Демон во плоти

Конец учебного года — самое прекрасное время для всех учащихся. Время, когда учёба отходит на второй план и все с нетерпением ждут беззаботного, тёплого лета, наполненного солнцем и лёгкой безответственностью. Это ожидание светлых деньков не обошло стороной и Мэнди. Старшеклассница сидела за разрисованной партой (чьи-то признания в любви соседствовали с неприличными рисунками), подперев одной рукой голову, и рассеянно наблюдала за проезжающими машинами в окне, провожая взглядом каждую, будто та могла увезти её прочь от школьной скуки. — Мэнди, так какое ОДЗ в третьем задании? — спросил учитель математики, вырывая десятиклассницу из её задумчивости ледяным, голосом. Девушка резко выпрямилась, быстро метнув взгляд по странице учебника в надежде найти то самое задание. — Вот это. ОДЗ здесь: икс минус два больше нуля, — наклонившись, едва слышно шепнул подруге Эдгар, заметив её растерянность. — В этом задании ОДЗ будет: икс минус два больше нуля, — чуть замешкавшись и прикусив губу до лёгкой боли, повторила Мэнди. — Верно. Скажи спасибо своему соседу, что прикрывает тебя. А вот не будь его — что бы ты делала? Чтобы в последний раз я видел, что ты не слушаешь. В следующий раз будешь витать в облаках за дверью, — глядя прямо в глаза Мэнди, совершенно спокойным, даже пугающим голосом пригрозил профессор Байрон. В классе повисла тишина. — О боже, спасибо, что помог мне на алгебре. Если бы не ты, Байрон мне точно поставил бы двойку. Он ещё на прошлом уроке меня предупреждал, — спускаясь по ступенькам школы, благодарила Мэнди друга. — Да всё нормально, не благодари. А если серьёзно — ты реально в последнее время ничего не слушаешь, просто находишься в своих мыслях. Всё хорошо или что-то случилось? — кинув рюкзак и усевшись на одной из скамеек возле школы под сенью старого клёна, спросил Эдгар, внимательно вглядываясь в лицо подруги. — Ну есть немного. Отец опять мотает нервы, — вздохнув, рассказывала та, усаживаясь рядом с другом и чувствуя, как от холодного металла скамейки мороз пробегает по спине. — Когда вернулся домой, сначала с матерью гавкались, потом на меня переключился: мол, я бездарь и приношу только проблемы в эту семью. А мама, как всегда, молчала в углу. — Жесть, дорогая. Как ты до сих пор с ним живёшь и терпишь это? Я бы давно в ебло прописал. Будешь? — протягивая сигарету Мэнди. — Нет, спасибо. Ты ж знаешь, что я бросила. Да и тебе не советую, тем более на территории школы. Помнишь, что в прошлый раз с тобой сделала миссис Пайпер? Она обещала твоим родителям позвонить. — Ой, не напоминай. Да и меня не заметят, я уверен. Ну, я с тобой задерживаться особо не буду: докурю и побегу. У меня назначена встреча в четыре, — выдыхая едкий дым, задумчиво сказал Эдгар, выглядывая кого-то глазами. — Да ну, — усмехнулась девушка, поправляя выбившуюся прядь волос. — Неужели наш мрачный, замкнутый и такой загадочный тип нашёл кого-то себе? — Мне и искать никого не пришлось. Я опять пришёл к тому же разбитому корыту. Фенг позвал полазить по заброшкам за городом, не смог просто отказаться. Там старая больница, слышала про такую? Говорят, там муть какая-то твориться, не чистое что-то. — Опять? Сколько можно, Эд? Вы расстались, потому что он целовался с каким-то левым типом на хате, а потом обдолбанный бил тебе кулаками в дверь. Ты даже ментов вызывал, забыл уже? И ты это ему простил? — в голосе Мэнди прозвучала неподдельная боль за друга. — Я ему ещё ничего не простил. Просто полазаем по заброшке, порисуем граффити. Ничего такого. Из самого эпичного тут может произойти только побег от бомжей, которые могут докопаться до нас там. Ладно, я побегу, а то опоздаю. Не хочу заставлять ждать — он этого не прощает, — потушив о кед остаток сигареты, бросил Эдгар и, махнув рукой, побежал к воротам школы, оставляя за собой шлейф табачного дыма и недосказанности. Мэнди не успела даже ничего сказать однокласснику вслед, как тот уже скрылся из её поля зрения. Одной ей не было смысла здесь находиться, поэтому, закинув портфель на одно плечо, она тоже поспешила покинуть территорию школы. В родительский дом ей возвращаться не хотелось — зачем? Чтобы в очередной раз выслушивать от отца, какая она никчёмная и мало делает, и видеть безмолвные слёзы матери? Этого Мэнди наслушалась за жизнь вдоволь. Поэтому она решила зайти в кафе по дороге — уютное местечко «Белая лошадь», где всегда вкусно пахло ванилью и корицей — чтобы хоть как-то скоротать время. Сев за дальний свободный столик у окна, за которым медленно зажигались первые фонари, девушка взяла меню, рассматривая более привлекательные варианты. Не успев позвать официанта, она почувствовала, как её плечо крепко сжала чья-то рука. Опешив от такого, она резко скинула с себя ладонь и развернулась, чтобы увидеть нарушителя её покоя. Повернувшись, она увидела того, кого ожидала увидеть меньше всего, — своего одноклассника Честера. На его лице, как обычно, царила широкая, почти наглая улыбка, в в глазах плясали чёртики. — Привет, Мэнди. Что-то раньше не видел тебя здесь, — отойдя от девушки и плюхнувшись в кресло напротив, парень уставился на неё, даже не спросив разрешения. — И тебе привет. Я здесь просто редко бываю. Ты же вроде как на больничном. Чего ты тогда здесь? Да и на вид ты не шибко больной, — с каким-то презрением спросила та, скрестив руки на груди и отодвигаясь чуть дальше. — Мэнди-и-и, ну что ты как маленькая? Всё со мной нормально. А на больничном я, потому что устал. Надо же когда-то отдыхать. А справку мне потом по-быстрому нарисует одна знакомая медсестричка, — подперев одной рукой голову, сверлил взглядом девушку парень. — Знаешь, этот цвет тебе идёт. Ты сегодня вообще красивая. — Отдыхать? Я что-то не припомню, когда это ты так устать успел. Ты же в школе на половине уроков спишь, а на другой половине играешь в телефоне. И комплименты оставь при себе, Чес, — отрезала Мэнди, хотя внутри что-то непривычно дрогнуло. — Да ну тебя, зануда. Ты просто не представляешь, насколько я много делаю в школе, — тот показательно развёл руками, чуть не смахнув меню. — Это ж надо сначала проснуться, найти силы дойти до этой шарашкиной конторы, потом ещё сидеть там. Ужас, сколько сил и труда. — Понятно всё с тобой. Ты, как обычно. А теперь можешь оставить меня наедине с собой? Я хочу спокойно поесть в тишине, без твоих спектаклей. — Так ты ешь, ешь. Я-то что? Я ж не мешаю. Официант! — крикнул он через плечо стоящему возле барной стойки молодому парню, даже не обернувшись. — Будьте добры: одну порцию салата Цезарь и два капучино, пожалуйста. И десерт для девушки — чизкейк, он у вас тут божественный. Официант быстро принял заказ и пошёл в сторону кухни, оставляя молодых людей наедине. В кафе заиграла тихая мелодия, которая, казалось, специально создавала какую-то иллюзию комфорта. — Так, Честер, погоди. С чего это ты взял, что я хочу есть именно чизкейк и есть его именно с тобой? Я не заказывала его! — возмутилась девушка от наглости красноволосого парня, чувствуя, как краска заливает щёки. — Ну смотри: ты точно его любишь. Ты ела его в школьной поездке, это во-первых. А от моей прекрасной компании ты просто не сможешь отказаться, это во-вторых. В-третьих, ты голодная, я это вижу. У тебя даже руки чуть дрожат, — самодовольно ухмыльнулся парень, и в этот момент его наглость граничила с какой-то детской обидчивостью. — Да ладно, Мэнди, просто посидим. Я же не кусаюсь. — Ещё чего. Буду я терпеть тебя и твои шуточки, — в ответ усмехнувшись, девушка встала и быстрым шагом покинула заведение, громко хлопнув дверью, оставив парня в шоке. Он явно не ожидал такого поворота событий и ещё долго смотрел ей вслед, теребя край скатерти. Направляясь к дому, Мэнди была довольна собой: она не стала терпеть его натуру, а просто сделала шах и мат. В груди разливалось странное чувство победы, смешанное с сожалением. Но подойдя к дому, улыбка сползла с её лица — воспоминания прошлого вечера нахлынули вновь. Она понимала, что, переступив порог, её будет ожидать всё тот же злой отец с покрасневшими глазами и убитая горем мать, которая разучилась улыбаться. За окнами их квартиры горел тусклый свет — знак того, что дома опять покоя не будет.