем ближе Изуку пытался стать, тем сильнее Бакуго отталкивал его, словно само присутствие «беспричудного Деку» оскорбляло его существование. Вдруг тишину кафельного помещения нарушил грохот. Входная дверь с такой силой ударилась о стену, что эхо прокатилось по всему этажу. Тяжелые, уверенные шаги эхом отдавались от стен. Изуку замер, затаив дыхание. Он знал эту походку. Шаги остановились прямо перед его кабинкой. БАМ! Мощный удар ногой заставил хлипкую дверь содрогнуться. — Выходи, Деку! Я знаю, что ты там, чертов задрот! — голос Кацуки вибрировал от привычной ярости, но в нём слышалось что-то ещё, какая-то странная, натянутая нота. Изуку дрожащими пальцами отодвинул защелку. Дверь медленно приоткрылась, и он увидел его. Кацуки стоял, засунув руки в карманы брюк, его волосы были всклокочены сильнее обычного, а взгляд алых глаз буквально прожигал насквозь. Не успел Мидория произнести и слова, как Кацуки резко вытянул руку, схватил его за воротник обгоревшей формы и буквально выдернул из кабинки. Изуку пискнул, едва не упав. — Слушай сюда, придурок, — прошипел Бакуго, сокращая расстояние между их лицами. Изуку зажмурился, ожидая удара или очередного взрыва. — В эту субботу. У статуи всемогущего. Ровно в четырнадцать ноль-ноль. Понял? Мидория моргнул, ошеломленно глядя на него. — Ч-что?.. Каччан, я не понимаю… Зачем? Ты хочешь снова… — Заткнись! — рявкнул Кацуки. — Если опоздаешь хоть на минуту — я тебя лично взорву до состояния пепла. И не вздумай ныть. Прежде чем Изуку успел задать хоть один из сотни возникших вопросов, Бакуго сунул руку в карман и что-то резко бросил в грудь Мидории. Изуку едва успел поймать предмет. Это был его телефон. Экран был цел, а на корпусе не было ни единой царапины — странно, ведь он помнил, как один из парней Бакуго швырял его на бетон. Кацуки развернулся и, не оборачиваясь, направился к выходу. — И чтобы выглядел по-человечески, брокколи недоделанная! — крикнул он уже из коридора, после чего дверь снова громко захлопнулась. Изуку остался стоять посреди туалета, прижимая телефон к груди. Сердце колотилось в горле. Что это было? Вызов на бой? Каччан решил окончательно покончить с их «дружбой» в таком людном месте? Или он хочет, чтобы Изуку посмотрел, как он тренируется, чтобы еще раз показать разницу в их силе? Мидория посмотрел на обрывки своей тетради в раковине. Страх смешивался с крошечной, почти нелегальной искоркой надежды. Каччан никогда неприглашал его никуда. За все годы обучения это был первый раз, когда Бакуго сам назначил встречу, а не просто велел «исчезнуть с глаз».

***

Суббота наступила слишком быстро. Изуку почти не спал, прокручивая в голове все возможные сценарии: от избиения до… он даже не знал, что было вторым вариантом. В 13:50 он уже стоял на указанном перекрестке. Он надел свою самую простую одежду — футболку с принтом всемогущего и джинсы. Руки дрожали, и он то и дело поправлял лямку рюкзака. Ровно в 14:00 послышались шаги. Кацуки шел по улице, выглядя на удивление спокойно. На нем была черная майка и свободные штаны, а через плечо перекинута спортивная сумка. Он выглядел… обычно. Не так, будто собирался совершить преступление. Такой вид бакуго даже заставил молодое сердечко изуку трепетать. — Приперся всё-таки, — буркнул Бакуго, остановившись в паре метров. — Т-ты звал, Каччан… — Изуку сглотнул. — Ты хочешь сразиться? Я… я не уверен, что смогу… Кацуки закатил глаза с таким видом, будто Изуку был самым тупым существом на планете. — Сразиться? С тобой? Не смеши мои искры, Деку. Ты даже убежать не успеешь. Он постоял секунду, глядя куда-то в сторону, а потом резко мотнул головой, приказывая следовать за собой. — Иди за мной и не бубни под ухо. Они шли около десяти минут в полном молчании. Изуку несколько раз порывался заговорить, но свирепый профиль Кацуки отбивал всякое желание. В итоге они остановились перед небольшим зданием. Это был магазин товаров для художников и профессиональных канцелярских принадлежностей. — Заходи, — приказал Бакуго. Внутри пахло бумагой, краской и кожей. Кацуки уверенно прошел к рядам с тетрадями и блокнотами. Он остановился перед стендом с качественными тетрадями в твердом переплете, которые обычно использовали профессиональные герои для своих заметок — они были влагостойкими и огнеупорными. — Выбирай, — бросил Кацуки, скрестив руки на груди. — Что?.. — Изуку застыл. — У тебя уши серой забились? Выбирай себе новую чертову тетрадь. Ту, которую я… — он запнулся, его лицо на мгновение исказилось, — которую те придурки порвали. Изуку почувствовал, как в глазах начало щипать. — Каччан, ты… ты привел меня сюда, чтобы купить новую тетрадь? Но те парни — они ведь твои друзья… — Они не мои друзья, — отрезал Кацуки, и в его голосе проскользнула настоящая злость. — Просто кучка придурков, которые думают, что могут портить чужие вещи, прикрываясь моим именем. Никто не имеет права уничтожать записи, кроме меня. Понял, Деку? Изуку смотрел на него, и вдруг до него дошло. Кацуки не умел извиняться. Слова «прости меня» были для него физически невозможны. Но этот поход, этот возвращенный телефон (который он, скорее всего, сам отобрал у тех парней и починил), это требование выбрать самую лучшую тетрадь — это и было его «извини». — Выбирай быстрее, или я куплю самую розовую с блестками, и ты будешь обязан писать в ней! — пригрозил Бакуго, хотя уши у него подозрительно покраснели. Изуку шмыгнул носом и улыбнулся. Впервые за долгое время это была настоящая, теплая улыбка. — Хорошо, Каччан. Спасибо. Они провели в магазине еще полчаса. Бакуго ворчал на каждую тетрадь, которую выбирал Изуку «Слишком тонкая!», «Эта обложка дерьмовая!», пока в итоге сам не вытащил с полки массивный блокнот с армированными страницами, где на обложке виднелся всемогущий. Когда они вышли из магазина, солнце уже клонилось к закату. — Каччан? — тихо позвал Изуку. — Чего тебе еще? — Может… может, зайдем куда-нибудь перекусить? Я угощаю. В благодарность. Бакуго нахмурился, глядя на него сверху вниз. Изуку внутренне сжался, ожидая отказа. — Хмф. Только если это будет острая еда. И не думай, что это значит, что мы теперь лучшие друзья, Деку. Ты всё еще бесячий задрот. — Конечно, Каччан! — радостно воскликнул Изуку, едва поспевая за широкими шагами Кацуки. Он знал, что в понедельник в школе Кацуки снова может стать холодным и агрессивным. Он знал, что путь к примирению будет долгим и болезненным. Но сегодня, с новой тетрадью в рюкзаке и идущим рядом Каччаном, Изуку чувствовал, что, возможно, его «спутник» не так уж сильно его и ненавидит. Просто Кацуки Бакуго не знал другого способа защищать то, что ему дорого, кроме как через взрывы и крик. И Изуку был готов подождать, пока тот научится. — я подожду, каччан, пока мы не подружимся — подумал про себя Деку, в голове представляя как кацуки обнимает его. пусть это и было фантазией, но изуку искренне хотел что-бы то оказалось реальностью.