Майнд йо бизнес, бич

— Я стою в коридоре, а Скотт Хантер прямо в соседнем номере! Илья с умилением рассматривал своего грозного котёнка. Эти раздутые ноздри. — Не демонизируй деда, — он притянул Шейна за толстовку, и всего один чмок успокоил крылья этого миленького веснушчатого носика. Теперь не улетит. — Видел, как я его размазал? Поди лежит сейчас в поясе из собачьей шерсти и спорит по телефону с консьержем, чтоб ему разблокировали каналы для взрослых. Однако, несмотря на объятия и чмоки, язык тела Шейна кричал о зажатости. Реакцией на попытки Ильи в юмор стала кривая улыбка инсультника и глаза, которые посетило до боли знакомое выражение телёнка, которого вели на заклание. Поразительно, как человек, который на льду всем давал пропердеться, в жизни приобретал грацию пухлой уточки и нелепо перебирал косолапками, одновременно не зная, куда ему деть руки. И это — когда они одни вдвоём в номере, а за окном переливается ночь. Нет чтоб проводить время с пользой. Шейн мог бы, например, хватать Илью за член. Это было бы самым логичным развитием ситуации, правда? Но нет — вместо этого Шейн схватил стакан. Илья с интересом уставился на него. Сушняк одолел? Однако Шейн был не из тех, чей следующий шаг можно было предугадать. Он прокосолапил к стене и прижал ухо ко дну стакана. Илья потёр подбородок. Gospodi. Те, кто говорил, что русская душа — потёмки, просто не знали Шейна. Того, что скорчился у стены, пытаясь выслушать подробности старческого досуга в соседнем номере. Ладно, стакан, вообще-то, подал Илье идею. В конце концов, у них сегодня первый раз. Он не станет спешить. Он поухаживает за Шейном, чтобы тот не перемолол его член в фарш своим тревожным медвежьим капканом девственника. Илья открыл мини-бар. Так, что тут у нас… Хм. «Чивас». Неплохо. — Там что-то хрустит! — взвизгнул Шейн. — Должно быть, дедовьи колени, — отозвался Илья, выгребая бутылочки. И это всё? Почему такие мелкие? Безобразие. О, шоколадки. Но Шейн, наверное, не будет шоколадки. — Ну что там? — он вытряхнул добычу на кровать и потянул к себе Шейна. — Ничего. — Ну вот видишь. — Нет, ты не понимаешь — мне кажется, он меня услышал и затих. — Думаешь, дед тоже стоит у стены со стаканом, размышляя, не причудился ли ему твой голос? — улыбнулся Илья, протягивая Шейну бутылочку «Чиваса». — Ты что, совсем дурак? — горячо зашептал Шейн, скручивая крышку. Он сделал щедрый глоток и крякнул: — Чёрт… Это плохая идея, мы не должны… — Бутылочка маленькая совсем, — успокоил его Илья. — Я читал советы перед первым разом, там везде пишут про немного алкоголя. Тебе надо отключиться от деда. — Каким ещё разом… — заклокотал Шейн, потом подумал и осушил бутылёк. — Ты просто не слышал, как он меня расспрашивал после того, как ты сказал мне номер. — Да ладно, Скотт Хантер что-то вынюхивает? — развеселился Илья. Он откупорил бутылочку с водкой — уже предчувствуя, что на вкус будет хуйня хуйнёй. — Именно, вынюхивает, — закивал Шейн. — Как ищейка. — Какая из него ищейка, ты его ноги видел? Максимум тузик. Его счастье, что на льду этого не видно. — Ты обращаешь внимание на ноги Скотта Хантера? — Я, в принципе, обращаю внимание на ноги, — проворковал Илья и сжал сочную шейнову ляжечку. — А чего это мы такие одетые? Шейн возмущённо шлёпнул его по руке. — Надо дождаться, пока он снова заскрипит! Тогда мы будем знать, что он расслабился и отвлёкся. — Точно, айда со стаканами к стене, — Илья плотоядно уставился на свою паникующую канадскую птицу. Водка, хоть и хреновая, сработала чисто. Ему уже было плевать — хоть стой Скотт там с рентгеном и пальцами в жопе. Молния Шейна бодро вжикнула под его ловкими пальцами. — …Д-да, к стене… — уже менее уверенно залопотал Шейн, похожий на схваченного в капустных грядках мягкожопого кролика. И этот румяшек. У Ильи аж в штанах задымилось. — С другой стороны, дед может смазать колени змеиным ядом и всю ночь держать нас в напряжении… — он прихватил нижнюю губу Шейна, который лишь вяло проморгался в ответ. Ширинка под руками Ильи тоже реагировала подозрительно безжизненно. Так. Тревожный хуй — это уже как-то не смешно. Одно дело — смущение: оно так бесконечно шло Шейну, когда он сосал, — а другое эрекция, похищенная навязчивыми мыслями о Скотте Хантере, Гринче дефлорации. — Оу-кей, — Илья встал с кровати. — Тебе партийное задание: одолеть ещё одну бутылку. — Ты куда? — напрягся Шейн. — Проведу партизанскую разведку. — Какую ещё разведку? — Пойду к нему в номер и выясню, что да как. — И что же ты выяснишь — не слышал ли он меня? — Шейн заёрзал на покрывале среди бутыльков из мини-бара, как усыпанный дарами маленький Будда. — Дурацкий план! — Я не настолько идиот, — ослепительно улыбнулся Илья. — Я тоньше выясню. Начну с ним болтать, а когда ты меня услышишь — стукнешь в стену. Вдруг тут хорошая звукоизоляция, и ты просто накручиваешь себя. — Я слышал хруст! — Оу-кей, — закатил глаза Илья, сунув ноги в тапки. — Давай-ка, еще один «чивас». Может, все два.

***

Скотт Хантер страдал. Почему в каждом новом отеле было новое меню управления каналами? У него уже голова шла кругом с этим пультом. И вообще — эклектичный стиль номера… Он уже ненароком сломал декоративный стул, который схлопнулся под ним с оглушительным треском. Что не добавило радости его ноющей спине. Скотт скорчился на краю постели, как горбун отверженный с проклятьем на челе, и снова попытался нащёлкать себе хотя бы парней в масле. Какое-то засилье сисек. Долбанная дискриминация. Порой Скотту казалось, что все ебутся, а он нет. Этот нахальный Илья — наверняка ебался прямо сейчас, за стенкой. И зачем он сказал Шейну свой номер? Неужели он и Шейна решил потащить на свои легендарные блядки по барам? Как-то он увидел Илью в одном из них — в незаконно сидящих на невыносимо круглой заднице штанах — и подумал о том, как Господь смог сотворить такое, чтобы потратить это на сиськи. Что-то шевельнулось между тонких ног. Ого. Ближе к тридцати эрекциями не разбрасываются. Он отбросил пульт и откинулся на кровати с закрытыми глазами, воображая Илью в масле. — Эй, Скотт! — заорал Илья, тарабаня в его дверь. — Открывай! Скотт раздражённо уставился на дверь, взбешённый тем, что настоящий Илья помешал ему дрочить на Илью воображаемого. Неужели он и его хочет припахать на совместные блядки? Ну уж нет, не после того, как он Скотта чуть на бортик не намазал. Ему сейчас вообще не до социальной активности. Раздражал даже свет, поэтому Скотт оставил лишь телевизор с его позорным гетеропорно онли. Он вдохнул и с кряхтеньем пошёл открывать. В конце концов, кто-то должен помочь ему намазаться вольтареном.

***

Илья искренне не понимал, почему команда Шейна держит пенсионера. Возможно, у них там какая-то толерантская квота против эйджизма? Скотт ковылял к нему в полумраке номера, точно забытый реквизит из «Разгула мертвецов». А он ещё сомневался, что Шейн слышал хруст. — Тебе чего? — не слишком дружелюбно буркнул Скотт. В попытке исправить ситуацию он заискивающе улыбнулся. Ему ещё просить сопляка об одолжении. — Да так, зашёл проверить, я всё же неслабо по тебе прошёлся. Всё в порядке? — Кстати, об этом… — ИЛЬЯ!! — донеслось из-за стенки визгливым женским голосом. Оба вытаращились. — Кто это там у тебя? — прошептал Скотт. — Без понятия, — ответил Илья, почему-то тоже шёпотом. Кто это был? Была? Было? Возможно, его высталкерила одна из одноразовых подружек, узнав по сторис, что он в городе… Выследила и теперь ворвалась в номер с Шейном. Господи. — ВОЗВРАЩАЙСЯ, ИЛЬЯЯЯЯ, МНЕ СКУЧНООО! Что ж. Звукоизоляция тут и правда была ни к чёрту.

***

Он ворвался обратно в номер. Шейна нигде не было. Нить Ариадны из пустых бутылочек и обёрток привела Илью на балкон, где он и нашёл своего пупсика, с философским сплином курящего в ночное небо. Илья заметил лихорадочный румянчик и попытался вспомнить, сколько пустых бутыльков он успел насчитать, но тут Шейн закашлялся и тем же капризным бабским голосом выдал: — Ну и гадость, а тонких с ментолом нет? — Шейн… С каких пор ты куришь? — Шейн? Он уставился на Илью взглядом «фу, божэ». Потом взгляд зацепился за плечи, перепрыгнул на кадык и сильно прибавил в температуре. К губам и кудрям взгляд подобрался уже с таинственным огнём в раскосых глазах. — Вообще-то, Милдред, — сообщил Шейн грудным контральто, облокачиваясь о перила. Глаза Ильи быстро огладили оттопыренный зад. Ладно, Милдред так Милдред… С этим давно пора было что-то решать. Илья прижался к Шейну сзади и отобрал сигарету. — Мне казалось, ты любишь потолще, — выдохнул он в порозовевшее от градуса ухо. — Только не кричи слишком громко, у деда там и правда слышимость, как в домишке Ниф-Нифа. Шейн развернулся и внезапно вцепился Илье в ширинку так, что тот подпрыгнул. — А ты так уверен, что заставишь меня кричать? Не о таком первом разе с Шейном он мечтал. Но сбылся такой. — Неплохо, неплохо, товарищ Розанофф, — промурлыкала «Милдред» всё тем же голосом бухгалтерши средних лет, накидавшейся на новогоднем корпоративе. Илья выкинул бычок и потащил Шейна с балкона. Не ровен час, сутулая псина сунется наружу. Нечего ему смотреть на ебомого члена команды. Ебомую жопу команды… Ну, не суть. Он торопливо закрыл стеклянную дверь — шальное хихиканье прыгнувшего на кровать Шейна как-то странно на него действовало. Илья в беспамятстве срывал с него одежду, вминаясь в мягкие губы, и, когда его пальцы наконец нашли член Шейна, он чуть не застонал, но тут раздался душераздирающий крик. — Тише, gospodi, — он накрыл рот Шейна ладонью, и тот замычал, выпучив глаза. Тут уже впору переживать не о Скотте, а о том, чтобы на его крики не сбежались обе команды. Илья нахмурился, когда понял, что сердце у Шейна колотилось, как у зайца. Этот невыразимый ужас в тёмных глазах. Он убрал руку. — Что случилось? Ты в порядке? — Там… — пролопотал Шейн. — Что там? — Член… — выдохнул Шейн умирающим голосом. Илья чуть отстранился. Посмотрел на член Шейна. Ну член и член. Такой же, каким он его помнил. Ровненький, хорошенький, как раз под его руку. Да и под рот тоже в самый раз… Он шумно сглотнул. Если бы только Шейн не выглядел таким перепуганным. — Что с ним? — Что значит «что с ним»?! Откуда у меня член?! — он возмущённо вцепился в оный, точно пытаясь отодрать. — Шейн, хорош сходить с ума… — зашептал Илья; на лбу выступила испарина. — Я МИЛДРЕД!! — Очень приятно, но можно потише? — уныло вопросил из-за стенки Скотт. Илья выругался. Эти америкосы и их картонные стены… Канадосы… Однохуйственно. Все они тут ебанутые, и он — кривой среди слепых, с парнем, у которого случилась хуиная амнезия. Илья вздохнул и сел на кровати. — Слушай, я не знал, что у тебя от алкашки настолько крыша отлетает, давай, наверное, в другой раз. У него всё равно уже всё поникло. Шейн возмущённо посмотрел на него. — Вот, значит, как… В XXI веке осуждать женщину за член… — Что ты несёшь, gospodi, — Илья попытался отыскать взглядом хоть одну уцелевшую бутылочку, но, пока его не было в номере, Шейн всосал всё, что горело. — …Конечно, чего ещё ждать от russe maladroit… Похоже, Милдред была из Монреаля. Илье так надо было выпить, что он бы согласился на что угодно, но под рукой был только пьяный Шейн со стёршейся идентичностью. Хм, так-то у жидкостей его организма тоже мог быть какой-то градус… Илья сполз пониже, подныривая плечами под разведённые колени, и обхватил головку губами, явно давая понять, что не имел ничего против женского члена. Судя по звукам, Милдред с наличием члена тоже быстро смирилась. Это тоненькое поскуливание… Милдред явно была очень даже «за». Илья прошёлся языком по уздечке, и ноги на его плечах затряслись. Самое время вскрывать непорочный бутон. Ладони надавили под коленями, превращая Шейна в сочный пончик, который свернули дыркой кверху. Какой вид. Илья дал себе секунду насладиться им, но, помимо подрагивающего пениса и стесняющейся зажатой жопки, в композиции присутствовали ещё подозрительные азиатские глаза. — Что это ты задумал? — поинтересовался Шейн со всем достоинством, которое допускала его поза. Илья вздохнул. Угораздило же запасть на аутяру. — Ты сам-то как думаешь? Шейн поёрзал. Дыхание нетолерантного русского вызвало оттепель у его железного занавеса, и Илья тут же закрепил успех, сделав круг языком. — Blia, Rozanoff… Очевидно, французским с английским лингвистические таланты Милдред не ограничивались. Илья, впрочем, тоже имел в арсенале не только девять дюймов. Его язык вместе с пальцами и алкоголем быстро довели жопку до принимающего состояния — по крайней мере, так ему казалось ровно до того момента, пока он не вошёл. Они упёрлись друг в друга взглядами, забыв, наконец, про Скотта, — и тут Шейн стиснулся вокруг него, как манжета для измерения давления. Илья дёрнулся назад, но Шейн расплылся в хитрой улыбке и оплёл его ногами с ловкостью чемпиона по джиу-джитсу. Коварный зад зажал Илью, точно тиски. — Блядь, Милдред— Расслабь жопу!

***

Они ебались до утра. С садистской ясностью тонкие стены передавали каждое «давай теперь вот так» и «Mon Dieu, какой ты твёрдый»; мужской, смутно знакомый голос мешался с явно женскими охами, шлепками и такими громкими стонами Ильи, что Скотт непременно подрочил бы на их групповушку — если бы положение позволяло. Увы, радикулит скрутил его засохшей венской баранкой и он только и мог что лежать, слушая чужое траханье, пока на полке в ванной лежал недостижимый, чудесный, прохладный вольтарен… Скотт вздохнул и попытался устроиться поудобнее. Цена, которую он платил, потому что не был таким, как Илья, и не мог позволить себе в каждом городе по Милдред... Примечания: у нас тут и Илюша, у которого "сбылся такой", имеется... https://postimg.cc/svykkCzh ну жених! ©