Мирабель не принимает случайных

Рё щурился на тусклый свет экрана ноутбука, который отбрасывал нервные блики на его лицо. Пальцы нервно барабанили по столешнице, вторя внутреннему тремору. Где-то рядом, в этой тесной комнатушке, заваленной всякой всячиной, Лоренцо раскачивался на стуле, словно маятник, готовый сорваться в пропасть. Его беспокойное сидение было почти осязаемым, как запах перегретой электроники и несбывшихся надежд. — Он здесь, смотри! — выдохнул Рё, его голос едва пробился сквозь шум собственного кровообращения. Палец, слегка дрожа, уперся в экран, указывая на картинку. На фоне, утопающий в зелени и граничащий с чем-то, напоминающим небеса – роскошный, вызывающе дорогой особняк, сверкающий фасадом через приватный блог на какой-то мутной трансляции. — «Мужчина из трансляции»… Это его логово. То самое, что превратило нашу жизнь, нашу единственную жизнь, в какой-то ебаный фильм ужасов категории Б. Лоренцо, словно обреченное дитя, схватился за голову, прижимая ладони к вискам, будто пытаясь удержать там остатки здравого смысла. Его раскачивание достигло апогея, стул отчаянно скрипнул, протестуя против такого неуважительного обращения. — Ну, знаешь, Рё...Это просто… Просто восхитительно! Мы – два студента-неудачника, ну, то есть ты студент, а я… я вечный бунтарь, короче, тоже неудачник, — он замялся, подбирая слова, как будто выбирал краску для следующего шедевра. — А он, вероятно, какой-нибудь криминальный гений! И мы, такие, придем к нему с… чем? С нашей любовью к искусству? Тц...Вот это настоящее расследование, мать его!— восторжествовал блондин, словно находился в эйфории. — Вау. Ты такой гениальный просто, — отозвался Рё, его голос прозвучал так, словно кто-то бросил в тихую гладь озера острый камень. Сарказм, его верный спутник в последние дни, повис в воздухе густым, едким облаком, заставляя каждую клеточку пространства дрожать от презрения. — И как мы туда попадём, гений? Споёшь ему серенаду под окном? Или, может, прикинемся олигархами, которых потеряли богатые родители? Я уже представляю: "Добрый день, господин загадочный мужчина, мы просто два богатых наследника, которые заблудились и потеряли свой личный самолет. Не одолжите ли нам немного… ну, типа, вашей власти и секретов?" Идея, когда она пришла, была до безобразия проста и до идиотизма гениальна. Настолько гениальна, что только Лоренцо мог её выдать. Его глаза, до этого скучающие и полные цинизма, вдруг заблестели безумным, почти детским восторгом, освещенным внутренним озарением. Словно он увидел рассвет на вершине Эвереста, а не банальную возможность проникновения. — Няньки, — выпалил он, и в этом одном слове было столько абсурда, столько нелепой надежды, что Рё едва не подавился чаем, который, к счастью, он еще не успел поднести к губам. — Что?..— переспросил он, чувствуя, как его мозг отказывается обрабатывать такую информацию. — Они ищут персонал! — Лоренцо уже лихорадочно работал мышкой, открывая вкладку с вакансиями, словно играл в самую важную игру в своей жизни. — Сиделок, горничных, даже поваров, наверное! Мы – молодые, энергичные… — он подмигнул, — можем быть "студентами" какого-нибудь педвуза на практике, которые хотят получить опыт работы с… эээ… особенными детьми! Гениально же! Представь! Мы будем незаметны! Никто и не подумает, что под видом милых, юных помощников скрываются два… ну, два типа, которые хотят выяснить, как какой-то чертов призрак из интернета превратил их жизнь в фарс! — Ты, блять, в своем уме, Моретти? — голос Рё сорвался на хрип. — Я не буду играть в няньку для каких-то чертей! Я… я не знаю, кто он, но...Агх! Я не буду кормить с ложечки и рассказывать сказки маленьким демонам! Моя репутация, блять! Моя жизнь! — А как ты планируешь дальше, Аманэ? — Лоренцо сложил руки на груди, его взгляд стал более серьёзным, но не менее безумным. — Планируешь сидеть здесь, пока он не решит провести свою следующую трансляцию из твоей спальни? Или, может, ты хочешь снова испытать удачу с этим интернет-пидаром, который, как известно, очень любит разбираться с "паранормальными явлениями" в домах криминальных гениев? — Только через мой труп, — прошипел Рё, его пальцы сжались в кулаки. — Если ты думаешь, что я добровольно отправлюсь в лапы к какому-нибудь садисту-маньяку, чтобы стать его домашним клоуном, ты очень, очень ошибаешься. В тесной комнате повисла тишина, тяжелая, как свинец. Звук раскачивающегося стула Лоренцо внезапно прекратился. Затем раздался долгий-долгий, почти трагический вздох, который, казалось, вырвался из самых глубин его потерянной души. В нем была вся печаль мира, вся безысходность ситуации, но также и какая-то странная, извращенная решимость. Три дня спустя. Или, быть может, три вечности. Время в этом сюрреалистичном существовании было растяжимым и коварным. Они стояли на мраморном пороге виллы «Мирабель» – названия, которое звучало как обещание рая, но пахло адом. Их "униформы" – нелепо-белые, купленные в спешке на какой-то сомнительной барахолке – казались издевательством над здравым смыслом. Рё нестерпимо, фанатично, буквально оттягивал воротник, который, словно змея, обвил его шею. Каждый вдох казался выстраданным. Дверь, массивнейшая, из темного дерева, отворилась с еле слышным стоном. На пороге появилась женщина. Её лицо было настолько невыразительным, настолько безупречно холодным, что казалось, словно его высекли из куска льда – чистого, первозданного, смертельно холодного. Взгляд её, пронесся по ним, остановившись на Лоренцо, который, пытаясь изобразить "доброе детское" лицо, выглядел скорее как маньяк, задумавший план по захвату мирового господства, чем как наивный практикант. — Новые нянечки? — её голос был ровным, безэмоциональным, как стук метронома. — Вы поздновато. — Да! Я… Я — Лора! — выпалил Лоренцо с дурацкой улыбкой, его голос звучал неестественно высоко. — А это… эээ… Рейк! — он кивнул на Рё, который издал лишь нечленораздельный звук, напоминающий предсмертный хрип. — Рейчел...—прошипел Аманэ. —Аа, да! Ну...Мы… мы готовы приступить к своим обязанностям! Мы очень… эмм… любим детей! Женщина, не проявив ни малейшего интереса к дальнейшим объяснениям, просто отступила в сторону, открывая им проход. — Пройдите. Вас познакомят с порядком. И постарайтесь не шуметь. Дети сейчас отдыхают. «Не шуметь»? Они впустили их прямо в ад. И этот ад был населен не чертями, а четырьмя детьми. Не милыми, плюшевыми малышами, которые так умильно улыбаются на открытках. Нет. Эти дети были не маленькими пушистыми ангелочками, а маленькими, стремительными, юркими агентами хаоса, рожденными, чтобы испытывать пределы человеческого терпения. Они, словно голодные акулы, учуяв новую добычу, немедленно взяли новичков в оборот. Все мысли о расследовании, о загадочном мужчине, о той самой "паранормальщине", что заставила их сюда прийти, растворились без следа в первом же, мать его, часе. Этот час был наполнен градом вопросов, неистовых истерик из-за сломанной куклы (которая, очевидно, была ценнее жизни и здравого смысла), и абсолютной, непоколебимой необходимостью немедленно построить гигантский форт из всех подушек, пледов и, вероятно, мебели в гостиной. — Я должен был следить за окном в восточном крыле! — шипел Рё, пытаясь каким-то чудом отклеить от своих новеньких, ярко-белых штанин трёхлетнего карапуза, который, издавая звуки, достойные оперной дивы, ревел во весь голос из-за того, что его сок был «не того оранжевого оттенка». — Это был приказ! Следить за окном! А теперь я… я тут, блять, отдираю своего персонального тирана от штанины, потому что его сок недостаточно оранжевый! Это верх абсурда! — А я — за слухами среди прислуги! — огрызнулся Лоренцо, который в этот момент сражался с девочкой лет пяти, пытавшейся нарисовать ему цветочек на лице своими фломастерами. — Это был мой ключевой элемент в плане! Не забывай, Аманэ, мы — шпионы в песочнице! Это долбаное прекрытие поглощало их с мучительной, безжалостной эффективностью. Они мельком видели тени взрослых обитателей этого… места. Слышали обрывки разговоров за массивными, закрытыми дверями, где, вероятно, вершилось нечто куда более грандиозное, чем борьба за цвет апельсинового сока. Но были прикованы к своим маленьким, орущим тиранам, словно рабы кнута. Отчаяние начало смешиваться с комичным, сюрреалистичным ужасом. Они тонули в море детских забот, невыполнимых капризов, требующих мгновенного исполнения, и полном, абсолютном отсутствии каких-либо улик. Это была не детективная история, это был цирк уродов, где они играли роли клоунов, только вместо смеха – крики. А потом, вечером, когда они, измождённые до предела, с трясущимися руками откинулись на диван в одно из детской, Лоренцо вдруг заметил на большом, блестящем столе планшет. Экран был открыт на приватном чате. Его глаза расширились. Возможность. Тонкая, как волосок, опасная, как лезвие бритвы, она висела в воздухе, маня и пугая одновременно. Он метнул взгляд на Рё, кивнул на устройство, а затем указал на лестницу, откуда доносились тихие, но настойчивые шаги. Сердце Моретти бешено застучало, отдаваясь в висках, а пальцы сами потянулись к краю стола, словно притягиваемые магнитом. Это был их шанс! Но их счастье, как и всегда, оказалось мимолетным. Планшет принадлежал девочке, той самой, что рисовала ему цветочек. Она уже стояла перед ними, собираясь разреветься, потому что ей показалось, что её карикатура выглядит как-то… недостаточно красиво... —Оу...Малышка, дорогая, твоя картина – это шедевр! — Лоренцо, с лицом, покрытым легкой паутиной фломастерных каракуль, выхватил планшет из её рук с грацией гимнаста, подготавливающегося к прыжку. — Это не просто цветок, это… это воплощение твоей тонкой души! И почему ты думаешь, что он недостаточно красив? Посмотри на эти лепестки! Они словно… словно танцуют! Он принялся яростно водить пальцем по экрану, намеренно промахиваясь мимо нужной вкладки. Девочка, её губы уже готовы были растянуться в скорбный овал, вдруг замерла, с любопытством разглядывая его суетливые движения. — Танцуют? — переспросила она, её голос звучал чуть более жалобно, чем ранее. — Еще как танцуют! — подхватил Лоренцо, чувствуя, как пот проступает на лбу. — Они танцуют под музыку, которую никто, кроме тебя и меня, не слышит! Представь, это тайная мелодия, которую слышат только самые-самые… самые артистичные девочки! Рё, стоящий рядом, ощущал, как всякое подобие здравого смысла покидает его. Лоренцо не просто вживался в роль, он её буквально источал. Он наблюдал, как их "униформа" – белоснежные, теперь украшенные разноцветными пятнами, костюмы – казались все более неуместными в этом хаосе. — А что насчет… — начал Рё, но Лоренцо тут же его перебил. — А насчет ужина! — воскликнул он, окончательно переключив внимание девочки. — Я слышал, сегодня подают волшебные макароны, которые исполняют желания! Ты бы хотела, чтобы твои желания исполнились, моя маленькая принцесса? Девочка кивнула, её глаза расширились. Рё же, получив небольшой перерыв, быстро бросил взгляд на планшет. Чаты были закрыты. Черт. Похоже, Лоренцо удалось отвлечь её в самый последний момент. — Ты почти подорвал свою миссию, Моретти, — прошипел Рё, когда девочка, увлеченная перспективой волшебных макарон, убежала в сторону столовой, придерживая Лоренцо за рукав. — Мы сюда пришли не за сюжетами для детских сказок. — Ну, знаешь, Аманэ, иногда, чтобы добраться до сути, нужно сначала пройти через призму детской фантазии, — ответил Лоренцо, его голос казался немного глухим, видимо, он уже успел поучаствовать в каком-то подозрительном деле с фломастерами. — И, честно говоря, я начинаю подозревать, что эти "дети" – не совсем дети. У них слишком много взрослых интонаций. И эта их… готовность к "Ночному Дозору". Что это вообще такое? Они устремились за девочкой, направляясь в огромную, залитую приглушенным светом столовую. Там, за длинными, накрытыми белоснежными скатертями столами, уже сидели остальные дети. Старший, тот самый угрюмый мальчик, что встретил Рё, беседовал с кем-то по телефону, его голос звучал обрывисто и властно. Средний ребенок, девочка с черными, как смоль, волосами, сосредоточенно листала какой-то технический журнал, её брови были сдвинуты в глубокой задумчивости. А самый младший, трёхлетний карапуз, тот самый ценитель оранжевого сока, пытался скормить свою порцию пюре игрушечной обезьяне. — Ну что, шпионы, — прошептал Лоренцо, когда они сели за один из свободных столов, стараясь выглядеть как можно более непринужденно. — Какие мысли? Мне кажется, мы попали в какой-то очень странный, очень элитный детский клуб. Или, может, настоящую тренировочную базу для будущих спецагентов. — Или для будущих мафиози, — отозвался Рё, наблюдая за старшим мальчиком. — Он производит впечатление человека, котор ый может заказать убийство за ланч. —Да Ладно тебе, простые дети. Мы вообще должны думать о "Мужчине из трансляции". Каким образом он связан с этим зданием? Неужто хозяин? — Хозяин?.. — Аманэ на мгновение замер, прокручивая эту мысль, как пластинку, заевшую на самом неприятном месте. — Или просто призрак, который любит дорогую недвижимость и детей с подозрительно высоким IQ? Моретти скривился, уткнувшись взглядом в тарелку, где макароны, вопреки обещаниям, не спешили исполнять ни желания, ни хотя бы минимальные стандарты съедобности. Запах был… странный. Слишком идеальный. Как будто его тоже спроектировали. — Если это его дом, — тихо произнёс брюнет, не отрывая взгляда от вилки, — то мы сейчас сидим за столом с его… чем? Семьёй? Экспериментами? Или декорациями? — О, обожаю, когда ты выбираешь самый обнадёживающий вариант, — усмехнулся Лоренцо, подперев щёку рукой. — Прямо чувствуешь себя в безопасности. Почти как в гробу, только с гарниром. — Заткнись и жуй, — процедил Рё. — Ты сейчас слишком живо выглядишь для человека, который должен изображать Лору. — Во-первых, я — прекрасная Лора, — с достоинством отозвался Лоренцо, поправляя свою белоснежную прядь волос. — Во-вторых, если ты думаешь, что я буду жевать это без подозрений, ты меня плохо знаешь. Это либо высокая кухня, либо очень медленное убийство. — Ты уже несколько раз это говоришь, — устало выдохнул Рё. — Потому что я всё ещё не определился.—вздознул Моретти—Хозяин, призрак, арендатор с весьма специфическим вкусом — да хоть полотер, — Лоренцо лениво крутил вилку, накручивая на нее спагетти с таким видом, будто выносил приговор всей итальянской гастрономии. — Суть в том, что мы уже внутри. Дальше — лишь импровизация и борьба за выживание. —Импровизация?" — Рё вопросительно поднял бровь. — Ты три часа назад едва не капитулировал перед игрушкой. —Это была уникальная игрушка..." — обиженно возразил Лоренцо. — "Она была… концептуальна." Рё уже собирался ответить, но его прервал пронзительный, леденящий душу крик справа. —ОН СМОТРИТ НА МЕНЯ! — возопил карапуз, указывая на собственную ложку. —Это… ложка,— осторожно заметил Рё. —ОНА СМОТРИТ!— кричал малыш ещё громче. Лоренцо медленно повернул голову. —Я не готов к философским дебатам с металлом,— тихо произнес он. — Не сегодня. —Сделай что-нибудь,— прошипел Рё. —Почему я?! —Потому что ты — Лора. —Чёрт… Лоренцо наклонился к ребёнку с видом человека, подписавшего договор с дьяволом. —Послушай,— мягко начал он, — это не просто ложка. Это… эээ… страж супа. Он проверяет твою храбрость перед едой. Карапуз замер. Задумался. Поток соплей, как трагический символ, повис в воздухе. —Я… смелый? —Ещё бы,— уверенно кивнул Лоренцо.—Ты — легенда. —…Легенда, — повторил ребёнок, уже тише, и… осторожно взял ложку. Рё молча гипнотизировал Лоренцо. —Я тебя ненавижу,— искренне признался он. —Все так говорят, пока не увидят результат,— самодовольно ответил тот, смахивая воображаемый пот. Так, без логики, без плана, без намёка на расследование, они начали тонуть. Сначала в мелочах. —РЕЙЧЕЛ, ОН НЕ ХОЧЕТ СПАТЬ! —ЛОРА, ОНА НЕ ХОЧЕТ ЧИСТИТЬ ЗУБЫ! Прорезался детский голос: —А МНЕ НУЖЕН СОК! НЕТ, НЕ ЭТОТ! ДРУГОЙ! НЕТ, ТЕПЕРЬ ЭТОТ! Комнаты проносились мимо, как уровни в игре, правила которой никто не знал, но проигрыш в которой ощущался физической болью. Рё стоял посреди детской, держа перевёрнутую книгу, и с каменным лицом читал: —И тогда… эээ… принц… отправился… туда, куда ему было… запрещено… —Ты читаешь неправильно, — спокойно заметила девочка с фломастерами, лежа на животе. —Я читаю, как могу, — выдохнул Рё. —Там про дракона. —Там про боль,— тихо ответил он. Тем временем, в соседней комнате, Лоренцо пытался уложить спать двоих, выглядя так, будто его жизнь рушится, но с изысканной эстетикой. —Хорошо, закрываем глаза… Представляем что-то умиротворяющее… море… ветер… отсутствие детей… —Я не хочу море!— возмутился один. —А я хочу динозавра!— второй уже пытался забраться на шкаф. —Отлично, — выдохнул Лоренцо. — Представляем динозавра у моря. Он тоже устал. Он тоже хочет спать. Он тоже… страдает. —Динозавры не страдают,— уверенно заявил первый. —Этот страдает,— жёстко ответил Лоренцо. — Он работает няней. Тишина наступила внезапно. Подозрительно внезапно. —…Я хочу домой,— пробормотал Рё, прислонившись лбом к стене. —Поздно, — отозвался Лоренцо, появляясь в дверях с пустым взглядом человека, видевшего слишком много. — Мы уже в системе. —Мы должны были расследовать, — тихо сказал Рё. —Мы расследуем,— так же тихо ответил Лоренцо. — Просто… теперь мы выясняем, почему ребёнок может рыдать сорок минут из-за какого-то рассказа! —Это не рассказ, а сказка —О, извини. Тогда всё логично. Они замолчали. Где-то в глубине дома хлопнула дверь. Возможно, там происходило что-то важное. Что-то, ради чего они сюда пришли. Но никто из них даже не повернул головы. Потому что в этот момент из комнаты снова донеслось: —Я НЕ ХОЧУ СПАТЬ!!! Лоренцо медленно закрыл глаза. —Я тоже, — прошептал он. Аманэ посмотрел на него. Потом на дверь. Потом снова Моретти. И, тяжело вздохнув, направился обратно в комнату. Расследование подождёт. А вот истерика — нет. Рё стоял в дверном проёме чуть дольше, чем требовалось, как будто сама граница комнаты обладала каким-то защитным свойством. За ней уже бурлило — не просто шум, а вязкая, липкая как сироп какофония детских голосов, топота, шорохов, звона игрушек, и всё это сливалось в нечто, что нельзя было игнорировать, но и выдерживать тоже было почти невозможно. Он прикрыл глаза на мгновение, провёл ладонью по лицу и выдохнул, словно готовился нырнуть под воду. Не помогло. Где-то внутри комнаты с глухим стуком что-то упало, за этим последовала короткая, опасная пауза — та самая, после которой всегда происходит нечто хуже. И действительно: — Я СКАЗАЛ, ОН МНЕ НЕ НРАВИТСЯ! Брюнет даже не дёрнулся. Он просто открыл глаза и медленно повернул голову в сторону источника звука, уже заранее чувствуя, как терпение уходит сквозь пальцы, как песок. Пальцы сжались в кулак, потом разжались — он будто физически отказывался позволить себе сорваться. — Мы здесь ради дела… — пробормотал он себе под нос, так тихо, что слова почти растворились в воздухе. — Ради чёртового дела. Где-то за стеной, глубже в доме, раздался короткий, приглушённый смех. Взрослый. Неестественно короткий, будто его оборвали на полуслове. Рё замер, поднял голову и прислушался. На секунду весь этот абсурд — дети, крики, их идиотское прикрытие — отступил, и в сознании всплыло то самое: дом, трансляция, мужчина. Настоящая причина, по которой они вообще сюда влезли. Шаги наверху. Ровные. Спокойные. Он уже собирался сделать шаг назад, в коридор, но— — Рейчел! Рё закатил глаза, не оборачиваясь. — Да иду я. Комната встретила его хаосом, почти художественным в своей нелепости. Игрушки были разбросаны так, будто их не просто уронили — их бросали с намерением. Кусочки пазла покрывали пол, как ловушка, и Рё машинально отметил, что наступить на один из них сейчас — значит окончательно потерять контроль над реальностью. Один из детей стоял на кровати, с гордым, почти трагическим выражением лица, указывая на другого, который уже был на грани истерики. — Он сказал, что мой дракон глупый! Второй пожал плечами, даже не пытаясь смягчить удар: — Потому что он глупый. На секунду повисла тишина. Та самая, напряжённая, как натянутая струна. Рё закрыл лицо рукой. — Господи… Сзади тихо скрипнула дверь — Лоренцо. Он остановился в проходе, лениво опёрся плечом о косяк и окинул сцену быстрым, цепким взглядом, в котором уже начинала проступать усталость, замешанная с чем-то вроде странного веселья. — Я так понимаю, дипломатическая миссия провалилась, — заметил он почти буднично. — Я сейчас выйду в окно, — так же спокойно ответил Рё, не убирая руки от лица. — Второй этаж, — отозвался Моретти. — Не впечатляет. Если уж уходить — делай это красиво. Несколько секунд они просто стояли, наблюдая за тем, как ситуация медленно, но уверенно катится в пропасть. И в этот момент что-то в Рё щёлкнуло — не резко, не драматично, а скорее тихо, почти незаметно. Он опустил руку, выпрямился и сделал шаг вперёд. — Так. Стоп. Голос получился неожиданно ровным. Настолько, что дети замолчали скорее от удивления, чем от авторитета. — Повтори, — он посмотрел на первого. — Он сказал, что мой дракон глупый… — А ты зачем это сказал? — взгляд сместился ко второму. — Потому что он глупый. Лоренцо тихо фыркнул, но тут же поймал на себе взгляд Аманэ и поднял руки в примирительном жесте. — Я — мебель. Меня нет. — Отлично. Так и оставайся. Рё провёл рукой по волосам, явно пытаясь собрать мысли в нечто связное. — Значит так. Сейчас мы решим это… нормально. — Это как? — с подозрением спросил ребёнок. Аманэ замолчал. На секунду. Потом медленно повернулся к Лоренцо. — У нас есть план? — Конечно, — уверенно кивнул тот. — Абсолютно. Пауза. — Нет. — Прекрасно. В этот момент сверху снова раздались шаги — на этот раз громче. Не просто фон. Напоминание. Реальность снова вклинилась в происходящее, как трещина в стекле. Рё замер, повернул голову к потолку, и на секунду выражение его лица изменилось — усталость отступила, уступив место напряжённой сосредоточенности. — Ты слышал? — тихо спросил он. Лоренцо не ответил сразу. Он тоже прислушался, и в его взгляде на мгновение исчезла привычная ирония. — Да. Дети продолжали спорить, словно существовали в отдельной вселенной, где не было ни шагов наверху, ни странного дома, ни чужих секретов. — Нам нужно проверить, — прошептал Рё. — Нам нужно не сдохнуть, — так же тихо ответил Лоренцо. — Расставь приоритеты. — Я помню, зачем мы здесь. Короткая пауза повисла между ними, тяжёлая и неудобная. Рё бросил взгляд на дверь, на коридор, на лестницу, ведущую наверх, а затем снова на детей. Две реальности тянули его в разные стороны, и ни одну из них нельзя было просто проигнорировать. — Чёрт… В этот момент ребёнок дёрнул его за рукав. — Ты решишь, чей дракон тупой? Рё медленно опустил взгляд на него. Потом — на Лоренцо. Тот едва заметно пожал плечами, и в этом жесте было больше правды, чем в любых словах. Рё выдохнул. — Да. Сейчас решим. Потому что иногда самая опасная часть задания — не враг, не дом и даже не тот самый «мужчина из трансляции». А ситуация, в которой ты застрял, и из которой выйти практически невозможно.