Одна сигарета на двоих

Чанбин выдыхает сигаретный дым, прижавшись спиной к обшарпанной стене. Возле подъезда мигает лампочка, ветер шелестит старыми, пожелтевшими объявлениями, слышится отдаленный гул машин и на асфальт льется тусклый свет из окон панельных зданий. Луну и звезды почти не видно за скопившимися в чернильном небе облаками. Холод чуть обжигает щеки и заставляет поежиться, поэтому Со накидывает на себя куртку и сильнее затягивается. Чан должен был скоро выйти, поэтому он не видел смысла заходить в подъезд. Курить там все равно было нельзя, а горло саднило от недостатка никотина. Он знает, что это далеко не последняя сигарета за эту ночь, но курить хотелось слишком сильно, а Бан собирается дольше обычного. Спустя несколько минут, когда сигарета была выкурена и затоптана потрепанными кросовками, дверь пищит и Чанбин замечает осветленные кудрявые волосы. — Тебе идет, — Говорит Со, оглядывая друга с ног до головы. На том были черные спортивные штаны и такого же цвета толстовка. На ногах излюбленные адидасовские кросовки и выглядывающая пачка сигарет из кармана. — Правда? — Чан улыбается и взлохмачивает волосы рукой. Со одобряюще мычит и направляется по дороге на детскую площадку. Бан следует за ним, рассказывая о том, как долго думал над сменой имиджа и цветом. Чанбин слушает в полуха, засматриваясь на ямочки на чужих щеках и сияющие глаза. Внутри значительно теплеет от нахождения старшего рядом, его голос проникает в самую глубь души и осязает приятной дымкой в разуме. Они доходят до качелей, которые скрипят от веса на себе, и закуривают. Дым тянется в небо, фильтры разгораются с каждой затяжкой, по горлу расползается привкус табака. — Как у тебя с той девчонкой? Забыл, как зовут, — Спрашивает Бан и смотрит пристально, что у Чанбина невольно краснеют щеки. В темноте это трудно заметить и если что, можно свалить на холод. — Мы расстались, — Безэмоционально отвечает Со, выдыхая дым через нос. — Мне жаль, — Чан кладет руку на плечо и ободряюще сжимает его. У Со внутри все сжимается от этого действия, — Из-за чего, если не секрет? — Не сошлись характерами, — Коротко бросает Чанбин, — Она хочет семью и хочет переехать отсюда. Перебраться или в Москву, или в Питер. Чтобы найти больше возможностей и все такое. — А ты разве не хочешь? Это же правда лучше, чем торчать в этой дыре. Тут нечего делать. — Не знаю, — Пожимает плечами, — Мне и здесь нормально. Да и я не думаю, что сдался там кому-то. Местные-то не всегда пробиваются в люди и не могут разобраться с работой, мне тем более нечего там делать. Ложь. Он не хочет уезжать, потому что это будет означать, что он больше не сможет видеться с Чаном. Не сможет вот так курить с ним по ночам и обсуждать всякие мелочи. Не сможет наслаждаться его голосом, наблюдать за его реакциями, не сможет прикоснуться к нему. И с девушкой ничего не вышло потому, что он ее не любит. Она хорошая, правда хорошая. Она достойна кого-то лучше. Кого-то, кто не влюблен в своего лучшего друга и не убегает от своих чувств, теряясь в отношениях с другими. — Ты умный, — Оспаривает Бан, — Серьезно, ты бы точно освоился в больших городах. Если честно, мне кажется, что тебе вообще подходит жизнь там. — Какая? — Выгибает бровь Чанбин. — ... Суетливая, — Спустя пару секунд отвечает Чан, — Мне кажется, тебе подходит жизнь в большом городе. Тебе подходит что-то активное, потому что ты постоянно что-то делаешь. Постоянно что-то изучаешь, развиваешься. У тебя нет лимитов, потому что ты постоянно расширяешь их. Думаю, если бы ты попробовал, ты бы смог стать кем-то известным. Ну или хотя бы состоявшимся гражданином. Со ничего не отвечает, только дергает уголком губ и начинает раскачиваться. — Ты мне льстишь. — Нет, правда, — Возмущается Бан, — Я не встречал никого, кто бы так горел каким-то делом. Тебя же реально весь город знает, как гения-информатика. Даже некоторые учителя не понимают столько, сколько понимаешь ты. — Не преувеличивай, — Отмахивается Чанбин и замечает, что Чан пытается поджечь сигарету, но в зажигалке, по всей видимости, закончился газ. Он молча протягивает свою и Бан с благодарностью ее принимает. — Знаешь, у курящих делиться зажигалкой — это почти как признание в любви, — Посмеивается блондин и Чанбин поддерживает его смех, но понимает, что для него это не шутка. — Как-то дешево, — Говорит он, — Лучше уж покупать сигареты. — С нынешними ценами сигареты можно покупать как подарок на день рождения, — Кивает Чан, — Поэтому если однажды захочешь поухаживать за мной, купи мне три пачки Мальборо. — Я запомнил, — Усмехается Со и щупает карман своих штанов на наличие кошелька. Он краем глаза замечает, как Чан чуть ежится от холода, так что накидывает на него свою куртку и направляется в круглосуточный на углу. — Ты куда? — Бросает в догонку Бан.

— За сигаретами, — Отвечает он и скрывается за стеклянной дверью. Чан надевает на себя чужую куртку и улыбается.

***

— Чанбин, ты ведь не куришь Мальборо, — Говорит Хенджин, продавец, который работает в ночную смену и паралельно является одногруппником Со. — Это не для меня, — Коротко отвечает Чанбин и протягивает наличку. — Чану, что-ли? — Ага. — Курильщики района. Никто так много не курит, как вы с ним. — Не преувеличивай. Не так уж часто мы и курим. — Мне можешь не пиздеть, я вас двоих почти каждый вечер вижу и каждый раз с сигаретами. Я жду, когда вы одну на двоих курить начнете. — Не неси херни, — Отмахивается Чанбин и складывает три упаковки Мальборо в небольшой пакет, — Мы курим разные фирмы. — Иногда стоит пробовать что-то новое, — Пожимает плечами Хван, — Особенно, если это Чан. — Я ведь сказал, что мы курим разные фирмы. Он не любит парней. Особенно друзей. — Он на днях ко мне залетал, спрашивал, какой алкоголь тебе больше нравится. Ты бы видел его лицо, когда я сказал, что ты ни с кем, кроме него, не пьешь. Ты со мной даже пиво отказываешься выпить, Чанбин, так не делается. Так что ты либо поцелуй его уже, либо забей хуй. — Сегодня попробую, — Кивнул Со. — Серьезно? Ну, если он тебе въебет, можешь прийти ко мне поплакаться. Я все-таки твой друг. — Буду иметь ввиду, — Чанбин улыбнулся и махнул на прощание, выходя из магазина. Он вернулся на площадку и протянул пакет Чану с колотящимся сердцем. — Это мне? — Чан с недоверием взял пакет и открыл его, замирая. Внутри лежало три упаковки Мальборо, — Я правильно понимаю, что.. — Да, — Кивает Со и набирает побольше воздуха в легкие, — Ты мне нравишься. Давно. И я пойму, если это невзаимно. И если тебе противно от меня. Я просто хотел, чтобы ты знал. Ты мне дорог, Чан, каждый раз, когда я вижу тебя, я не могу думать ни о чем другом, кроме как поцеловать тебя. И это главная причина, почему я расстаюсь с девушками. Потому что они мне не нужны. Каждый раз я думаю, что со временем мои чувства к тебе пройдут, но чем дольше я с кем-то встречаюсь, тем больше хочу, чтобы на месте девушки оказался ты. Я люблю тебя. Только с тобой мне так хорошо. Только с тобой я покупаю Мальборо, только с тобой готов выпить столько алкоголя, сколько ты захочешь, даже если я не пью. Только к тебе я выхожу вечером на улицу, только тебя я жду по ночам. Я, блять, подрываюсь посреди ночи от каждого твоего звонка или сообщения, хотя ты лучше всех знаешь, как я ненавижу, когда мой сон кто-то прерывает. Я готов жертвовать своим сном, просто чтобы побыть рядом. Я покупаю этот ебаный Мальборо только чтобы у меня был повод увидеть тебя. И я бы разделил с тобой одну сигарету на двоих, даже если терпеть не могу эту марку. — Чанбин.. — Чан явно теряется от признания и кладет пакет с сигаретами на землю. Со воспринимает это как отказ и опускает голову, сжимая кулаки. Он знал, что ему откажут. Знал, что это не взаимно, что Чан не разделяет с ним эти чувства, но сердце все равно болезненно сжимается, а глаза застилаются пеленой слез. Но Бан не уходит, только подходит ближе и дает пощечину. Не сильную, но достаточно ощутимую. Потом толкает в плечо. — Это за то, что признался сейчас, — Чан замахивается снова и бьет по шее, — Это за то, что встречался с другими и разбивал мне сердце каждый раз, когда говорил, что нашел очередную девушку. — А это, — говорит он, кладя руки на чужие плечи и притягивая ближе, — За то, что купил мне три пачки Мальборо, — И прижимается своими губами к чужим. Чанбин распахивает глаза в удивлении, но после кладёт руки на чужую талию и притягивает к себе ближе. Он проталкивает язык в чужой рот, чуть морщится от привкуса Мальборо, но целует только глубже. Чан отвечает с таким же рвением, обвивая руками шею и наклоняя голову для большего доступа. Со спускается руками сначала к спине, потом обхватывает чужие ягодицы и прижимает ещё ближе, хотя между ними и так почти не осталось никакого расстояния. Бан тихо стонет ему в губы и отстраняется. — Если нас кто-то увидит, это будет твоя вина, — Шепчет он и обнимает. — Справедливо, — Кивает Чанбин и поглаживает спину уже своего парня, — Люблю тебя. — Я тебя тоже, — Со не видит, но чувствует, как Чан улыбается ему в шею, — Выкурим одну сигарету на двоих? — Терпеть не могу Мальборо, — Ворчит Чанбин, когда они садятся на ближайшую лавочку, но послушно достает зажигалку и поджигает никотиновую палочку, которую протянул Бан. Тот затягивается, отводит руку с сигаретой в сторону, а другой притягивает Чанбина за шею к себе и выдыхает дым в чужой рот. Со выхватывает сигарету и делает то же самое. Они целуются и курят еще немного, потом Чанбин провожает Чана до дома, долго целует на прощание и столько же обнимает. Плевать, если их заметит кто-то из соседей. Ему так хорошо прямо сейчас, в объятьях Чана, что никакой косой взгляд не сможет это изменить. Он надеется, что так будет всегда. Теперь будет.