внутренний монолог

Рядом с нами остановилась белая Kia. Марина сверила что-то в телефоне и повела меня к машине, по-джентльменски открыв мне дверь. Я завалилась в салон, больно ударившись головой о крышу. — Аккуратней, — Марина бросила в мою сторону неодобрительный взгляд. Я только кивнула и провела рукой по макушке — больше инстинктивно, чем от боли. Водитель вежливо поздоровался и тронулся с места. В салоне стояла гробовая тишина — такая, что я могла слышать ровное дыхание Марины. Постепенно глаза стали слипаться, меня жутко клонило в сон. «Взрослею», — промчалось в недрах сознания. Раньше я могла хоть всю ночь тусить, засыпая тогда, когда нормальные люди только просыпаются. А сейчас я и полночи не продержусь. Сама того не замечая, я прикрыла глаза и откинула голову на плечо Марины. Её плечи напряглись, но она ничего не сказала. Когда я снова открыла глаза, то сперва нахмурилась: голова трещала, а я не понимала, где нахожусь. Я повертела головой — мы были у знакомого подъезда Марины. Оказалось, что всю поездку я продремала и уже пора выходить. Марина легонько шевелила моё плечо. Она отдёрнула руку, как только увидела, что я пришла в себя. — Пойдём, пора выходить, — бросила она и открыла дверь. Пока мы поднимались, я взяла Марину под руку. — Это чтоб я не упала, — объяснила я. Гордеева только усмехнулась и повела меня к себе на этаж. Доковыляв до второго этажа, Марина открыла дверь в квартиру, пропуская меня вперёд. — Аня, иди в душ. Чистое полотенце можешь найти в комоде на нижней полке, если ты не забыла. И… секунду, — она торопливо прошла в спальню и уже через минуту вышла с пижамой в руках. — Вот, наденешь потом. Я улыбнулась, но к одежде не притронулась и с места не сдвинулась. Гордеева выгнула бровь и снова протянула мне пижаму прямо в руки. — Марина Андреевна, — припевая, протянула я. — А что ты делала в клубе? — Все вопросы потом, Василенко. Иди уже в душ, наконец-то. — Ну и ладно, — обиженно цокнула я, забрала вещи и направилась в ванную. Прохладные струи душа приятно отрезвляли. Я и так немного протрезвела после того, как подремала в машине, но головокружение и усиление эмоций раза в два никуда не делись. Настроение было хорошее, я стояла, задрав голову под воду, и глупо растекалась в улыбке. До того момента, как не вспомнила свой позор в клубе. Это ж надо было так всему сложиться — чтобы и Валера меня кинул, и я нажралась, чтобы со Стёпой мне о любви поговорить захотелось, и чтобы в итоге всё это услышала виновница торжества и отвезла меня к себе. Да я настоящий «везунчик»! Я не удивлюсь, если на утро меня будет ждать разговор в духе: «Василенко, прости, но мы больше не можем поддерживать общение», «Анна, ты поступила опрометчиво. Мне было неприятно это слышать, и всё, о чём ты говорила, — не взаимно» и самое охуенное — «Василенко, я откажусь от вашей группы. Мне не нужны проблемы в виде влюблённых студенток». Но нет уж, я опережу её и первая всё выскажу. Я вышла в гостиную, глазами отыскала Марю, сидящую на диване с ноутбуком в руках, и направилась в её сторону. — И что ты теперь обо мне думаешь? — В каком смысле? — она изогнула бровь и глянула на меня. — Не строй из себя дурочку, ты прекрасно понимаешь, о чём я! — игры в непонимание уже изрядно поднадоели. — Во-первых, не разговаривай так со мной, — строго сказала она. — Во-вторых, ты думаешь, я не знала, что ты ко мне что-то чувствуешь? Конечно, я не думала, что это окажется влюблённость, но всё же. «Так она всё знала?» — А почему ты разозлилась в клубе? И что ты ко мне чувствуешь сама? Неспроста же ты продолжила со мной общение, разрешила перейти на «ты», да и вообще… ответила на поцелуй. Я заметила, что Марина напряглась. Она отвела взгляд в сторону, не выдержав зрительного контакта. Её плечи приподнялись, а голос принял глухой тон. — Аня, в клубе я разозлилась, потому что мне не понравилось, как ты выводишь всё на публику, да ещё в таком виде… Также меня немного ошеломило твоё признание, даже если я и понимала всё на подсознательном уровне. — она тяжело вздохнула и, чуть помолчав, продолжила: — И да, ты мне небезразлична. Но об этом мы поговорим с утра, на твою трезвую голову. Сейчас тебе пора идти спать. Меня взбесило, что она решает за меня. Может, я не хочу спать? Да и вообще, я себя прекрасно чувствую и готова разговаривать! Она мне не мать, чтобы гнать в кровать. — Нет. Давай поговорим сейчас! Зачем откладывать? Я прекрасно сейчас соображаю! И вообще, с чего это ты решаешь, когда мне идти спать? — Василенко! Если я сказала завтра — значит завтра. Я не настроена сейчас на разговор, даже если ты — да. И твоё инфантильное поведение говорит только о том, что сейчас твои эмоции полностью преобладают над разумом. Так что иди в постель. Будешь ты там спать или просто лежать — выбор оставляю за тобой, — строго отрезала она тоном, который не терпит возражений. И я… повиновалась. Тихо фыркнув, развернулась и ушла в соседнюю комнату, по-детски громко топая. Я лежала на кровати, тихо хныча. Мне было обидно, что Марина ведёт себя так со мной. Ещё больше было страшно, что она испугается такого напора от меня и бросит, оставив одну. Я просто хотела быть с ней. Всегда. В последний раз я чувствовала такой страх быть брошенной, когда мама собрала свои вещи и вышла за порог квартиры. Раз и навсегда. С тех пор я ещё никогда так сильно ни к кому не привязывалась, боясь, что меня так или иначе кинут. — Эй, — Марина коснулась меня за плечо, а я и не заметила, как она зашла. — Чего ты плачешь, маленькая? Не обижайся на меня, мы всё спокойно обсудим завтра. — Я не из-за этого… — слукавила я, в частности и из-за этого. — Скажи, пожалуйста, ты меня бросишь? Обрубишь все контакты? Я услышала короткий смешок. — Ань, ты по этому поводу переживаешь, что ли? — я молча кивнула. — С чего ты это взяла вообще? Я взрослый человек и не стану убегать, как только всё становится серьёзным. — хоть я и была отвёрнута от неё, но могу поклясться, что эти слова сопровождались самой обаятельной и тёплой улыбкой на свете. — Спасибо… — прохрипела я. Марина легла рядом и по-хозяйски закинула руку на мою талию. Я задержала дыхание и прижалась спиной к её груди. Маря чмокнула меня в макушку, тепло прошептав: «Спи». Как ни странно, это помогло, и я с горем пополам провалилась в царство Морфея. Я проснулась от пробивающихся сквозь полузакрытые шторы лучей солнца, которые освещали моё лицо. Голова ужасно болела, а в горле стояла засуха, как в Сахаре. Я недовольно поморщилась и огляделась. Сначала я не поняла, почему вся мебель не на своих местах, но потом пришло осознание, что это вообще не моя мебель и я совсем не в своей комнате. Воспоминания за вчерашний день потихоньку освежали моё сознание. Я вспомнила, что сейчас я, должно быть, нахожусь у Марины, и ужаснулась. Вчера я буквально призналась ей в любви! Хоть и не напрямую, конечно, но она же всё слышала! Да и расплакалась ещё — это ж надо так… Собственно, а где сама Марина-то? В кровати её нет. Я вышла из спальни и почуяла аппетитный запах, исходящий с кухни. Следуя его зову, я встала у косяка двери и просто любовалась готовящей Мариной. Но моё присутствие быстро раскрыли. — Доброе утро! Ну и чего ты встала как истукан? Садись давай за стол, я приготовила оладушки с малиновым вареньем. У тебя, кстати, голова, наверное, раскалывается, верно? — не дожидаясь ответа, она продолжила: — На столе стакан с водой и таблетка от головы, иди выпей. Какой-то излишне суетливой она была, чем и повергла меня в немой шок. Но за таблетку я была благодарна, а вот за еду… Мне было очень приятно, что Марина так заботится обо мне и готовит завтрак, но я не планировала сегодня завтракать, ещё и таким калорийным блюдом. — Марин, спасибо тебе большое, но я не голодна, — я виновато поджала губы и опустила глаза в пол. Было стыдно отказываться от еды, приготовленной её руками. — Не ври мне, — строго отчеканила она. — Я вижу, что ты голодная. Съешь хотя бы один, от него не убудет и на фигуру никак не повлияет. Меня будто ледяной водой облили. Она ведь в курсе! Я вечно забываю про этот долбаный блокнот и про то, что Марина знает слишком много! Желваки на скулах заиграли, а глаза наполнились кровью. — Да как ты смеешь?! Откуда тебе знать, что и как на меня повлияет, и голодна ли я вообще?! Не лезь в эту тему! Никогда! Марина снисходительно оглянула меня с ног до головы. — Ты права. Это твоё дело — есть или нет, я не заставляю. Попьёшь хотя бы чаю со мной? Нам, кажется, есть что обсудить… Я перевела дух и, немного успокоившись, села напротив Марины, потупив взгляд. Мне сразу стало стыдно за свой взрыв, но извиняться я принципиально не хотела. Я взяла чашку с чаем. На этот раз он был чёрным. Неужели она запомнила, что я не люблю зелёный? — Да… Ты, кажется, сказала, что я тебе небезразлична. Начнём с этого? — Ты всё правильно запомнила, — она удовлетворённо кивнула головой. Её голос звучал обыденно, будто мы обсуждали не чувства, а рецепт оладушек. — Ты действительно мне нравишься, — я задержала дыхание. — только есть одно «но»… — Какое? — тихо спросила я, обрывая Марину на полуслове. — Я твоя преподавательница, а ты моя студентка. Между нами ничего быть не может. В горле встал предательский комок, а к глазам стали подкрадываться слёзы. Она же обещала мне, что не сбежит. Буквально сегодня ночью! Что произошло? Как она так может? Она же преподаёт литературу. Не читала разве, что любовь всё побеждает и главное — следовать зову сердца? — Марин… — начала я хрипло. — А как же наши чувства? Разве ты можешь просто вычеркнуть меня из своей жизни? Я впервые испытываю нечто подобное и не смогу от тебя отказаться! Ты же обещала, что не бросишь! — чуть ли не плача, срываюсь на крик. — Ань, мне тоже очень тяжело! — она снимает маску хладнокровности и спокойствия и смотрит на меня такими жалостливыми глазами, что хочется просто обнять и погладить её по макушке. — Поставь себя на моё место. Мне всю жизнь нравились исключительно парни, да я даже замужем была! А тут появляешься ты — студентка, которая младше меня на пятнадцать лет, — и я ничего не могу с собой поделать! Пойми меня, пожалуйста, — взмолилась она. — Хотя бы дай мне время… Я действительно не думала о её переживаниях. Как я могла упустить тот факт, что ей просто нужно привыкнуть ко мне и к своим чувствам? Я от неё не откажусь и вижу, что она от меня тоже… пока что. Я не знаю, как быстро она может охладеть ко мне; может, уже спустя месяц она обо мне забудет? Так что прекращать действовать тоже нельзя. Надо аккуратно обдумывать каждый свой шаг, и в конце концов я смогу найти к ней подход! Точно! — Хорошо, я не давлю на тебя. Сколько времени тебе потребуется, столько я и буду ждать. Просто знай, что я всегда рядом. Марина подарила мне тёплую улыбку. Было видно — она рада, что её поняли. — Спасибо тебе… — Тебе не за что меня благодарить. Может, поговорим на более спокойные темы? Мы обсудили её сногсшибательное появление в клубе — то, что она заметила меня, как только я зашла, и просто побоялась подойти. Я посмеялась. Чтобы Марина испугалась подойти поздороваться? Никогда бы не поверила. Оказалось, что в клуб её притащила Ира. Как всегда, она вовремя, удивительная женщина! Дальше обсуждение зашло за Новый год. Марине, как и мне, было не с кем праздновать, чему я тоже очень удивилась. В глубине души я надеялась, что каким-то образом мы сможем встретить новый, 2025-й год вместе, и даже аккуратно пошутила на эту тему, и Марина поддержала. Но всё это лишь мои несбыточные мечты. Марина также успела пожаловаться на несносных студентов, которые ничего не смыслят в её предмете. Утро выдалось не напряжённым и очень расслабленным. Я даже съела один оладушек — под предлогом того, что Марина волнуется. После такого её заявления я растаяла и согласилась поесть. Но уже пора было уходить; я неохотно собрала свои вещи, и Марина проводила меня до двери. — Ну… увидимся? — Конечно, тебе на моих парах ещё за всех отвечать! Ты же самая умная у меня среди сверстников. У неё? Это что-то новенькое. «Вот и собственнические нотки проявляются», — усмехнулась я про себя. Я открыла дверь, но выходить не торопилась. Мы уставились друг другу в глаза, не говоря ни слова. Я подалась вперёд и мягко коснулась губами губ Мари. Просто детский и невинный поцелуй. Марина ответила мне — так же нежно. Но спустя считанные секунды руки Марины облепили мою шею и страстно притягивали к себе, а мои красовались на её талии, несильно сжимая. Поцелуй углублялся, я становилась всё настойчивее и настойчивее, однако и Маря не отставала. Мои руки забрались под её футболку. Я толкнула дверь — она с грохотом закрылась, но никто не обратил на это внимания. Я прижала Марину к уже закрытой двери, чувствуя её жаркое дыхание на щеке, осмелела, и руки стали проходиться по её оголённой спине. Она не оттолкнула — с её губ сорвался глухой стон. Я приняла это за приглашение и подкралась руками к её груди. Только я хотела расстегнуть её бюстгальтер, как она резко и довольно грубо оттолкнула меня. — Тебе пора… — всё ещё тяжело дыша, произнесла Марина. Её глаза лихорадочно бегали туда-сюда, а на лице отображалась паника. Какая же я дура! Только пообещала себе быть как можно аккуратнее и дать ей время — и сразу же бесстыдно нарушаю обещание. Блять, блять, блять… Что теперь мне делать? Я ебанутая, просто ебнутая на голову! По щекам побежали слёзы. — Прости меня, — я удалилась в подъезд с такой скоростью, что любая лошадь позавидовала бы. Слёзы стекали ручьём и падали на дорогу. Я корила себя за столь необдуманный поступок. Теперь она точно считает меня инфантильным ребёнком, который не может сдержать ни одного обещания. Не удивлюсь, если на этом наше общение закончено.

***

Как я добралась до дома, я не помню. Помню только то, что рыдала, как дитё, потерявшее маму, и ловила любопытные взгляды прохожих. — Сука, я ведь пообещала! Пообещала, что дам время! Блять! — кричала я в пустой квартире. С воплями я зашла к себе в комнату. Взгляд упал на чёрный блокнот. Я горько усмехнулась. Даже он мне теперь напоминает о Марине. Я не писала ничего ещё с того дня, как нашла его у неё дома. Но, кажется, настало время для стихотворения. Я приставила ручку к бумаге. Слова вырисовывались с такой скоростью, что я даже не успевала обдумать. Стих получался корявым, зато живым. Страница уже была расписана полностью, но я не останавливалась. Перевернула и продолжила. Я дописала, но перечитывать не стала. Марина не заслуживает того, чтобы я писала о ней своими грязными руками. Она заслуживает всех благ мира, но точно не нестабильную девочку двадцати лет, которая только и может, что доставлять всем вокруг проблем. Она верно говорит, что ничего у нас с ней не выйдет. В порыве отчаянного гнева я разорвала блокнот на тысячу частиц. Бумага летела из стороны в сторону, а мне было мало — хотелось разрушить всё вокруг себя. Я перевернула стул, затем стол, у которого от моего напора сломалась ножка. С кровати полетели подушки. И слава богу, этим я ограничилась, не усугубляя ситуацию. Однако желание обрушить свой гнев и неудачу на кого-то меня не покинуло. Пока я сидела на полу, вжимая ногти в ладони, по квартире раздался звук, оповещающий, что ко мне наведался нежеланный гость. Я громко выругалась и, крикнув «Иду!», поплелась к двери. Не смотря в глазок, я резко отворила дверь. На пороге стояла Алиса, нервно переминаясь с ноги на ногу. — Привет… Я не могла до тебя дозвониться, поэтому… — она осеклась, когда столкнулась с моим раздражённым взглядом и явно недовольным выражением лица. — Что-то слу… Я не дала ей договорить и, больно схватив за руку, потащила на себя ошеломлённую Алису. Дверь захлопнулась, и я прижала Дубову лицом к стене. Во мне бушевал такой дичайший гнев, что я не медля ни секунды стянула с неё джинсы. — Аня, что ты делаешь?… — дрожащим голосом спросила она. — Заткнись! — процедила я сквозь зубы и сильно шлёпнула её по ягодицам. Рывком сняв с неё трусы, я выгнула бровь, заметив на них мокрое пятно. Простояв в ступоре пару секунд, я без предупреждения вошла в неё сразу двумя пальцами. Алиса вскрикнула. Слышать её не хотелось абсолютно, поэтому я закрыла ей рот свободной рукой, в то время как правой грубо вдалбливала её в стену. Когда она уже вот-вот была на пике и сама насаживалась на пальцы, я резко их вынула. Алиса промычала что-то нечленораздельное и попыталась обернуться, но я не позволила и рывком вошла в неё на всю фалангу, добавляя третий палец. Узкая промежность и мычание Алисы, должно быть, указывали на то, что девушке сейчас, мягко говоря, неприятно. Ещё пару секунд я делаю резкие движения внутри неё, и Алиса, вся дрожа, достигает пика, обмякнув в моих руках. Я вытащила из неё пальцы, убрала ладонь со рта, и блондинка, не выдержав, свалилась на пол. Я оставила её там и прошла на кухню. Помыв руки, достала две бутылки пива, дожидаясь прихода Дубовой. Через пару минут девушка подошла и молча села напротив. Сделав несколько глотков светлого нефильтрованного, она решила разбить неловкое молчание. — У тебя тут такой погром… — заходит издалека? Неплохо-неплохо. — Ага… — задумчиво протянула я. — Ты это… прости меня, я очень хреново себя повела. Извинения были искренними. Я поступила действительно ужасно. Конечно, я выпустила пар, и сейчас мне уже не хочется крушить всё и вся, но а как же чувства Алисы? Наверняка ей было страшно и даже больно, несмотря на то, что она намокла. Это можно считать изнасилованием? Она ведь не давала своего прямого согласия, да и я взяла бы её, даже если бы всё было сухо. «Что бы сказала Марина, увидь она эту сцену?» От этой мысли стало как-то не по себе. По спине пробежал холодок, а кожа покрылась мурашками. Я просто отвратительна. Гнев прошёл, но на его место встали чувство вины и отвращение к себе. — Проехали, — отрезала она. — Я рассталась с Кириллом и хотела немного отвлечься, вот и наведалась к тебе. Отвлеклась так отвлеклась… — И что, ты даже не в обиде? — с полным непониманием уставилась на неё. — Да, я, конечно, всё по-другому себе представляла, но соврала бы, если бы сказала, что не хотела этого. — Ясно… — делая последние глотки, прошептала я, не до конца веря её словам. — Так что у тебя произошло? Я тебя такой раньше не видела. Так. А вот это её волновать уже не должно. — Алиса-а, — протянула я. — Это, кажется, не твоё дело, не думаешь? — а я, кажется, всё ещё не отошла от ситуации с Мариной, хоть и сделала всё возможное. — Серьёзно? Не моё дело? Ты меня чуть ли не изнасиловала сейчас и даже не соизволишь спуститься с небес на землю, дабы объясниться? Невооружённым глазом можно было заметить, что Алиса тоже начинает закипать. Думаю, она права в какой-то степени, и мне правда стоит объясниться перед ней, но, как я уже говорила, я до сих пор не отошла и завести меня снова очень легко. — Я перед тобой объясняться не обязана, тебе понятно?! — я вскочила со стула и ударила кулаком по столу. В глазах у блондинки промелькнул животный страх, который она быстро сменила злостью. — Ты совсем ахуела, Василенко? Как выплёскивать на меня свои эмоции — так ты первая, а как я хоть что-нибудь у тебя спрошу — так я виновата и не имею на это права?! — она зло усмехнулась. — Ты в своём уме, Аня?! — Блять, сколько тебе раз повторять, что срать я хотела на тебя и твои вопросы, ты мне никто, понимаешь? И только попробуй, сука, сказать, что ты против того, КАК я выплёскиваю эмоции на тебя! Течёшь, как сучка в течке, при виде меня и ещё что-то смеешь предъявлять? — Ты… ты отвратительна! — с щёк Алисы покатились слёзы, которые она протирала тыльной стороной руки. — Как ты можешь быть такой злой, Аня? Почему ты так со мной? Я тебя люблю, как ты до сих пор не поняла?! — она была на грани истерики. Я застыла в ступоре, смотря на неё. Вот этого я точно не ожидала услышать. Слова ненависти, обиды и тому подобное — да, но не слова любви точно. Да и любовь мне её не сдалась, это не взаимно, и повторять с ней содеянное я не планирую. Надо как-то прекращать эту истерику и выпроводить её домой… — Так, всё. Прекращай это, Алиса. Давай ты умоешься и пойдёшь домой? Хорошо? — приторно-сладким голосом попыталась выпроводить её. Алиса подняла глаза и ошеломлённо глядела на меня, будто не веря в услышанное. Я понимала, что она меньше всего ожидает того, что я стану выгонять её. И я даже чувствовала некий укол вины. Но выгнать её мне нужно принципиально. — Ань, ты серьёзно?… — тихо спросила она, перебирая в руках браслет. — Я только что призналась тебе в любви, а ты меня выпроваживаешь? — Алис, ну что ты хочешь от меня услышать? — устало произношу я. — То, что я тебя тоже люблю? Ты прекрасно понимаешь, что это не так. — Я хочу хотя бы простого человеческого отношения. Ты меня используешь, как… как пепельницу, Ань, — Алиса горько усмехнулась, вытирая слёзы. — Когда тебе хреново, ты тушишь об меня свои эмоции, а когда я тебе не нужна — ты даже не помнишь про моё существование. Честно, я понимала, что Алиса говорит исключительно правду и я веду себя как последняя мразь. Но признавать свою вину я не собираюсь. Хотя я даже не виновата, что она влюбилась и позволяет так к себе относиться. — Может, это и так, но ты не забывай, с чего всё началось. В первый раз мы переспали по пьяни, после чего поговорили и пришли к общему решению, что между нами возможен секс, но чувства в нём приветствоваться не будут, ты же помнишь? — Как я могу забыть-то, — хмыкнула она. — Поверь, как бы я ни пыталась погасить эти чувства, у меня не выходило. Я даже с Кириллом встречаться начала, просто чтоб забыть тебя. И рассталась с ним, ведь поняла, что даже так ты не выходишь из моей головы. Вот уж не думала, что всё так запущено. И как я могла не заметить? Я глубоко вдохнула. — Ладно, хоть это и не взаимно, я уважаю твои чувства и попытаюсь относиться к тебе так, чтобы тебе было комфортно, хорошо? — вспомнила я пары по психологии. — Ты сейчас будто с книжки зачитала… Так и скажи, что не способна отнестись ко мне нормально и просто хочешь как можно быстрее избавиться от меня, — заключила она. Как будто мысли читает… — Ладно, я пойду, — она встала из-за стола, так и не дождавшись моего ответа, видимо, поняв, что с меня ничего внятного не вытащить. — Пока, — только и сказала я вслед уходящей фигуре.

***

До Нового года оставалось меньше суток. Я до сих пор точно не знала, с кем и где мне праздновать. Лишь смутно представляла, что, наверное, увижусь с кем-то из знакомых в клубе — да и всё на этом. Я никогда не верила в новогодние чудеса, до недавних пор для меня это был лишь повод выпить в компании друзей. А ведь в детстве это был мой любимый праздник, когда мы собирались всей семьёй за столом, обменивались подарками и загадывали желания. После развода родителей Новый год, как и все остальные праздники, превратился в обычный, ничего не предвещающий серый день. С Валерой мы поговорили на следующий день после встречи в клубе. К тому моменту я уже совсем не злилась на друга, лишь стало любопытно послушать его оправдания. Оказалось, что они с Тёмой только недавно начали общаться и это было их второе, не совсем запланированное свидание, про которое друг собирался рассказать сразу после. А вот я, взяв грех на душу, не рассказала, чем для меня закончился этот вечер и как началось утро. За что мне было немного стыдно. Но вот так раскрывать все карты не хотелось, тем более он и так много знает. В поиске, чем себя занять, я оглядела гостиную. На журнальном столе передо мной красовалась смятая банка из-под пива. «Как-то много я пью в последнее время», — промелькнула впервые здравая мысль, от которой я быстро отмахнулась. Видимо, я на каком-то подсознательном уровне отталкиваю весь здравый смысл. Дальше взгляд скользнул по тёмно-красному пакету, покоившемуся на обеденном столе. Я встала с дивана, который, в свою очередь не думая о чужом дискомфорте, пару раз скрипнул, и подошла к пакету. Внутри лежала такого же цвета коробка. Взяв в руки гладкий прямоугольник, меня накрыла пелена тоски. Это был подарок на Новый год для Марины, который я заказала ещё две недели назад, но пришёл он только вчера и так и остался нераспакованным. Теперь неизвестно, получит ли моя избранница свой подарок или нет. Я открыла коробку, чья верхушка была абсолютно плоской, закрываясь лишь благодаря магнитам. Внутри, на неком подобии «подушки» из шёлка, лежал сборник Анны Ахматовой «В то время я гостила на земле…». Вообще, я не собиралась дарить Гордеевой что-либо. Однако во время моего блуждания по сайту с различным антиквариатом и винтажем в поисках подсвечника я случайно наткнулась на шикарной красоты сборник в подарочном издании. Я зависла над фотографией как минимум на несколько минут. Книга на фотографии выглядела дорого, старинной на вид, с глубоким бордово-винным переплётом, который напоминал цвет вина или запёкшейся крови. Переплёт был изготовлен из натуральной овечьей кожи, если, конечно, верить описанию. Обложка напоминала тиснёную кожу — за счёт двух рельефных узоров, выглядевших как завитки. И обрез, который был покрашен вручную: на тёмном фоне образовались золотые брызги, словно звёзды на ночном небе. В общем, это была любовь с первого взгляда. Книга была столь же прекрасна, сколь и сама Марина — с её заявленной властностью, скрытой чувственностью и с такой красивой литературой внутри, что, казалось, будь Марина книгой, она точно окажется именно этим сборником. Так что, забыв о изначальной цели своего пребывания на сайте, я достаточно импульсивно приняла решение о покупке, даже несмотря на кругленькую сумму. Я взяла лежащую передо мной книгу, которая, по моему мнению, вполне могла занять почётное место в библиотеке какого-нибудь аристократа. Большим пальцем я провела по извилистому корешку, как бы изучая; следом подключился указательный, которым я провела по выпуклому узору — кожа была мягкой, но плотной; дальше этим же пальцем коснулась прохладной золотой ставни с именем автора и названием сборника. Мне показалось забавным, что хотя я и Анна, по темпераменту мне ближе Марина Цветаева, а Марина, хоть и является Мариной, излучает энергию Анны Ахматовой. Для достоверности я открыла книгу где-то посередине и вчиталась в первый попавшийся стих:

«Я научилась просто, мудро жить,

Смотреть на небо и молиться Богу,

И долго перед вечером бродить,

Чтоб утомить ненужную тревогу.

Когда шуршат в овраге лопухи

И никнет гроздь рябины жёлто-красной,

Слагаю я весёлые стихи

О жизни тленной, тленной и прекрасной.

Я возвращаюсь. Лижет мне ладонь

Пушистый кот, мурлыкает умильней,

И яркий загорается огонь

На башенке озёрной лесопильни.

Лишь изредка прорезывает тишь

Крик аиста, слетевшего на крышу.

И если в дверь мою ты постучишь,

Мне кажется, я даже не услышу.»

Ну! Как я и говорила! Это будто сама Гордеева сочиняла. Может, Ахматова реинкарнировала в Гордееву? Хорошо, что я не верю в эту мистику, эзотерику, богов и в прочие выдумки и не стану засорять свой и так побитый мозг. У Гордеевой с Ахматовой просто схожий темперамент, а у меня, в свою очередь, со Цветаевой. Эти мои размышления о нашей схожести с двумя поэтессами могут показаться глупыми. Однако! Они приносят мне какое-то странное удовольствие, ведь у Ахматовой с Цветаевой были какие-то мутки, кажется… Надо будет уточнить у Марины, она-то наверняка знает. — Эх, Марина, Марина… — тихо проговорила я вслух. — И зачем всё усложнять? Я уже постучала, и ты услышала. Так что теперь не отделаешься. — я громко усмехнулась и убрала Ахматову обратно в коробку, а затем в пакет. Подарю ли я ей это когда-нибудь? Возможно. Но точно не в канун этого Нового года. И всё из-за того, что она трусиха! Боится признаться и себе, и мне, что влюблена. И не в абы кого! А в меня! Да, я девочка. Да, я младше на пятнадцать лет. Да, я её студентка. Но сердцу ведь не прикажешь? Вот я готова сражаться во имя своих первых чувств. А вот ей, кажется, легче оставить всё как есть и надеяться, что всё как-то само улетучится. Пф. Безусловно, я знаю, что бояться в подобных случаях — норма. Её карьера может рухнуть в пух и прах, если мы поведём себя неосторожно и нас спалят. Для неё это будет катастрофой. Да и для меня, честно говоря, тоже. Я буду винить себя, и буду абсолютно права. «Боже! Да и что в итоге мне делать?! Нихрена не ясно же!» Может, написать на днях Владе и посоветоваться? В других случаях я бы никогда не последовала совету незнакомца. Но Влада — единственная, кто может меня понять и, как ни странно, вызывает доверие. Выйду на учёбу и уже по обстоятельствам посмотрю, нужен мне будет её совет или нет. Дзынь! Раздалось из телефона. Телеграм. «Митька Сутенер». Почему «сутенер»? Всё просто! Как только он узнал о моей ориентации в прошлом году, так сразу полез предлагать разных своих знакомых — ощущалось, будто я и вправду на сайте с сомнительными секс-услугами. И на каждой последующей тусовке любезно уступал мне пару девчонок, даже если его чуткий взор падал на них первее. Так и образовалась эта кличка. Вот только что ему от меня надо 31 числа? Митька Сутенер: «Анюшка, родная, чё как ты? Надеюсь, ты не забыла, куда я тебя звал на НГ????» — ненавязчиво дал знать о себе друг. И да, я уже успела позабыть. Аня: «Какого вы обо мне мнения, мистер? Я глубоко оскорблена вашим доводом! Разумеется, я всё помню. Однако спешу сообщить, что сомневаюсь в ответе. Если желаете моего общества — будьте добры, заставьте и меня хотеть этого». Митька Сутенер: «Ох… Прошу прощения, милая дама! Как вы смотрите на то, что для вас вход, бухло и закуски бесплатны? Также в ассортимент входят ахуенные девушки, которые только вас и ждут)))» — говорю же — сутенер! Даже в милой интеллигентной беседе так и просачивается его быдло-натура.

***

Я пришла раньше, чем начиналась вечеринка. Меня очень любезно попросили помочь с организацией. На помощь, помимо меня, пришла и Алиса; между нами сразу появилось напряжение, но мы будто на ментальном уровне договорились делать вид, что ничего не происходит. — Передай «Bacardi», пожалуйста, — попросила блондинка, расставляя напитки за баром. — Секундочку… — я потянулась за бутылкой, а после передала её Алисе в руки. На долю секунды наши пальцы соприкоснулись. Алиса вздрогнула и отвела взгляд. А я вообще ничего не почувствовала и, наверное, даже не заметила бы этого, если бы не реакция Дубовой. Алису было жалко, серьёзно. Я обдумывала ту ситуацию ещё много раз. Помимо того, что каждый раз я чувствовала себя последним человеком, мне было страшно. Казалось, словно в моих отношениях с Мариной я — Алиса, а Марина — я. Она ведь так же отталкивает меня, как и я Дубову, просто чуть мягче. Я, наверное, заслужила. Потому что сейчас смотреть на напряжённые плечи Алисы и её скованные движения было невыносимо — ведь всё это моя вина, и, дабы искупиться, я должна познать то же самое. А пока надо заняться организацией праздника… — Как думаешь, нормально? — спросила я, кивнув на украшенную ёлку. — Да, очень красиво вышло! — восторженно отозвалась Дубова. — Ещё бы, — ухмыльнулась я. Над ёлкой я хорошенько постаралась, люблю украшать пространство вокруг, так что ёлочка действительно была той ещё красоткой. — Я пришёл! — воскликнул Митя. Он уезжал в магазин за продуктами. Следующие полтора часа мы занимались тем, что готовили салаты, курочку, закуски и красиво всё расставляли. В итоге получился настоящий праздничный стол, как при семейных посиделках. Ёлка, неоновые ленты, бенгальские огни, бокалы, пепельницы, хлопушки, салаты. Всё было собрано, разложено и приготовлено. Работать с Алисой оказалось одно удовольствие. Я молча выполняла свои поручения, а она свои. Митя тоже много помогал вначале, а потом ушёл в магазин и вернулся, когда всё было закончено. Могу поспорить — специально.

***

Вечеринка была в самом разгаре. Куча знакомых лиц с универа смеялись, пели, пили, курили, кушали. Музыка играла на адекватной громкости, чему я была очень благодарна, ведь, казалось, я скоро оглохну от того, как часто нахожусь в клубах — что в свободное время, что в рабочее. Я сидела на диване, попивая свой сладкий коктейль и наблюдая за танцующими студентами, когда меня подозвал Митя с кухни. — Аня! Иди сюда, срочно! — я вздрогнула, не ожидав, что мою идиллию так бесцеремонно оборвут. Я нехотя встала и ленивыми шагами зашла на кухню, где меня уже ждали Митя с Кириллом. — И чего вам? — презрительно метнулась глазами по довольным лицам этих двоих. — А чего это сразу «вам»? Тебя тут кое-кто позвать просил, — Митя хитро улыбнулся, протягивая мне телефон. С экрана последнего айфона на меня смотрела брутальная физиономия Валеры. Я невольно улыбнулась, увидев друга. Было приятно, что он помнит обо мне. — Веселишься? — Ещё бы… Ты там как? Передавай привет маме! — я прикрикнула, заглушая музыку. С тётей Таней, а по совместительству — матерью Валеры, у меня были отличные отношения. В детстве после школы она звала меня к себе домой и кормила вкусной домашней едой. А что-то домашнее я ела очень редко, так как готовить не любила, а у отца не было времени. Но мне многие завидовали, когда узнавали, что питаюсь я на завтрак, обед и ужин едой из отцовского ресторана. После того как Валера съехал, его мама с отцом перебрались на дачу за городом, на которую на праздниках приезжает Валера, а иногда берёт и меня с собой. — Всё отлично! Привет передам, — он почесал затылок и продолжил: — Я вот что звоню… у меня два процента всего на телефоне, а зарядки на айфон, как оказалось, в доме нет, так что поздравляю с наступающим Новым годом! Ань, безумно уже соскучился по тебе, надеюсь, ты по мне тоже, — он насмешливо пригрозил мне пальцем. — Иначе никакого подарка от меня не дождёшься! Наде… — и он отключился. Скорее всего, закончилась зарядка, и мне как-то прямо стыдно стало, что я не успела поздравить его в ответ. Но ничего! Как-никак вместе после его приезда ещё Новый год отметим. — Так, всё, — Кирилл посмотрел на время и, встав из-за стола, отключил колонку. — Ребята, все быстро за стол! — проорал он на всю квартиру. — Новый год через двадцать минут! Все быстро собрались за столом: кто-то стал разливать шампанское по бокалам, кто-то — доставать хлопушки, все остальные накладывали себе салаты, громко стуча ложками по тарелкам. — Мить, ну отстань! — шёпотом, но с нажимом проговорила девушка, чьё имя мне было неизвестно, однако лицо было знакомым. — НГ через двадцать минут, господи. — Да и чё? Двадцать минут — не приговор, я успею, — недовольно пробормотал парень. — Убери свои лапы от меня! Я не хочу! — она толкнула его по рукам, но Митя будто мёртвой хваткой вцепился в бедро девушки, при этом мерзко и похотливо улыбаясь. Я сжала челюсть. Он всегда был таким мудаком? Бабник — это точно, но чтобы он принуждал кого-то — я не видела. Вмешаться или нет? С одной стороны, это не моё дело. А с другой — девочке наверняка неприятно и, может быть, даже страшно. Кулаки сжались с такой силой, что ногти впились в ладонь. Я прикусила губу и громко встала со своего места. — Митя, выйдем? — прошипела я сквозь зубы. — Ц, ну ты и обломщица. Давай, только недолго, у меня ещё дела, — он подмигнул брюнетке, на что та только свела брови. Мы вышли в коридор. Парень, выгнув бровь и сложив руки на груди, уставился на меня в ожидании. Я тяжело вздохнула. — Что ты до неё доебался, я понять не могу? Она же сказала, что не хочет. — Ты реально из-за этого меня вытащила? — он криво усмехнулся. — Да ломается она просто, не парься, — он махнул рукой. — Она сама меня хочет, уж поверь мне. — Да? Что-то я не заметила. Тебе девушек мало? Зачем именно к ней лезть, если она не хочет? — Блять, Василенко, не строй из себя моралистку, сама недалеко от меня ушла. — в голове всплыл образ Алисы. Как бы я ни отрицала, он был прав. Я недалеко ушла. Я зла на себя, поэтому я и не буду снисходительно относиться к подобному. — Наверняка сама себе её приглядела, вот и мне не даёшь. — Какой же ты урод! Просто отъебись от девочки и не смей подходить к ней больше! Он сделал шаг вперёд, а я инстинктивно отступила, впечатавшись в стену. Не успела я опомниться, как Митя, нависая надо мной, уже расставил руки по обе стороны от меня. Меня пробила дрожь — я не знала, чего от него ожидать. — Раз ты мне уже всё обломала, может, мне тебя взять, а? — он провёл большим пальцем по моей губе, а меня чуть не вырвало от этого. Бью его по плечам в попытке отстранить от себя, но у меня ничего не выходит, и он без каких-либо проблем одной рукой закрепляет обе мои над головой. В глазах застывают слёзы, я дёргаю руками, но он только сильнее их сжимает. Чувствую, будут синяки. — Пошёл на хуй! Отвали от меня, конченый! — Да ну? Прям отвалить? — он притворно удивился. — Ты разве не хочешь исцелиться от своего лесбиянства и стать нормальной? Я тебя с удовольствием вылечу. Дверь резко открывается, и к нам выглядывает какой-то парень, кажется, с третьего курса. — Ой, сорян, не хотел мешать! Через пару минут президент говорить будет, поэтому лучше заходите уже, — и он скрылся за дверью, оставив нас одних. Митя отвлёкся и ослабил хватку. Я высвободила руки и заехала ему со всей силы по лицу. Митя отшатнулся и гневно уставился на меня, прижимая руку к щеке. — Ты, бля, больная?! — он повысил голос. — Пошёл на хуй, гондон, — я вышла в коридор и стала натягивать ботинки. — Не хочу тебя больше видеть. — Да и чёрт с тобой! Больно нужно! — он хлопнул дверью, заходя в гостиную. Руки дрожали, то и дело мешая мне завязать чёртов бантик на ботинке. Плюнув на них, я в незашнурованных ботинках выбежала на улицу. Как только подъездная дверь закрылась за мной, ночное небо озарилось яркими вспышками салютов. Люди выходили из домов, запуская хлопушки, и весело присвистывали. «Ну и Новый год же выдался…» — подумала я про себя. Я то и дело проходила мимо счастливых семей, что радостно приветствовали наступающий год. На телефон стало приходить огромное количество сообщений и звонков; один из них был от отца. — Привет, дочур! С Новым годом тебя! Счастья и крепкого здоровья тебе в новом году желаю… — он на секунду замолк, а после продолжил: — Ты сейчас с друзьями, наверное, да? Я не отвлекаю? — Привет, пап… — устало проговариваю я. — Нет, не отвлекаешь, всё хорошо. Тебя тоже с Новым годом и всего наилучшего! Ты сам как празднуешь? — Мы с коллегами в ресторане, ничего особенного. Ладно, Ань, я там тебе денег перевёл — всё-таки уже не знаю, что тебя интересует, так что сама себе подарок выберешь. — Хорошо, пап, спасибо. По… — и звонок сбросили с другого конца. И так каждый год. Полистав сообщения от друзей и знакомых, я уже и не думала наткнуться на что-то интересное, как вдруг всплыло сообщение из ВК. Марина Гордеева: «С Новым годом тебя, маленькая! Желаю, чтоб в этом году все твои мечты сбывались, чтоб здоровье не подводило и, конечно же, огромного терпения, Анют))» Из меня будто душу достали и вставили обратно — вот как захватывающе и неожиданно это было. Я даже мысли допустить такой не могла, что Гордеева сама мне напишет после этого, а тут — поздравления, да ещё и какой-то странный намёк про терпение, если я правильно его поняла. Анна Василенко: «И тебя с Новым годом! Спасибо большое за поздравления, я, честно говоря, не ожидала твоего сообщения. Тебе я пожелаю огромной любви в этом году, Марин)) Как вообще у тебя дела? С кем в итоге празднуешь?» Марина Гордеева: «Зеркалишь меня?)) Не переусердствуй. Дела отлично, праздную с президентом один на один. А ты как в итоге?» Анна Василенко: «Ни в коем случае, Марина Андреевна! Я вот про Новый год узнала благодаря салютам, так как встретила его в каком-то переулке…» Марина Гордеева: «Почему? Ты разве не у друзей дома планировала?» Анна Василенко: «Мне надумалось просто, что раз не с тобой — то ни с кем!» Марина Гордеева: «Очень смешно, Ань! Ладно, я уже спать пойду, а ты домой возвращайся. Увидимся уже на парах!))»