Приключения Ёрики

Кисаки мерил комнату неровными шагами. В голове, словно шестеренки в часах, прокручивались сотни сценариев. Его целью была «Тосва», но Майки не впускал чужаков просто так. Нужен был повод. Вакантное место. Внезапно Кисаки замер. Его глаза блеснули за линзами очков. А что, если устроить «несчастный случай»? Не убивать Пачина — это создало бы лишнюю шумиху, — а просто вывести его из игры навсегда. Сделать так, чтобы он больше никогда не смог участвовать в драках Ханма, вальяжно развалившийся на диване, внимательно наблюдал за другом. — Ну ты и монстр, Кисаки, — с привычным оскалом протянул он. — Мозг работает как надо. Но как ты подстроишь аварию так, чтобы мы не замарали руки? — Мы не будем марать руки, Ханма, — ледяным тоном ответил Кисаки. — Мы устроим это чужими руками. Атмосфера в комнате стала удушающей. План был не просто жестоким — он был безупречным в своей подлости. Прошло время. План воплотился в жизнь с пугающей точностью. Новость громом поразила банду: Пачин попал в страшную аварию. Врачи вынесли вердикт — перелом костей таза. Он остался жив, но о драках и лидерстве в банде пришлось забыть навсегда. Пачин стал инвалидом. Экстренное собрание «Тосвы» Майки вышел в центр круга, его лицо было непривычно мрачным. Голос звучал глухо: — Вы все уже знаете, какая беда случилась с нашим другом Пачином. «Тосве» тяжело терять одного из основателей, но мы не можем оставлять третий отряд без лидера. Мы долго искали того, кто сможет взять на себя эту ответственность... И этот человек — Кисаки Тетта! Толпа ахнула. Баджи, Такемичи и Чифую замерли в оцепенении. В голове каждого пульсировал один и тот же вопрос: «Как этот очкарик вообще здесь оказался?» — Уверяю вас, парни, он толковый тип, — отрезал Майки, не терпя возражений. Пеян, который теперь всё свободное время проводил в больнице у кровати друга, отсутствовал. Место командира третьего отряда занял Кисаки, а его заместителем, стал Ханма. Шепот в толпе рос, превращаясь в гул негодования. Десятки пар глаз сверлили Кисаки, в них читалось недоверие, граничащее с отвращением. Кисаки, поправив очки, медленно вышел вперед. Его голос, спокойный и даже немного дрожащий от притворной горечи, заставил банду умолкнуть. — Я знаю, что многие из вас смотрят на меня как на чужака, — начал он, опустив голову. — И я понимаю вашу злость. Но правда в том... что меня подставили так же, как и Пачина. Кисаки выдержал театральную паузу, давая словам осесть. — Все это время за моей спиной плел интриги Казутора. Это он пытался очернить мое имя перед Майки, он хотел использовать меня, чтобы разрушить «Тосву» изнутри. Я стал лишь пешкой, — он поднял взгляд, в котором светилась фальшивая решимость. — И теперь мой долг — искупить это, служа отряду. Манипуляция сработала. Парни в толпе начали переглядываться, гнев сменился замешательством. «Казутора? Ну, от него можно такого ожидать...» — послышалось в рядах. Почти все поверили в эту ложь, мастерски завернутую в обертку искренности. Почти все. Баджи Кейске стоял, сжимая кулаки так, что побелели костяшки. Его инстинкты кричали: этот парень лжет. Чифую и Такемичи стояли рядом, чувствуя, как по спинам пробегает холод. Они видели хищный блеск в глазах Кисаки, который тот прятал за бликами очков. Но что они могли сделать? Против слова Майки, против логики, которую так складно выстроил этот «новичок»? Сейчас Кисаки был под крылом Майки, и любая попытка обвинить его без доказательств выглядела бы как бунт против лидера.