I thought you will never be mine

Тамтей чувствует, что стоит на перепутье. Великая Мать в очередной раз предлагает ей испытание, которое кажется невыполнимым. Но это, похоже, станет самым тяжелым. Битвы с Мерсером, RDA и Мангкван кажутся простыми. Не физически, но морально. С одной стороны — путь к душевной свободе. Она может забыть, отпустить и отделиться от чувств. Начать заново. Но с другой — тот, к кому она привязалась так сильно, что в груди начинает болеть, а в ушах пульсирует кровь. При одном взгляде на Со'лека пульс учащается, а мысли начинают превращаться в его голос и черты лица. Отпустить — значит пройти через боль, которая окажется немыслимой и долгой. Продолжить мучать себя — растянуть это страдание на годы. Возможно и утянуть его за собой. В могилу, где слова никогда не покинут губы, а чувства не окажутся высказанными. Тамтей танцует у начала этих дорог с момента, когда осознаёт свою привязанность. К кому она направлена. Кто является целью многих её миссий и мотиваций. Становится тем, к кому девушка может спешить после долгого дня или короткой стычки с RDA. С самой их встречи Со'лек напоминает ей луч. Направление, которое обещает помощь. Предлагает многолетний опыт, мудрость и знания, доступные лишь тому, кто вырос на Пандоре. Со'лек позволяет ей опереться на себя, когда дело касается особенно трудных задач. Он наблюдает за ней издалека, но в нужный момент возвращается с новым советом или ответом на вопрос, который гложет её изнутри. Трр'онг занимает место строгого учителя, который знает, в какой момент стоит наградить ученицу. Он не даёт ей расслабиться, но и не оставляет одну. Этот танец превращается во что-то рутинное и привычное. Словно не осознавая, Со'лек лишь подкрепляет эту странную динамику между ними. Их близость не пересекает определенных границ, но уже оказывается там, где её нельзя назвать простой дружбой. Время не помогает разрешить проблему, вместо этого делая ситуацию ещё более запутанной. Тамтей находит собственные ноги, начиная саботировать базы RDA и охотится на опасных зверей самостоятельно. Когда она возвращается в штаб квартиру с новым нагрудником, сделанным из кожи танатора, Саренту не может не заметить приподнятые уголки губ Со'лека, узнавшего материал издалека. Девушка улыбается ему и поворачивается к нему спиной, расставляя руки. Мужчина удовлетворённо хмыкает. — Опасная добыча. Но и награда от неё соответствующая. — Я старалась. — Я вижу. Улыбка Тамтей становится ещё шире от похвалы. Она подмахивает хвостом и возвращается к помощи, которую обещает оказать людям. Но до конца дня из её головы не выходит похвала, на которую так скуп Со'лек. Возможности получить её оказываются редкими, но всё же показываются. Рука становится тверже. Враги начинают трястись в ужасе, вспоминая Смерть На Крыльях. Тамтей, едва увидевшая свет Пандоры после долгого заточения многие месяцы назад, несёт возмездие за своих соплеменников. И всё же, легенды и миссии не мешают ей грезить и быть простой девушкой в моменты, когда она остаётся наедине с членами своего клана. Она смеётся, танцует вокруг костра и делится добытыми трофеями. Среди них оказываются человеческие технологии, массивные рога убитых ею зверей и вырезанные руками фигурки. Несколько из них занимают место на полке в лагере Со'лека. Подобное зрелище заставляет её сердце сделать кульбит прямо до глотки, но она предпочитает не комментировать, считая это высшим выражением благодарности со стороны воина. — Твоя ли это работа, Со'лек? — Кукулопэ крутит маленькую имитацию фрукта в руках, рассматривая детали на его коре. — Кажется, члены твоего клана любили резьбу по дереву? — Трр'онг действительно славились своей работой с деревом, Кукулопэ, — мужчина подходит ближе и хмыкает. — Но эта работа принадлежит не мне. Это — один из подарков Тамтей. Женщина поворачивается лицом к Саренту, смотря на неё с приподнятыми бровями и удивлённой улыбкой. — Наша юная Саренту не перестаёт удивлять. — Спасибо, — Тамтей искреннее улыбается. — Мне нравится это ремесло. Тамтей приятно думать, что её маленькие фигурки считаются достойными. После поражения Тайлера Буковски, которое не заканчивается уничтожением Леса Мотыльков, деятельность RDA в регионе заметно падает. Неспособные установить линии снабжения или возобновить добычу ресурсов для продолжения захвата, солдаты покидают местность. Тамтей видит всё меньше патрулей. Её вылазки становятся редкими, а задания — менее сложными. Она проводит всё больше времени со своим кланом. Делает свой вклад в восстановление Леса Мотыльков, помогает возводить временные жилища для выживших членов клана Аранахе. Руки натягивают веревки, пальцы плетут новые украшения, а голосовые связки содрогаются в успокаивающих песнях во время обработки тканей. На её руках нередко остается краска, превращая ладони в вихрь цветов и разводов. Саренту не возражает, стараясь высмотреть в странных узорах некий смысл. Свободное время проводится за сбором ресурсов, рисованием и рукоделием. Но уделяется и тому, кто чувствует чужие глаза. Со'лек быстро ловит её взгляд, пытающийся пробежаться по его спине и запомнить каждую складочку. Каждый шрам. Его образ давно отпечатывается на корке мозга. Выжигается на сетчатке глаз. Такие воины не забываются. Они рисуются на скалах, воспеваются в легендах и становятся героями сказок, которые будут рассказываться любопытным детям поколения спустя. Возвышающаяся над остальными фигура, становящаяся скалой, силой, защищающей берега и близких людей, располагала к припевам. Тамтей сочиняет короткие слоги, запечатляет его на небольших камушках, которые собирает в своём лагере. Её привязанность становится слишком очевидной. Слишком открытой. Но она не может остановиться. Оборвать эту нить, которая теперь кажется сосудом, несущим кровь к её сердцу. Мотивирующим её жить, дышать и возвращаться к тому мужчине, который ждёт другую. — Как её зовут? — Тамтей смотрит на небольшой предмет, который Со'лек перебирает в руках. — Ту, о которой ты думаешь. — Риму, — Со'лек отвечает, улыбаясь. — Я стал часто думать о ней. Думать о том, что с ней стало. Где она сейчас. Глаза воина устремляются в небо. Тамтей редко видит лёгкую, нежную улыбку, которая растягивает его губы. Но каждый раз, когда он упоминает её, это выражение само появляется на его обычно хмуром лице. Тамтей старается не позволить этим мыслям отгородить её от мужчины, но всё происходит без её контроля. Со'лек, давно ставший частью их клана, всё же оставляет частичку себя с теми, кто становится свидетелями его долгого путешествия. Тамтей хочет думать, что это — временно. Что их хмурый, неприступный воин вернётся к своим повседневным перепалкам и длинным разговорам у костра. Но он молчит всё чаще, а её сердце бьётся всё реже. Несмотря на все попытки разума убедить и успокоить, сердце отказывается слушаться. Оно пропускает удар, другой. И с каждым пульсом Тамтей чувствует, как её тело покидает что-то тёплое. Что-то, что когда-то заставляет её бежать по пятам охотника за жетонами и смотреть на него с приоткрытым ртом. Словно посторонняя привязанность ставит точку. Говорит "Посмотри, его душу заняла другая!". Эти слова звучат всё чаще и чаще, в конце концов превращаясь из шёпота в крик. Крик, который Тамтей не удается игнорировать. Она предлагает себе выбор. Выбор, который кажется рациональным. Она создаёт дистанцию. Ту, которая напоминает пропасть, через которую пролетает её икран на пути к Верхним Равнинам. Огромную и непроглядную. В которой не существует дна. Лишь поглощение невысказанных чувств и боли, что гложет с утра до ночи. Она знает, что так будет. Знает, чем обернется её попытка забыть и отпустить. Но всё равно обливает слезами меха, на которых спит. Говорит сама с собой. Пытается оправдать его действия, хотя сердце хочет обвинить и высказать. Выговориться обо всём, что причиняет ей боль. — Что-то не так, ma' Tamtey? Раси. Она видит девушку так, словно та разложена на её ладони. Саренту выдыхает, смотря в сторону. — Тебя что-то гложет. — Кто-то, Раси, — Тамтей не решается солгать или увильнуть. — Кто-то гложет моё сердце. Женщина садится рядом с ней, поглаживая по спине. Круговые движения ладони у её лопаток успокаивают и приносят смелости, с которой Тамтей может говорить. — Кто же обливает твою душу кровью, моя маленькая душа? Ей так тяжело произносить это имя. Буквы будто скребут по грудной клетке, напоминая ножи. Его лицо превращается в способ самобичевания. — Со'лек. Раси не выглядит удивлённой. Её лицо становится мягче, голова слегка покачивается. — Я вижу, что происходит между вами. Ты не можешь определиться. И в нём я вижу борьбу, что не позволяет пересечь черту. Тамтей позволяет себе положить голову на плечо женщины, громко выдохнув. — Он постоянно думает о Риму. — И тебя это задевает. Раси не спрашивает. Она говорит правду. Тамтей пытается смахнуть слёзы, но Раси уже успевает тронуть её подбородок. — Это нормально, — Раси улыбается. — Ты хочешь быть для него единственной. И он желает того же. Но не может отпустить. Не сейчас. Тамтей закрывает глаза, тихо шмыгая носом. — Дай ему время, ma' eylan. Ты увидишь, что произойдет. * * * Тамтей колеблется. В один момент её лицо выдаёт чувства с головой, покрываясь красными пятнами. Хвост неконтролируемо движется за её спиной, когда девушка видит Со'лека. С другой — её кулаки чешутся. Ей хочется кричать и бить в его грудь, проклиная за мысли о той, кто не является ей. Ревность и любовь смешиваются в коктейль, который то согревает изнутри, то кипятит её изнутри. Неопределенность этих чувств тянет Тамтей в двух разных направлениях, пока не даёт трещину. Ситуация кажется абсурдной. Со'лек позволяет ей остаться на ночь. Подобное становится привычным. В какой-то момент Саренту перестает спрашивать, просто позволяя себе опуститься в уголке и заснуть. Но в эту ночь сон кажется чем-то иллюзорным. Мысли заполняют каждый уголок головы, не позволяя успокоиться. В надежде избавится от напряжения, Тамтей выходит на посадочную площадку. Мягкий писк Илея, который висит на любимом камне, разрезает практически полную тишину леса перед ней. Животные постепенно возвращают себе то, что по праву принадлежит им. Но это займёт время. Тамтей высматривает сломанные вершины деревьев и едва тлеющие пожары, когда рядом слышится шорох чужих шагов. Выдыхая, она поворачивается через плечо. Перед ней стоит Со'лек, чьё лицо меняется из-за беспокойства. — Что-то не так? Сейчас в нём раздражает всё. Его манера речи, язык тела. Движение рук, держащих одну из фигурок. Ей хочется кричать. — Оставь меня, — Тамтей вздрагивает. — Я не хочу разговаривать. Со'лек напрягается. Его хвост нервно дёргается за его спиной. Его ладонь открывается, осторожно касаясь её пальцев. — Тамтей... Она срывается. — Теперь ты называешь меня по имени?! — Рука Саренту летит в сторону его груди, зажатая в кулак. — После того, как этими же губами зовёшь её?! Девушку не остановить. Она продолжает ударять по его груди, высказывая всё, что накапливается и висит тяжёлым весом у её ребёр. — Я устала! Устала от неё, от твоих постоянных разговоров. От того, как твои глаза смотрят на небо и улыбаются. Ты никогда не смотришь так на меня! И смеешь спрашивать, всё ли хорошо?! Со'лек практически не двигается. Если бы её удары были настоящими, мужчина бы действительно почувствовал силу. Но сейчас он чувствует лишь боль, которую Саренту передаёт через свои слова. Кулаки замедляются, а крики превращаются в тихие вздохи. Они перерастают в всхлипы, и прежде, чем Со'лек успевает заметить, перед ним стоит беззащитная и плачущая девушка. Тамтей плачет навзрыд, неспособная притворяться или сдерживать эмоции. — Это твоя вина! Со'лек берёт её руку в свою, подходя ближе. — Ты виноват! — Tam tam, Tamtey. Rutxe. Его длинные конечности без особого труда оплетают девушку. Всхлипы тонут в коже его обнажённого торса. Несмотря на прохладную ночь, Тамтей чувствует себя в безопасности. — Прости меня, — Со'лек дышит ей в макушку. — Ma' Eywa, прости меня. Тамтей. Он извиняется ещё несколько раз. Саренту не находит в себе сил ответить. Она позволяет утянуть себя вглубь лагеря, где он поднимает её на руки и укладывает в гамак. Мягкое покачивание, совмещенное с тихим шёпотом на ухо, окончательно выматывает воительницу. Тамтей сворачивается в калачик, позволяя сну утянуть себя в небытие. Когда она просыпается, Со'лека не оказывается рядом. У костра она находит большую миску с едой, а под ней оказывается мягкая игрушка. Она понимает, что Со'лек работает над ней всю ночь. Извинения, вложенные в простой предмет, заставляют её проглотить вставший в горле ком и сесть на плетеный мат для трапезы, согреваясь от мягкого тепла костра. * * * Илей бьёт крыльями по воздуху, останавливаясь у одного из лагерей. В этом временном поселении жизнь уже бьёт ключом — растянутые шатры переливаются привычными для Аранахе оттенками. Собиратели возвращаются с фруктами и материалами, а охотники несут на себе тяжёлые туши или вырезанные куски мяса. Со'лек старается не тревожить хрупкий мир, установившийся среди потрясённого народа. Его глаза останавливаются на трёх женщинах, стоящих у самого края поселения. Нефика, поправляя волосы, переговаривается с Ри'нелой. Раси, повернувшаяся к нему спиной, продолжает следить за варящимся над костром супом. — Со'лек! Какая встреча. Нефика манит мужчину рукой, призывая подойти ближе. — Чем Аранахе обязаны столь неожиданным визитом от великого Охотника за жетонами? — Я пришёл проветрится, Нефика, — Со'лек выдыхает, смотря на соплеменников. — Мне нужен совет. Ри'нела переглядывается с Раси, которая предлагает им обойти костёр и встать под тенью молодого дерева. Со'лек, проводя по своему лицу рукой, смотрит на своих тцахик и соратницу. — Что-то случилось? Я помню, что Тамтей упоминала намерение снова заночевать в твоём лагере. — Это и является причиной моего визита, — Со'лек вбирает воздух в лёгкие, стараясь успокоить своё колотящееся сердце. — Между мной и Тамтей...произошла ссора. Ри'нела смотрит обеспокоенно, пока Раси складывает руки на груди и слушает. — Я не знаю, что послужило причиной её срыва. Но она высказалась мне в отношении всего, что чувствует ко мне. В отношении того, о чём я сомневался на протяжении последних месяцев. — Она говорила со мной об этом, — отвечает Раси. — Девочка выглядела обеспокоенной. На её сердце лежал тяжёлый груз. Похоже, что она решила скинуть его. — Я не хотел, чтобы все заходило так далеко, — Со'лек сглатывает. — Я воспринимал её в качестве ученицы. Видел, как она любопытствовала, искала моего совета и наставления. Я не знал, что всё может зайти так далеко. — Ты стал для неё учителем. Это правда, — Ри'нела разводит руки в стороны. — Как и для всех нас. Но с ней ты вёл себя иначе. Даже, если не осознавал этого. Твои жесты и речи отличались от тех, которые привыкли видеть мы. Ты давал ей надежду. — И разрушил её своим колебанием. Со'лек смотрит на бусину с тана'ринг, которую всё ещё не решается подарить девушке. — Я начал думать о Риму. Потому что чувствовал к ней нечто похожее, — Со'лек перебирает бусину в пальцах. — Но понял, что это — совершенно другое. То, что я чувствую в отношении Тамтей...Это нечто более сильное. Более постоянное. Я знал Риму не так долго. Но с Тамтей знаком практически всю её жизнь на Пандоре. Никто из вас не повлиял на меня так, как это сделала она. — Тамтей никогда не боялась тебя, — Ри'нела улыбается, смотря на его песенную нить. — Другие на'ви привыкли проявлять уважение, показывать страх. Читать про тебя легенды и воспевать. Но Тамтей никогда не ставила тебя на пьедестал героя. Для неё ты был другом. Наставником. Равным. Возможно это и притянуло вас друг к другу. — Эйва дала тебе шанс ответить, ma' So'lek, — Раси кладёт руку на его предплечье. — Вчерашняя ночь стала для неё откровенной. Ответь ей тем же. Отпусти свои сомнения. Не позволь им оттолкнуть от тебя ту, кем ты дорожишь больше жизни. * * * Возвращение в лагерь наполнено смесью страха и предвкушения. Он сжимает бусину с тана'ринг в своих пальцах, надеясь найти в себе смелость наконец представить её в качестве первого жеста. Он находит Тамтей под навесом, который закрывает вход от лишних глаз и солнечных лучей. Она, должно быть, слышит приближающийся визг Илея. Икран устраивается на своём привычном камне, повиснув и расслабившись с тихим довольным урчанием. Со'лек позволяет себе задержать глаз на своём друге, прежде чем вернуть его к стоящей перед ним девушке. — Ты ждала меня. — Я не могла уйти, не поговорив. Когда она стоит перед ним, открывшись полностью, что-то в Со'леке снова совершает прыжок. Что-то, что кажется ему давно забытым. Закопанным под горой страданий и непролитых слёз. — Я должен был сказать что-то. Перед тем, как улетел к Раси и Ри'неле, — Со'лек сглатывает. — Но не мог не уйти в поисках совета. — Великий Со'лек? В поисках совета? Звучит непривычно. Вернувшийся к ней сарказм воин хочет воспринимать в качестве хорошего знака. — Я хочу начать. Тамтей приподнимает бровь. — Говори. — Я ошибался, — Со'лек выдыхает, позволяя своим плечам расслабиться. — Я ошибался в своём сравнении. Он делает шаг вперёд, сокращая расстояние между ними. — Я не должен был проводить параллель между тобой и Риму. Просто не имел на это права. Я знал Риму не так долго, и с ней я не смог создать ту же связь. Такую же крепкую и непоколебимую нить, которая выросла между нами. Из-за тех битв, что мы прошли вместе. Из-за тех страданий, что мы преодолели. Ты никогда не стояла с ней рядом. И в этом нашлась моя главная ошибка. Со'лек снова ступает вперёд. — Я не хотел терять тебя, поэтому не пытался себя остановить. Но и не мог полностью принять те чувства, что зацвели у меня в душе. Что зацвели в тебе. И позволил себе балансировать на лезвии ножа, которое ранило нас обоих. Которое не должно было существовать между нами с момента, когда я осознал, что чувствую к тебе. Его рука тянется к её запястью. Тамтей не сопротивляется, позволяя ему взять свои руки в его. Разница в их габаритах всё ещё вызывает у Саренту лёгкую улыбку. Он без труда обхватывает её маленькие ладони своими. Его губы касаются её пальцев, заставляя её покраснеть. — Позволь мне исправиться. Позволь искупить вину, которая висит на мне тяжелым камнем. Он опускается на колени, и её пальцы касаются его ног. Она сглатывает. Со'лек закрывает глаза, позволяя своей щеке тереться о её сжатые руки. Тамтей видит мужчину, который молится. Но не перед Эйвой. А перед ней. Вымаливает прощения не у Великой матери, а у простой девушки, которая сейчас кажется ему важнее любой богини. — Ты простишь меня, ma’ yawntu? Глубоко вдохнув, Тамтей наклоняется и целует Со'лека в макушку, опускаясь на его уровень и зарываясь носом в его плечо. Его руки разъединяются, чтобы протянуть ей бусину. Она принимает подарок, смотря на него с приоткрытым ртом и блестящими глазами. — Ты сделал это для меня? — Я думал только о тебе, когда делал эту бусину. Тамтей улыбается. Так широко, что у Cо'лека пропадает желание дышать. Появляются лишь мысли о том, как запечатлеть этот момент навсегда. Её улыбка ослепляет, а лёгкий смех отнимает любое оставшееся дыхание. — Твои извинения приняты, ma' muntxatan.