Вечер пари

      Яблочный пирог немного подгорел.              Склонившись над духовкой, я старательно принюхивалась к её содержимому, потому как в воздухе подозрительно пахло чем-то горелым. Жар огня припекал лицо, пока я пыталась разобраться, доставать ли уже пирог и успел ли он достаточно схватиться или вытечет из формы, как медуза, стоит мне будет только попытаться выложить его на тарелку.              — Камни в карманы надежнее, — сначала позади меня раздался голос Дэниела, затем жалобный скрип деревянного стула, на который он плюхнулся.              — Что? — непонимающе отозвалась я, всё же решив достать пирог из духовки.              — Если ты там раздумывала, не стоит ли засунуть голову подальше и прикрыть дверцу, то сообщаю: камни в карманы надежнее.              — Почему это?              Пока я взялась за приготовление чая, Дэниел начал перечислять аргументы:              — Духовка ненадежна, смерть маловероятна, — экспертным тоном вещал он, — скорее всего, просто обожжешься, брови обгорят и выпадут, и останешься изуродованной до конца своих дней. А вот топиться куда надежнее! Либо утонешь, либо тебя растерзает какая-нибудь проплывавшая мимо акула.              — Учту, — хмыкнула я, повернувшись лицом к Дэниелу и запрыгнув на кухонную стойку. — Ну, чем теперь займемся? Финник вернется только через два часа.              — Поплаваем? — предложил он, а потом серьезно вскинул палец, пригрозив: — только без камней в карманах, конечно же.              Мы одновременно рассмеялись и одновременно умолкли. Помолчав, я пожала плечами:              — Почему бы и нет.              Еще пару мгновений мы так и сидели на своих местах, а затем в один миг, толкаясь, бросились к дверям.              — Объявляю вечер пари: кто последний, тот — бочкоглаз! — крикнул Дэниел, вырвавшись в перед.              Мы одновременно выбежали на улицу, и он вперед меня метнулся к лестнице на пляж. Я проигрывать не собиралась, поэтому, игнорируя лестницу, побежала вниз прямо по песочному склону, запинаясь за растения, сухие корешки и сам песок. Преодолев последние ярды пригорка на животе (не по своему желанию, разумеется), я вскочила на ноги и ринулась к кромке воды. Дэниел отставал от меня на совсем незначительное расстояние, поэтому времени теряться не было.              Разогнавшись на полную силу и слабо справляясь с маневрированием на песке, я запнулась о собственную ногу и упала навзничь, вытянув вперед руку и коснувшись пальцами как раз набежавшей на берег волны. Дэниел плюхнулся рядом, расхохотавшись.              — Это было грациозно! — сообщил он в перерывах между смехом.              Вдоволь насмеявшись, я перевернулась на спину и, глубоко вдохнув и протяжно выдохнув, посмотрела на небо. Внутри меня будто дрейфовали в затихшем море редкие покой и умиротворение.              — Дэниел, — позвала я друга, наощупь найдя его руку и переплетя наши пальцы на песке.              — Мм?              — Встретить вас с Финником было величайшим везением в моей жизни, — честно призналась я.              — Нет, Кейт, наоборот, — возразил он, — встретить тебя было единственным верным спасением для нас.              Дэниел крепче сжал мои пальцы, а затем отпустил. Он прочистил горло и резво поднялся на ноги.              — Предлагаю побыстрее искупаться и вернуться домой, пока наш занудный ответственный взрослый не вернулся и не выписал нам нагоняй за то, что мы плавали в ледяной воде.              — Спорим, я заплыву дальше тебя? — бросила я очередное пари и прямо в одежде побежала к глубине под ироничный смех Дэниела.              — Мечтай, — спустя несколько секунд благородной форы шепнул он мне уже на глубине около полутора ярдов и мгновенно сильно вырвался вперед мощным брасом. И на что я вообще тут рассчитывала, споря с человеком, выросшим у моря?                     Домой мы вернулись все сырые и замерзшие, но зато довольные. Дэниел был доволен вдвойне, так как он победил и заплыл гораздо дальше меня. Я была довольна чуть меньше, но не из-за проигрыша в споре, а из-за того, что напоролась на медузу, и во всё бедро у меня теперь красовались извивающиеся рисунки ожогов — неоспоримые улики нарушения просьбы Финника не лезть в ледяную воду, потому что: а) от холода случаются судороги и б) так можно и серьезно заболеть.              Переступив порог дома, я потянулась к полотенцу, которое всегда висело на стене у входа как раз на случай внезапного желания искупаться в одежде. Дэниел схватил его раньше и, прижав обеими руками к груди, с хитрой улыбкой попятился назад, ближе к кухне и лестнице на второй этаж.              — Последнее пари на сегодня, — остановившись на расстоянии около ярда от меня, предложил он, — догонишь меня быстрее, чем я доберусь до ванной на втором этаже, и я помою посуду после ужина и приготовлю на всех завтрак утром. Не догонишь, всё это — твои задачи.              Я моментально ощутила на языке вкус овсянки, перемешанной с мякотью клубники, которая только у Дэниела выходила такой исключительно нежной и в меру сладкой, а потому без каких-либо раздумий согласилась. Дэниел дернул в усмешке один уголок губ после моего согласного кивка, и поднял перед собой правую руку, расправив ладонь.              Он медленно загнул большой палец, и я напряглась, приготовившись бежать; загнул указательный, и я приняла стойку для максимально эффективного старта.              — Надеюсь, всё же тебе придется отмывать вечером форму от пригоревшего пирога, — сказал он, загнул средний палец и тут рванул с места.              Мы носились по дому, прячась друг от друга за углами и мебелью. Дэниел перепрыгивал черед столики и кресла, я чуть менее эффектно обегала их по кругу. За смехом и спорами, мы не заметили, как пролетело время.              Перепрыгнув в очередной раз через кресло, Дэниел побежал не к выходу из гостиной, как на то рассчитывала я, преградив ему этот путь, а к кухне, где тоже имелся проход к лестнице. Я развернулась, собравшись бежать ему наперерез, но замерла, увидев стоящего в дверях дома Финника.              — Веселитесь? — глядя во все глаза то на меня, то на Дэниела, выглянувшего из проема кухни, спросил он. Мы с Дэниелом переглянулись и оба развеселились пуще прежнего собственному виду: все еще в мокрой одежде, с растрепанными волосами, а Дэниел, к тому же, до сих пор прижимал к груди полотенце.              — Сушимся, — сдавленно отозвался Дэниел, стараясь не засмеяться.              Несколько секунд Финник продолжал смотреть на нас своим серьезным взглядом, но затем сдался и громко рассмеялся.              — Видели бы вы себя со стороны, — выдавил он сквозь смех, — на вас будто стая барсуков напала.              Мы с Дэниелом еще раз переглянулись и спорить не стали — мы действительно так выглядели.              — Переоденьтесь, пока не простыли, — Финник успел переключить тумблер с «веселого старшего брата» обратно на «ответственного взрослого». — Я накрою на стол.              — Хорошо, — согласно кивнули мы.              — Промой ожоги, — напомнил мне Финник, когда я собралась пойти наверх в спальню.              — Да, и не забудь помыть вечером посуду, — усмехнулся Дэниел, запрыгнув на лестницу через перила и взлетев по ней вверх. — А еще завтрак с тебя! — крикнул он уже на втором этаже.              Смирившись с проигрышем, я поднялась к себе, промыла ожоги от медузы, затем наконец переоделась в сухое. Когда я спустилась вниз, Финник и Дэниел уже о чем-то оживленно беседовали на кухне.              Финник положил мне кусок яблочного пирога на тарелку, а Дэниел подал кружку уже заваренного горячего чая. Мы втроем устроились на креслах в гостиной и долго болтали о прошедшем дне за чаем с пирогом. Финник рассказал о своей работе в море сегодня, а Дэниел о торговле утром на пирсе. У меня из интересного была только встреча с Эмили на рынке, поэтому о ней я и рассказала.              В доме царила атмосфера спокойствия и уюта. Перед тем как разойтись по спальням, Финник мягко обнял меня, напомнив, что всё хорошо. Дэниел же, зарывая дверь в свою комнату, заметил, что яблочный пирог всё же немного подгорел.