.
20 апреля 2026 г., 15:00
Иногда кажется, что в этой жизни ничего не имеет смысла.
Вот так, строишь планы, думаешь, что ты сможешь что-то реализовать, а в итоге понимаешь, что это бесконечное достигаторство к чему-то более возвышенному сводится лишь к собственной никчемности, ведь так сложно быть кем-то, когда ты сам себя считаешь никем.
Кирилл, будучи студентом четвёртого курса исторического факультета, как никто другой знал, что история любит великих людей. Смелых, волевых, тех, кто действительно может сделать нечто такое, что сможет изменить ход событий. Кирилл и восхищался такими людьми и в то же время задумывался о том, что же стояло за этими поступками. Ведь, чтобы творить историю нужна смелость, сила воли и, как ни грустно, определённые жертвы.
А вот жертвовать чем-то Кирилл не смог бы. Он слишком привык к устойчивости, чтобы что-то менять. Но иногда, читая раз за разом о деятельности великих людей, тоже хотелось бы стать кем-то. Чтобы войти в историю. Чтобы люди знали о том, что он сделал. Но, увы, сидя на диване с книжкой, мало кому запомнишься.
И Кирилл отчего-то расстроился, что на самом деле вряд ли кому-то он запомнится в этой жизни. Друзей особо у него не было, как и хороших знакомых, а то, что у него будет диплом с красной корочкой, вряд ли имеет хоть какое-то значение в этой жизни. Даже в своей собственной.
Может, он слишком много думает. Таких незначительных людей, как он, за всю человеческую историю были миллиарды. И чего он приуныл?
Наверное, просто пришло время задуматься о том, чего он вообще достиг за свои несчастных двадцать два года. Вон, у некоторых уже есть хорошая работа, машины, квартиры, а у него...
— Кирилл! Я купил нам на ужин бургеры в Маке! — раздался восторженный голос его парня по всей квартире, и Кирилл тихо вздохнул. — А ещё пиво по акции!
Вот и вся радость: бургеры и пиво по акции.
— Круто, — вяло отозвался Кирилл, откладывая книгу и растекаясь по дивану.
Черт, даже квартира не его, а его парня. У самого-то за душой — ни черта. И чего вообще он стоит в этой жизни?
Господибля, ну что за хандра напала?
— Ну всё, Кирилл, готовь свою попку, ведь я же молодец! — весело вещал он с кухни, видимо разгружая свой пакет. Шуршание даже в зале было слышно. — Сегодня я намерен не слезать с неё всю ночь.
Кирилл лишь закатил глаза.
— Максим... — выдохнул он, потирая переносицу. — Господибля, какой же ты дурачок.
Макс, чертёнок с очаровательными синими глазами и с сияющей улыбкой, сразу же поскакал к нему из кухни, — опять будет заражать его позитивом. Ну что за блядская привычка, даже погрустить нельзя?
— Зато я твой дурачок! — радостно заявил Макс, заползая на его колени. — А ты бука. Чем ты опять недоволен? Всё, хватит строить такую кислую мину, у меня тут член стоит. Разворачивайся и снимай штаны.
Ох уж эта детская непосредственность. Кирилл дёрнул уголками губ, стараясь сдержать улыбку: он же все-таки такие умные мысли думал, а Макс всё испортил. Да что же это такое!
— Не ври, ничего у тебя не стоит, — фыркнул Кирилл, проводя рукой по колену вверх, достигая ширинки джинс. Он погладил привычным движением пах Макса, облизывая свои пересохшие губы. — Хули ты пиздишь?
Максим — девятнадцатилетний парнишка, с которым Кирилла так случайно свела судьба. А точнее, не судьба, а сам Макс, который прилип к нему с самой первой встречи и до сих пор не отлип. И если честно, сколько Кирилл не говорил себе, что их отношения — полная хуйня, что они со временем изживут себя, всё же осознавал, что без них он уже не мог себя представить.
Казалось бы, что в этом нет ничего особенного — они просто начали общаться, становиться ближе, узнавать друг друга с разных сторон, и те тайны, которые были скрыты от людских глаз, были озвучены только между ними, только для них двоих, — они становились близки с каждым днём, с каждой минутой, с каждым блядским совместным вздохом, оседающим на губах.
— Так, секунду, — Макс наклонил голову и прильнул к его губам коротким, но таким жгучим поцелуем, что по телу прошлась яркая дрожь. Кирилл ощутил, как под его ладонью приятную твёрдость, и он чуть сжал её, жарко выдыхая в губы своего парня. И Макс широко заулыбался. — Ну, а теперь?
Он медленно качнул бёдрами на его коленях, поддаваясь его руке, и положил голову на его плечо, обнимая за шею.
— И всё же, какого хуя я должен быть снизу? — хмыкнул Кирилл, а его руки начали расстегивать пуговицу на его джинсах. — Бургеры и пиво — слишком малая плата за то, чтобы я отдал тебе свою задницу.
Он дёрнул молнию вниз и сразу же полез под трусы, хватая член. А теперь вниз, погладить головку большим пальцем, чтобы Макс дернулся, — казалось бы, за полгода можно было бы привыкнуть к таким действиям, но всегда, абсолютно всегда, это вызывало бурю эмоций. Его чертёнок тут же судорожно выдохнул и поддался его руке, сильнее обнимая его за шею.
— Да уже похуй, — проговорил он. — Я просто хочу. Кирилл, пожалуйста...
— Пожалуйста, что? — дразняще протянул он и повернул голову к нему, нежно целуя в висок. — Конкретнее, блядь.
Его рука уже начала двигаться на его члене, просто бессознательно, как всегда, а Макс задрожал, чуть запрокидывая голову.
О дааа.
Кирилл тут же прильнул к его тонкой шее, присасываясь насмерть — так вкусно, так, блядь, приятно.
— Пожалуйста, сделай что-нибудь! — воскликнул нетерпеливо Макс, закатывая глаза. — Кирилл...
Можно до бесконечности рассуждать чего ты добился в этой жизни, но когда слышишь этот сладкий стон — уже ничего неважно. Может, ты незначительный в этой жизни в целом, но для кого-то...
— Да, мой хороший, — завёлся Кирилл лишь только от одного голоса его парня, ускоряя темп на его члене.
Он сдёрнул его чертовы джинсы вниз, оставляя его голым — как же Кириллу нравилось его стройное и податливое тело. Макс тут же стянул с себя толстовку и футболку, оставаясь обнажённым перед ним, и прижался ещё сильнее, как всегда доверчиво и ласково, — с ума сойти можно, верно?
— И кто у нас тут в одежде? — Максим подцепил футболку Кирилла пальцами, вытягивая ее вверх. — Кирилл, давай уже.
Но он не позволил себя раздеть, насмешливо улыбаясь. Ну вот, Макс всё же сделал своё дело и поднял ему настроение. Хотя, не только настроение: у Кирилла стояло так, что хотелось сразу же взять своего чертёнка без всяких предварительных ласк.
— Вообще-то ты мне обещал бургеры и пиво, где они? — заулыбался он, целуя Макса в щечку.
— Да ты издеваешься! Я зачем вообще разделся! — взмахнул руками он и качнулся на его члене, чтобы добиться своего. — Ну давай потом, я хочу...
Кирилл лишь медленно ласкал его член, а второй рукой прижимал к себе за мягкую ягодицу, дразня своего парня. Макс выглядел просто великолепно: стройный, подтянутый, чуть взъерошенный, с покрасневшими щеками и мягкими губами, которые капризно надувались. Кирилл уже знал каждую родинку на этом теле, каждый шрам, каждый изгиб, который он изучал по ночам.
И чем больше он смотрел, тем сильнее поражался тому, как вообще этот красивый парень так сильно запал на него, что теперь раздевался перед ним по одному лишь слову и извивался на его коленях, прося о большем.
Да, Кирилл, может, и незначительный человек в этом мире, но для одного конкрентного чертёнка он являлся всем. Он видел это в его горящих синих глазах и слышал в судорожных вздохах, которые так похожи на мольбу.
— Я так тебя люблю, Максим, — прошептал Кирилл, чувствуя, как его просто распирает от нахлынувших эмоций.
Влюблённый и такой потерянный идиот, он прижался губами к грудной клетке Макса, где сердце сбивало ритм: самый любимый звук, который Кирилл мог слушать бесконечно.
— Я тоже тебя люблю, — тихо отозвался Макс, запуская пальцы в его волосы. — Но если ты меня сейчас не трахнешь, я тебя брошу, понял! За не исполнение своих партнёрских обязанностей. И найду другого.
И как вообще не влюбляться в эту прелесть?
— А вот это уже звучит страшно, — усмехнулся Кирилл и дёрнул свои штаны вниз, обнажая член. — Никаких других не нужно.
— Вот так бы и сразу, — проворчал Макс и тут же схватил его достоинство, направляя на себя. Такой нетерпеливый.
Одно скольжение вниз, и Кирилл низко застонал, запрокидывая голову от пронзительного ощущения приятной тесноты. Как всегда, охуительно.
— Максим, ты меня убьёшь, — сипло прошептал он, чувствуя, как тот начал двигаться.
Слишком быстро, слишком жёстко, слишком интенсивно, что Кирилл забывал дышать, цепляясь за мягкую попку Макса, помогая ему двигаться на себе.
— Кирилл, я... — Макс припал к его шее, оставляя нежные поцелуи, маленькие и влажные. — Я не могу по-другому. Хочу тебя всегда.
И вроде бы простое признание, которое Кирилл слышал постоянно, но оно действительно грело душу раз за разом, и он обмякал от этих слов, как последний идиот на этой земле. И да, может, у них странные отношения, где всё сводилось к сексу и матерные взаимные шипения друг на друга, но именно в этом Кирилл находил всё очарование этой жизни. Если вообще и жить, то только так: с Максом на коленях, который каждый ебучий раз заставлял его умирать от такой близости.
И больше ничего другого ему и не надо: ни достижений, ни великих дел, ни славы. Вот оно настоящее счастье.
