Часть 6
19 апреля 2026 г., 04:14
Залы дворца Версальский дворец были переполнены делегациями, адъютантами, переводчиками. Шёл мир — но говорили так, будто война просто сменила форму.
Русская делегация прибыла без пышности.
Во главе — Михаил Александрович, рядом — бледный, уже заметно вытянувшийся Алексей Николаевич, и чуть позади — уверенный, тяжёлый шагом Михаил Родзянко.
Формально — союзники.
Фактически — каждый сам за себя.
После очередного заседания, где обсуждали границы на Ближнем Востоке и судьбу Османской империи, Михаил и Родзянко вышли в боковую галерею. Здесь было тише: только гул голосов издалека и шаги по мрамору.
Михаил остановился у окна.
— Они тянут, — сказал он тихо.
Родзянко не стал делать вид, что не понимает.
— Тянут и не отдадут.
Пауза.
— Ни Константинополь, ни проливы, — добавил он уже жёстче.
Михаил сжал перчатки в руках.
— Но это было условием… — начал он.
Родзянко перебил:
— Это было обещанием. Война закончилась — обещания закончились.
Он опёрся на трость, чуть наклонившись вперёд.
— Французы боятся усиления России. Англичане — тем более.
Михаил бросил взгляд в сторону зала, где сейчас заседали лидеры Антанты.
Там, за закрытыми дверями, решали судьбу мира — и России в том числе.
— Они говорят о "равновесии", — сказал он. — О стабильности.
— О своём контроле над Средиземным морем, — сухо ответил Родзянко.
Он понизил голос:
— Дэвид Ллойд Джордж не допустит, чтобы русский флот вышел в Средиземное море свободно.
— Жорж Клемансо поддержит его — из расчёта.
Михаил медленно кивнул.
— Значит, всё это… — он сделал жест рукой, — наши жертвы, фронт, удержание страны…
— Для них это уже прошлое, — отрезал Родзянко. — Сейчас они делят результат.
Тишина.
Где-то вдалеке засмеялись — коротко, резко.
Михаил провёл рукой по лицу.
— Мы можем надавить?
Родзянко усмехнулся — без веселья.
— Чем? Армия устала. Страна только встала на ноги.
Он сделал паузу.
— А они знают это.
Михаил посмотрел на племянника.
Алексей стоял чуть в стороне, разговаривая с адъютантом. Он старался держаться прямо, по-взрослому — но в этом всё ещё было что-то детское.
— Мы не можем вернуться ни с чем, — тихо сказал Михаил.
— Мы и не вернёмся ни с чем, — ответил Родзянко. — Вопрос — с чем именно.
Он выпрямился.
— Нужно брать то, что дают, и фиксировать остальное на будущее.
— То есть отказаться? — спросил Михаил.
— Формально — нет.
Он посмотрел прямо на него.
— Фактически — да.
Пауза.
— И ждать.
Михаил долго молчал.
За окнами Версаля стоял холодный, ясный день. Мир был почти заключён — но в этом мире уже закладывались новые противоречия.
— История нас этому не учит, — тихо сказал он.
— История вообще никого ничему не учит, — ответил Родзянко. — Она просто повторяет цену.
Они ещё некоторое время стояли молча.
А затем Михаил коротко кивнул:
— Хорошо. Тогда будем торговаться до конца.
Родзянко едва заметно улыбнулся.
— Вот это они понимают лучше всего.
Из зала снова позвали делегации.
И русские вошли обратно — уже зная, что союзники по войне не обязательно союзники в мире.
