Гортанное «R»

Ужин в Лисьей норе обычно напоминал контролируемый хаос. Ники громко пересказывал сюжет новой дорамы, Кевин спорил с Нилом о стратегии второй четверти, а Эндрю молча поглощал десерт, игнорируя существование всех присутствующих. Джулиана сидела с краю, максимально сосредоточенная на своей тарелке. Она старалась не вступать в общие диалоги, зная: чем больше она говорит, тем выше шанс, что голос сорвётся на это проклятое, мягкое «р». — Джули, передашь соль? – Леся улыбнулась ей через стол. Белка подняла взгляд. Она была на взводе после тяжёлой тренировки, и защитные барьеры истончились. — П-р-рекрати называть меня по имени, – буркнула она, потянувшись за солонкой. – Бери сама, если п-р-риспичило. Слово «прекрати» прозвучало так, будто его произнесла коренная парижанка. Звук «р» не рычал, он мягко завибрировал где-то глубоко в горле Джулианы, создавая бархатистое, интимное эхо. Леся замерла. Её пальцы, коснувшиеся солонки, на мгновение дрогнули. Она не обиделась на резкость. Напротив, в её глазах вспыхнул такой искренний интерес, что Белка инстинктивно втянула голову в плечи. «Заметила. Сейчас начнёт смеяться», пронеслось в голове у Джулианы. Но Леся лишь тихо поблагодарила и весь оставшийся ужин подозрительно молчала, то и дело бросая на Белку странные, задумчивые взгляды. На следующее утро в гостиной общежития Леся появилась с толстым самоучителем и тетрадкой. — Жан! – крикнул Ники, увидев книгу. – У нас тут Моро ходячий справочник по французскому, почему ты не спросишь его? Леся лишь отмахнулась, усаживаясь на диван рядом с Джулианой, которая пыталась спокойно почитать книгу. — Жан слишком занудный. У него произношение... слишком правильное. Мне нужно что-то более живое. Она повернулась к Белке. Джулиана почувствовала, как по спине пробежали мурашки. —Джули, слушай, тут такое сложное слово... Как правильно произнести «r» в слове «Regretter»? Джулиана нахмурилась. Она знала французский на базовом уровне родители заставляли учить его для светских раутов. — Это п-р-росто, –нехотя ответила она, не отрываясь от книги. –Р-р-регр-ретте. Леся едва не выронила ручку. Звук, который издала Белка, был похож на мурчание дикой кошки. Горловое, глубокое, абсолютно естественное. — Ого... – выдохнула Леся. – А как насчёт «Rendez-vous»? Белка раздражённо захлопнула книгу. — С чего это ты вдруг решила учить язык? П-р-риор-ритеты сменились? Тебе не кажется, что у тебя и так дох-р-рена дел? Леся смотрела на неё, не моргая. Каждое «р» в речи Джулианы отдавалось в груди Леси приятным теплом. Она видела, как Белка злится, как расширяются её зрачки, и понимала, что та даже не осознаёт, насколько это звучит красиво. Для Джулианы это был дефект. Для Леси это был самый сладкий звук во всём Пальметто. — Просто мне нравится, как звучат некоторые... нюансы, – уклончиво ответила Леся, записывая что-то в тетрадь. — Давай ещё одно. Как будет «красный»? — Rouge, – огрызнулась Белка, чувствуя, как краснеют её собственные уши. – П-р-росто отвали, Леся. Иди к Жану, он тебе всё р-р-расскажет. — Нет, – Леся мягко улыбнулась, придвигаясь ближе. – У Жана нет того, что есть у тебя. Повтори ещё раз? Пожалуйста. Белка смотрела на неё и не понимала: почему Леся выглядит такой счастливой, слушая её самый большой недостаток? Она не видела издёвки, только странное, пугающее обожание. — Т-р-ренир-ровка через час, – бросила Белка, вставая с дивана. – П-р-рекрати заниматься фигнёй. Леся смотрела ей вслед, слушая, как в пустом коридоре затихает эхо этого гортанного «р». Она открыла тетрадь и на полях, рядом с французскими словами, нарисовала маленькое сердечко. «Завтра спрошу её про "Rêveur"», — решила Леся. «Ей точно не понравится, но я готова слушать это вечно».