потерянная зажигалка

Николаева ненавидела две вещи: дурацкие вечеринки и людей, которые пытались с ней заговорить. И то, и другое сегодня присутствовало в избытке. Тесный лофт в центре города пах табаком и чужими духами. Кто-то включил музыку, которая казалась Вике слишком громкой, кто-то пролил пиво на её ботинки, а какой-то парень уже дважды пытался пригласить её на танец. — Отвали, — бросила она, даже не повернув головы. Парень ретировался. Вика стояла у стены, вжавшись в неё спиной, и крутила в пальцах зажигалку. Чёрная косуха скрипела при каждом движении. Тоннели в ушах слегка оттягивали мочки, привычное, почти успокаивающее ощущение. Выбритые виски холодил сквозняк из приоткрытого окна. Она вообще не хотела сюда приезжать. Но мотоцикл требовал запчастей, а запчасти стоили денег, а деньги ей был должен Дамир — организатор этой сранной тусовки. Вот она и приперлась. Схватит должок и свалит. — Викуля! — раздался голос Дамира откуда-то из толпы. Вика скривилась. Только не «Викуля». Но когда она подняла глаза, чтобы послать его куда подальше, взгляд зацепился за кое-что другое. Сначала она увидела штаны. Широкие, невероятного кроя, явно сшитые вручную, такие не продают в магазинах. Потом рубашку, небрежно заправленную, и галстук, завязанный каким-то нарочито неаккуратным узлом. Оверсайз, но каждая деталь сидела так, будто её создавали специально для этого тела. А потом Вика подняла взгляд выше. Тёмные кудри, рассыпавшиеся по плечам. Пирсинг — кольцо сбоку губы, блеснувшее в полумраке. И глаза. Один — карий, глубокий, почти чёрный. Второй — голубой, но слишком яркий, чтобы быть настоящим. Линза. Вика почему-то сразу это поняла. Девушка стояла в трёх метрах от неё, разговаривая с кем-то и смеясь. У неё были длинные пальцы, унизанные кольцами, и татуировки, уходящие под рукава рубашки. И она была... везде. Заполняла собой пространство так, что воздух вокруг неё искрил. Вика отвернулась. Сердце стукнуло раз. Потом второй — быстрее, чем нужно. Она заставила себя выдохнуть. — Чего тебе, Дамир? — спросила она, когда организатор наконец подошёл. — Деньги твои, не кипятись. Сейчас принесу. — Бегом. Дамир исчез, а Вика снова, совершенно против своей воли, бросила взгляд туда, где стояла кудрявая девушка. Та смотрела прямо на неё. Голубой линзованный глаз блестел, карий насмешливо искрился. На губах играла улыбка, та самая, с прищуром, которая говорит: «Я тебя уже раскусила, и мне это нравится». Вика первая отвела взгляд. — О, а у нас тут новенькая, — раздался голос совсем рядом. Слишком рядом. Вика дёрнулась. Девушка в широких штанах каким-то чудом переместилась через всю комнату за секунду и теперь стояла напротив, уперев руку в стену рядом с Викиной головой. Не так чтобы в упор. Но достаточно близко, чтобы Вика учуяла её запах.. что-то табачное, пряное и сладкое одновременно. — Я не новенькая, — сказала Вика ровно. — И ты слишком близко. — А ты всегда такая бука? — Кудрявая склонила голову, кольцо в губе качнулось. — Или только при виде красивых девушек? — При виде идиоток, которые лезут не в своё дело. — Ой, какие мы грубые, — протянула та с притворным испугом. — Адель Шайбакова, к твоим услугам. Дизайнер, провокатор и просто очень скучающий человек на этой унылой вечеринке. Она протянула руку. Пальцы в кольцах, татуировки — линии и узоры, уходящие к запястью. Вика не взяла её руку. — Адель, значит. Я не запоминаю имена людей, с которыми не собираюсь разговаривать дважды. Адель убрала руку, но не обиделась. А как раз наоборот.. глаза её загорелись, в них заиграло любопытство. — А вот это интересно. — Она подалась чуть ближе, и Вика почувствовала тепло её тела сквозь ткань рубашки. — Ты играешь в неприступность, да? Я обожаю эту игру. — Это не игра. — Тогда что? — Адель наклонила голову к плечу. — Стоишь тут, словно памятник. Хмуришься. Сжимаешь зажигалку так, будто хочешь её раздавить. И при этом... — она сделала паузу, — при этом ты посмотрела на меня трижды за последние две минуты. Вика напряглась. — Считала? — А ты думаешь, почему я здесь оказалась? — Адель усмехнулась, и в её улыбке было что-то опасное. — Я пришла сюда не за выпивкой и не за скучными разговорами. Я увидела тебя. И подумала: «Вот кто тут самый живой». — Ты ошибаешься. — Возможно. — Адель пожала плечами и отступила на шаг. — Но я люблю проверять свои ошибки лично. И она ушла так же внезапно, как появилась. Растворилась в толпе, оставив после себя только запах пряностей и странное ощущение в груди — будто кто-то провёл пальцем по позвоночнику. Вика выдохнула. — Идиотка, — прошептала она себе под нос. Но зажигалку разжала. Через полчаса она получила деньги от Дамира и собиралась уходить, когда заметила Адель снова. Та сидела на подоконнике, болтая ногами, и что-то говорила трём девушкам, которые смотрели на неё как на божество. Одна из них – высокая блондинка в коротком платье, положила руку на колено кудрявой и что-то прошептала на ухо. Адель рассмеялась. Игриво. Громко. Вика почувствовала, как что-то сжалось в груди. «Какое тебе дело? — спросила она себя. — Ты её не знаешь. Ты не хочешь её знать.» Она направилась к выходу. — Уже уходишь? Голос настиг её у самой двери. Вика обернулась. Адель стояла в проходе, преграждая путь. Блондинка осталась сидеть на подоконнике — обиженная, с надутыми губами. — Пропусти, — сказала Вика. — Или? — Или я тебя отодвину. — Слушай, я вижу, что ты спешишь, – Адель не двинулась с места. – Но давай так: ты даёшь мне свой номер, и я тебя отпускаю. — С какой радости? — С той, что тебе это интересно. — Адель наклонилась ближе. Приторный запах духов ударил в нос. — Можешь отрицать сколько угодно, но я вижу, как ты на меня смотришь. — Ты самоуверенная, — процедила Вика. — Это не самоуверенность, это наблюдательность. — Адель улыбнулась, серебряное кольцо в губе блеснуло. — Я дизайнер, детка. Я замечаю детали. Например, то, что ты сжала кулак, когда та блондинка ко мне прикоснулась. Вика замерла. — Тебе показалось. — О, нет. — Адель покачала головой, кудри подпрыгнули. — Мне никогда не кажется. — Ты вообще... — Вика запнулась, подбирая слово, которое не звучало бы как комплимент, но в голову лезло только «невыносимо прекрасная». — Пошла ты, Шайбакова, – прошипела сквозь зубы. Адель театрально прижала ладонь к груди, где под тонкой тканью топа угадывались очертания небольшой груди. – И куда же мне пойти, не подскажешь? – подмигивает. Вика снова сжала челюсть. Адель стояла в опасной близости. Достаточно близко, чтобы Вика заметила россыпь веснушек на переносице и то, как расширились её зрачки в полумраке прихожей клуба. — Мне нужно идти, — повторила Вика, игнорируя вопрос девушки. — Конечно, иди, — Адель вдруг отступила ровно на полшага, давая проход. Вика сделала шаг вперед, и тут Адель, не глядя, вытащила из заднего кармана узких джинсов визитку. Картонка была черной, с золотым тиснением: просто имя «Aдель» и номер телефона, написанный каллиграфическим почерком от руки. — Никакого давления. Но если захочешь познакомиться поближе – позвони мне. Вика хотела швырнуть визитку на пол. Демонстративно. Чтобы стереть эту нахальную улыбку с лица. Но пальцы сомкнулись вокруг плотной бумаги, и рука сама отправила карточку в карман кожаной куртки. — Я не позвоню, — скрестила руки на груди. – Со мной это не работает. Я не ведусь на красивое личико и уверенную походку. А ты привыкла, что тебе все дают, но сюрприз, твою мать. Жизнь не крутится вокруг тебя, – последнюю фразу она сказала над ухом девушки, заставляя ее покрыться легкими мурашками, а потом отстранилась. Адель довольно улыбалась. Вика взгляд не отводила, сканируя, а потом поплелась к выходу. Она толкнула железную дверь плечом, собираясь уже выходить, но рука ее замерла на ручке. За спиной, сквозь бассы новой песни, донёсся бархатистый голос: — Вот как, – многозначительно хмыкнула. –Хорошо, пусть так. Но я все равно тебя найду. Я слишком любопытная. Шайбакова развернулась и пошла обратно в зал, оставив Вику стоять в проходе с бешено колотящимся сердцем. Опомнившись, Вика вылетела на улицу, как пробка из шампанского. На улице моросил мерзкий октябрьский дождь. Ночь ударила в лицо холодом. Она сделала несколько глубоких вдохов, застегнула косуху и направилась к мотоциклу. Ключ вошёл в замок с привычным щелчком. Двигатель взревел, и этот звук — низкий, рычащий — всегда возвращал её в норму. Но не сегодня. Визитка жжет бедро сквозь подкладку кармана. Она сидела на мотоцикле, сжимая руль, и перед глазами всё ещё стояла эта чёртова девушка. Её кудри. Её линза. Её губы с пирсингом, которые шептали: «Я тебя найду». — Дура, — сказала Вика вслух. — Она просто флиртует со всеми. Ты видела, как на неё смотрели те девушки. Она коллекционирует влюблённые взгляды. Но внутри, глубоко там, где Вика никому не позволяла копаться, что то сжалось. «Ты посмотрела на меня трижды». Дёрнув ручку газа, она сорвалась с места, скрываясь за поворотом в ночи.

***

Дверной звонок взрезал тишину мастерской, как тупая пила. Вика вздрогнула и чуть не уронила карбюратор на ногу. Грязная, злая, в промасленной майке, что открывала татуированные руки. Она никого не ждала. Тем более в воскресенье, в десять утра. Она вытерла масляные руки о тряпку, висящую на поясе джинсов, и пошла открывать, готовясь послать курьера, или очередных подростков, которые просто решили пошутить, куда подальше. Распахнула дверь. На пороге стояла Адель. В коротком черном плаще, перетянутом широким ремнем, в высоких ботинках на шнуровке и с неизменной нахальной улыбкой на губах. Капли дождя блестели в ее буйных кудрях, делая их похожими на мокрую медную проволоку. В одной руке она держала стаканчик с кофе, в другой — знакомую зажигалку Zippo с выгравированным черепом. — Ты забыла это в клубе, — пропела Адель, помахивая зажигалкой, как золотым ключиком. — Дамир передал. Ну, после того как я сказала, что мы с тобой лучшие подруги и я живу с тобой по соседству. Вика молча смотрела на нее секунд пять. Внутри все сжалось, а потом отпустило, как пружина. — Ты следила за мной, — не спросила, а констатировала она. — Адрес. Откуда? — Дамир — милый парень, но у него слишком много лишней информации в телефоне, — Адель пожала плечами, и с ее плаща сорвалась капля, упав Вике на босую ступню. — Он оставил его на столе, пока ходил в туалет. Я не виновата, что у него пароль «1234», даже взламывать не пришлось. — Ты ненормальная. — Я креативная, — Адель подняла коробку. — Впустишь? Кофе стынет, а у меня к тебе деловое предложение. И эклеры. Из той кондитерской на углу. Говорят, лучшие в городе. Вика упёрлась рукой в дверной косяк, преграждая путь. Ей хотелось захлопнуть дверь перед этим нахальным носом. И одновременно — втащить Адель внутрь и прижать к стене. — Зажигалку вернула. Спасибо. Свободна. — Вообще-то, — Адель сделала шаг вперёд, почти касаясь грудью руки Вики, — зажигалка — это предлог. Настоящая причина моего визита — твоя майка. Вика опустила взгляд. Старая, рваная на плече майка, сквозь которую просвечивался чёрный спортивный топ и татуировка на рёбрах. — И что же с ней не так? — Она ужасна, — выдохнула Адель, и её глаза вспыхнули профессиональным негодованием. — Этот цвет тебя старит. И дыра не эстетичная, а просто дыра. Я дизайнер, Вика. У меня физическая боль от такой безвкусицы. Я должна это исправить. Немедленно. Вика фыркнула. Это было настолько абсурдно, настолько в стиле Адель, что она не выдержала и улыбнулась. Но всё же отступила вглубь гаража, уступая проход. — Умница, — Адель шагнула внутрь, и запах дождя, пряностей и цитруса заполнил пространство, вытесняя запах бензина. Вика захлопнула дверь. Мысленно проклиная себя заранее. Гараж Вики был ее крепостью. Два мотоцикла в разной стадии разбора, стеллаж с инструментами, запах масла и металла, старый диван, накрытый пледом, и плакаты с рок группами на стене. Адель крутила головой из стороны в сторону, разглядывая все с жадностью сороки, увидевшей блестящее. — Ты тут живешь? — спросила она, касаясь пальцами рамы мотоцикла. — Или просто прячешься от мира? — И то, и другое, — Вика сложила руки на груди. Адель прошлась по гаражу, провела пальцем по сиденью «Ямахи», заглянула в ящик с инструментами, хмыкнула, увидев идеально разложенные по размеру гаечные ключи. Потом она подошла к широкому подоконнику, на котором лежала старая подушка и стояла пепельница. — Можно? — спросила Адель, кивая на подоконник. — Валяй. Адель забралась на подоконник с ногами, прислонилась спиной к оконной раме. Достала из коробки эклер, откусила, зажмурилась от удовольствия. — Божественно, — промычала она с набитым ртом. — Попробуй. Вика подошла, взяла эклер. Откусила. Действительно вкусно. — Ты действуешь мне на нервы, — начала она тихо. — Своей наглостью. Своей уверенностью, что я буду твоей, стоит тебе только пальцем щелкнуть. — А разве я ошибаюсь? – Ткань брюк натянулась на бедрах, и Вика невольно проследила взглядом за линией шва. — Ошибаешься, — соврала Вика. — Я не сплю с теми, кого знаю пять минут. — О, как резко тема сменила ход событий, — Адель откусила эклер, и крем испачкал уголок её губ. — Я думала, ты еще на стадии отрицания. Растешь на глазах. Я тобой горжусь. — Прекрати! — Вика отвела вгляд на секунду, выдержав паузу. — Ну, дизайнер, что предлагаешь делать с моей майкой? Адель облизнула палец в креме, глядя Вике прямо в глаза. Движение языка было медленным, нарочито эротичным. — Снять, — спокойно сказала Адель, делая глоток кофе. — Полностью. Майку. Лифчик. В идеале.. и джинсы, но это уже по моему личному, а не профессиональному запросу. Вика закатила глаза, но внутри что-то сладко ёкнуло. С того вечера в клубе она три дня не могла выбросить из головы эти кудри, этот прокуренный, но бархатистый голос, это чертово кольцо в губе. Это ломало её стену, которую она строила годами. А Николаева ненавидела, когда что-то ломается. — Если ты думаешь, что я буду стоять перед тобой голая, пока ты будешь делать вид, что снимаешь мерки... — Я не делаю вид, — Адель расстегнула плащ и бросила его на диван. Под ним оказалась черная футболка, что обтягивала узкую талию и идеальный пресс. Классические брюки, что опоясанны кожанным ремнем, висели на стройных ногах. — Я правда хочу снять с тебя эту мерзость. А заодно, посмотреть, что ты прячешь. У меня профессиональная деформация: я вижу форму и хочу ее подчеркнуть. А у тебя, судя по тому, как сидят джинсы, форма — отличная. Она приблизилась. Вплотную. Достаточно близко, чтобы запах кофе и пряностей вновь ударил в нос. Шайбакова без спроса взялась за край майки черноволосой, выгнула бровь дугой, демонстрируя железную штангу, и уверенно потянула вверх. — Руки, — скомандовала она. И Вика, ненавидя себя за эту покорность, подняла руки. Майка улетела в угол. Адель скрестила руки на груди и склонила голову к плечу. Взгляд ее был цепким, изучающим, но при этом откровенно голодным. — Так и знала, — прошептала она. — У тебя под всей этой грязью — конфетка. Спортивное телосложение, плечи пловчихи, и эта татуировка... Я хочу ее облизать. — Ты сказала — деловое предложение, — напомнила Вика, чувствуя, как соски твердеют под тканью топа, то ли от прохлады помещения, то ли от этого обжигающего взгляда. — Я соврала, — легко призналась Адель. — Я хочу тебя. С той самой секунды, как ты сказала мне «пропусти» в клубе. Я не сплю с клиентами и не смешиваю работу с удовольствием, но ты не клиент. Ты — наваждение. И я устала ждать, пока ты мне позвонишь. Поэтому я украла твою зажигалку. Ну, технически, я сказала Дамиру, что ты просила передать ее мне. Он поверил. Говорю же, милый, но наивный. — Ты воровка и лгунья. — И это еще не все мои таланты, — Адель облизнула губы, и кольцо блеснуло в тусклом свете лампы. Вика смотрела на неё. На кудри, выбившиеся из небрежного пучка. На острые скулы. На губы с пирсингом. И чувствовала, как внутри медленно что-то плавится. — У тебя ширинка расстёгнута, — вдруг сказала Адель, кивая вниз. Вика машинально опустила взгляд. Ширинка была застёгнута. Идеально. Её лицо озарилось такой понимающей ухмылкой. — Ах ты.. — прошипела, сквозь зубы. Сократив еще больше расстояние, встала между разведенных колен Адель, сидящей на подоконнике. — Ты просто проверяла, поведусь ли я? Умно. Вика уперлась руками в подоконник по бокам от бедер кудрявой, запирая ее в ловушку. Она смотрела в самую душу, несколько секунд, а потом вдруг отстранилась. — Ты слишком много говоришь, — в глазах больше не было злости. Только голод. — Я говорила это в клубе. Повторяю здесь. Ты. Слишком. Много. Говоришь. – тяжело чеканит с паузами. — И я хочу, чтобы ты замолчала. — Сделай так, чтобы я замолчала, — выдохнула Адель, и ее губы, влажные от крема, оказались в миллиметре от губ Вики. Вика сдалась. Она подалась вперед и впилась в этот нахальный рот. Кольцо в губе Адель холодно кольнуло небо, а потом Вика почувствовала вкус ванили, кофе и чего-то острого, пряного запаха, который преследовал ее три дня. Поцелуй вышел злым, кусачим. Вика запустила пальцы в буйные кудри Адели и дернула, заставляя ту запрокинуть голову. — Ого, — выдохнула Адель в перерыве между поцелуями. — Вот такой я тебя и представляла. Спина Адель уперлась в панорамное окно. Вика наклонилась и провела языком по ее ключице, слизывая капли дождя. –Блять, твой язык.. – Адель запрокинула голову. — Заткнись, — Вика прикусила кожу на шее Адель, оставляя багровый засос, тут же зализывая, извиняясь. — Не могу. Это мой защитный механизм. Когда я нервничаю или возбуждаюсь, я болтаю. А сейчас я, блять, на грани оргазма просто от того, что ты дышишь мне в шею. Так что это надолго. Вика усмехнулась, утыкаясь носом куда-то в районе выпирающих ключиц. Ей нравилась эта трескотня. Одним ловким движением она стянула чужую футболку, отбросив в сторону. Провела ладонями по плечам, медленно, изучая каждый изгиб мышц под кожей. Пальцы скользнули к краю спортивного топа. — Это тоже нужно снять, — прошептала черноволосая девушка с тоннелями. И в ту же секунду спортивный топ уже валялся под ногами. Вика отступила на полшага, разглядывая девушку. Её глаза потемнели, дыхание стало чаще. Взгляд скользил по обнажённой коже: по плечам, по ключицам, по татуировкам. — Ты красивая, — сказала она тихо, без привычной иронии. — Живая. Адель улыбнулась, на этот раз не нахально, а тепло, а потом наклонилась и поцеловала Вику. Мягко. Почти невесомо, как будто пробовала на вкус. Кольцо в её губе холодило кожу, добавляя остроту. Вика ответила. Её руки легли на талию Адель, притягивая ближе. Поцелуй стал глубже, требовательнее. Адель тихо застонала и запустила пальцы в волосы Вики, распуская хвост. – У тебя мягкие волосы.. – начала Шайбакова, но вздрогнула, когда Вика начала целовать ее татуировку на рёбрах, медленно проводя языком по контуру. — Чувствительно? — прошептала Николаева, поднимая глаза. — Да, – вцепилась пальцами в подоконник. — Хорошо. Я запомню. Она наклонилась и вновь поцеловала Адель, только теперь глубже, настойчивее. Её руки скользнули по обнажённой груди, изучая. Шайбакова застонала в поцелуй и выгнулась навстречу. Ловким движением Виктория расстегнула её джинсы. Медленно, давая время передумать. Но Адель не передумала. Она приподняла бёдра, помогая стянуть джинсы вниз. Ткань упала к ногам, и Вика опустилась на колени прямо между разведённых бёдер. — Это то, что я называю «быстрая доставка», — прошептала Адель, вцепившись в плечи Вики. — Люблю эффективных женщин. Она смотрела снизу вверх, пряди черных волос липли к лицу, губы приоткрыты, глаза почернели от желания. — Ты даже не представляешь, как долго я об этом думала, — прошептала Адель. — Три дня. Три чёртовых дня я не могла работать. Всё время — ты. Твои глаза. Твои руки. То, как ты сказала «пошла ты, Шайбакова». Я нарисовала тебя раз двадцать. И все эскизы — в мусорке. Потому что ни один не передавал того, что я вижу. — И что же ты видишь? — голос Вики сорвался на шёпот. — Себя. Рядом с тобой. Вика изучала, слушала дыхание кудрявой девушки, запоминала, от каких движений та стонет громче, от каких замирает, вцепляясь пальцами в подоконник. Николаева стянула последний элемент одежды. И сразу же, не отводя взгляд от лица девушки, припала губами к самому чувствительному месту, от чего Адель всхлипнула. Язык двигался медленно, плавно, а когда Адель начала терять контроль, Вика добавила пальцы, сначала один, потом два, заполняя её, растягивая. Потом наращивала темп. Адель стонала, кусала губы, царапала ногтями чужую спину. — Я кончаю, — предупредила Адель. Вика отстранилась за секунду до развязки. Адель всхлипнула от разочарования. — Нет, — твердо сказала Вика. — Играем по моим правилам. — Сука, — выдохнула Адель с восхищением. Вика раздвинула пальцами складки и без всяких прелюдий провела языком по всей длине, собирая соки. Она погрузила язык глубже, двигая им ритмично. Она хотела наказать Адель за ту самоуверенность. Хотела, чтобы та сломалась под ней, потеряв дар речи. — О Господи Иисусе, — Адель вцепилась ногтями в край подоконника. — Вика, блять... Она смотрела, как расширяются зрачки Адель, как дрожат ее губы, как кольцо подрагивает в такт дыханию. — Ты хотела мое внимание? Получай. Смотри на меня. Адель глаза подняла. Ее лицо раскраснелось, глаза затуманились, кольцо в губе блестело от слюны. Вика медленно, не разрывая зрительного контакта, облизала свои пальцы, покрытые соками Адель. — Чертова ведьма, — простонала Адель, чувствуя новую волну возбуждения. Развела ее колени шире, вставая между ними. Теперь они были одного роста. — Я хочу видеть твое лицо, когда ты кончишь, — сказала Вика, запуская руку между ног Адель снова. На этот раз она вошла тремя пальцами, заполняя ее полностью. Большим пальцем Вика надавила на клитор, делая круговые движения. — Быстрее, пожалуйста, — взмолилась она, вцепившись в сильные плечи. — Нет, — Вика остановилась, дразня. — Ты просишь или приказываешь? — Прошу! — Адель закатила глаза. — Я не могу больше. — Умница. Вика набрала темп. Она двигала рукой резко, вбивая Адель в холодное стекло окна. Внизу шумел город, сигналили машины, а здесь, на высоте пятого этажа, Шайбакова кричала имя Вики, и этот крик отражался от высоких потолков студии. – Вик.. — Давай, — выдохнула Вика, накрывая чужие губы своими. Адель кончила с громким, протяжным стоном, который потонул в поцелуе. Волны оргазма прокатывались по ее телу одна за другой. Вика не останавливалась, продлевая агонию наслаждения, пока тело Адель не обмякло, а ноги не начали дрожать. Вика убрала руку. В гараже повисла тяжелая, влажная тишина, нарушаемая только их сбившимся дыханием. Несколько секунд они просто тяжело дышали, прижавшись друг к другу лбами. Кудри Адель прилипли к вспотевшему лбу. Вся растрепанная, раскрасневшаяся, она наконец подала голос, переведя дыхание, прохрипела: — Знаешь, я пришла вернуть зажигалку. И совратить тебя. А по итогу ты трахнула меня на этом подоконнике. — Ты сама напросилась. — И знаешь что? — Адель спрыгнула с подоконника на дрожащих ногах. — Я рада, что украла твою зажигалку. Вика улыбнулась. Устало, но искренне. Она подошла к Адель, взяла ее лицо в свои ладони и нежно поцеловала, по детски, едва весомо. — Зажигалку оставь себе, — сказала Вика, отстраняясь. — Как залог, чтобы тебе не пришлось воровать в следующий раз. Адель рассмеялась и, схватив свою футболку и натянула ее на голое тело. – Договорились. В следующий раз, я измерю твои параметры, – подмигнула она. – Будем спасать твой гардероб. Вика закатила глаза, но уголок ее губ слегка дрогнул в полуулыбке. Она смотрела, как Адель устраивается на диване, поджимая под себя босые ноги, как ее кудри рассыпаются по спине, как она вертит в пальцах ее зажигалку и улыбается каким-то своим мыслям. Дождь за окном усилился. В гараже пахло кофе, металлом и эклерами. И Вика вдруг подумала, что это, наверное, лучшее воскресное утро в ее жизни. Даже несмотря на то, что ее отвлекли от работы. Даже несмотря на украденную зажигалку. Она подумала, что, возможно, позволить чему-то сломать привычный уклад — не так уж и плохо. Особенно если это «что-то» пахнет пряностями и тараторит без умолку.