Неоновое небо нам с тобой уже не светит давно

С темнотой Луна опускалась на мир, освещая всё своим бледным светом. Она раскидывала прозрачные нити, словно плела паутину из снов и холодных грёз. Луна скрывала суть, но светила внутрь, а не наружу. Она даровала не только спокойствие и принятие своих сторон, но и навевала ужас, опуская разум слишком глубоко в личную пустоту. Он ворочался в своей кровати, волосы слиплись на лбу от пота. Футболка приросла к телу, но глаза открыть он не мог. Дыхание участилось, а затем в самой голове будто произошёл взрыв. Мысли загорелись, обжигая тело. И перед ним предстала странная картина. Светлый парень с пронзительным голубым оттенком глаз навис над ним. На нём не было одежды. И парень, что видел этот сон словно наяву, посмотрел на себя. Тоже полностью голый, ноги раздвинуты в стороны, а другой парень сидел меж них. Затем он ощутил, как что-то горячее и длинное погрузилось в него полностью. Парень ахнул, а второй прильнул ближе, упираясь лбом в лоб. Движения были плавными, неспешными, но очень глубокими. Он чувствовал, как его распирает изнутри, как покалывание внизу живота проходит по всему телу, расслабляя в наслаждении. Стало вдруг слишком хорошо даже для того, чтобы это было сном. Внизу что-то так сильно тянуло, что он не смог сдержать своих стонов. Его взяли за руку, и светлый парень уткнулся носом в изгиб шеи. — Сугуру, всё хорошо? — эхом спросил парень. — Не останавливайся, Сатору. Собственный голос показался незнакомым и размытым, как будто парень слушал себя сквозь воду. Он зажмурился, а Годжо вошёл ещё глубже, но делал это так медленно, что рассудок уплывал. Парень доводил Гето до предела плавно, будто желал, чтобы он прочувствовал каждую свою точку. Сугуру дрогнул и протяжно простонал. Голос вдруг стал таким высоким, он отразился от стен. Сатору закинул его ноги выше, придерживая за бёдра. Новый угол отозвался дрожью и мурашками по всему телу, парень упёрся в какую-то особую точку. Сугуру разомкнул влажные губы, очерчивая гладкое лицо своего парня. Годжо свёл брови вместе, наклонился сильнее, закидывая его ноги себе на плечи. Яркие глаза застилала дымка, а в зрачках отражались не только звёзды, но и как будто сердечки. Губы дрогнули в улыбке, когда он начал двигаться быстрее. Сугуру резко выдохнул. Бёдра покачивались в такт скорости, кожа билась о кожу, наполняя комнату непристойными звуками. Ноги прижались к животу, отчего стало тяжело дышать, но он не обращал на это внимание. Всё, что видел парень перед собой — Сатору с горящими от любви глазами. — Я люблю тебя. — неожиданно нежным для себя пробормотал Сугуру. — И я тебя тоже. — ответил Сатору. Видение исчезло так же быстро, как и началось. Тело расслабилось, но Сугуру не хотел просыпаться. Там было слишком хорошо, слишком приятно, чтобы просто так расставаться с ощущениями. Волосы облепили собой потный лоб, а парень вскочил, широко раскрыв глаза. — Что за нахуй? Он тяжело дышал, воздуха не хватало. В комнате вдруг стало душно, нужно открыть окно. Поднявшись с кровати, возбуждённая плоть неприятно натянула спальные штаны. Гето удивлённо выдохнул и сглотнул, пытаясь успокоиться. «Почему мне снился Годжо Сатору? Да ещё и так...» — щёки вспыхнули от смущения и стыда. Он открыл окно, впуская к себе в комнату прохладный рассветный воздух. Парень взглянул на часы, что показывали четыре часа утра. Он вздохнул, понимая, что больше не уснёт, а затем присел обратно на кровать. Пах всё ещё болел и пульсировал от натяжения, стало понятно, что возбуждение просто так не пройдёт. — Вот чёрт... — пробормотал Сугуру, а рука его скользнула под резинку штанов. Он обхватил пальцами горячую плоть, коснулся и провёл медленно по головке. Она истекала смазкой, заставляя дрожать и желать большего. Затем начались поступательные, ритмичные движения вверх и вниз. Сугуру прикусил губу, представляя картины из своего сна. Гето вспомнил лицо Годжо, то, как тот говорил в ответ, что любит. Он вдруг физически ощутил, как Сатору вошёл в него, как он брал его всего и без остатка. От этого было так хорошо, и плоть стала ещё горячее. Парень опустил голову и спрятал нос в футболку, его внезапно настиг призрачный запах лимона и лаванды. Захотелось вдруг так, чтобы к нему прикоснулись, обняли и подарили своё тепло. Рука залезла под рубашку, сжимая сосок. Сугуру протяжно выдохнул, кажется, весь воздух из лёгких. Яйца потяжелели, а член стал ещё больше в размерах и начал пульсировать, подготавливая парня к необходимой разрядке. Сугуру застонал, подставил ладонь и мир рассыпался на миллионы песчинок, что казались яркими звёздами. Вязкая жидкость покрыла собой кожу. Парень откинулся на подушки, убирая руку в сторону. Он поморщился и скривил губы. — Я только что подрочил на своего одногруппника. Замечательно. Лучше и придумать нельзя. Гето встал с кровати и отправился в душ, оставляя штаны позади. Сполоснув руку, он снял с себя пропитанную влагой футболку и бросил на пол, а сам залез под струи тёплой воды. Парень опустил голову и сглотнул ком в горле, что мешал дышать. Он стиснул зубы и ударил себя по щеке. «Какого чёрта ты так себя ведёшь, Гето Сугуру?! — пронеслась мысль в голове. — Разве так тебя мать воспитывала? Хотя... никто меня не воспитывал... — он горько усмехнулся и зачесал волосы назад, а затем решил помыть их, выдавливая на руку шампунь. Он прикусил язык, намыливая корни головы и вздохнул. Это было так странно, что даже сердце не пришло в норму. Оно стучало, как барабан, отбивая неведомый парню ритм. «Почему вообще он мне приснился? Да ещё и как он меня... — внезапное осознание заставило сморщиться. — Неужели я гей?» Он сильнее нахмурился и стал ногтями тереть кожу, расчёсывая до ран. Руки дрожали, лоб заболел от напряжения. И всё теперь казалось неправильным. «Да как так-то? Этого не может быть. Это... нет, наверное, это просто так. Странные сны снятся мне иногда, не думаю, что этот что-то значит. Сон — это сон, всё. Лучше не думать о нём. Ни о сне, ни о... Годжо Сатору.» Сугуру быстро вытер себя полотенцем, волосы оставались мокрыми, а под рукой не было фена. Не то, чтобы он им пользовался, но денег порой и на хлеб не хватало. Он натянул на себя белую футболку и серые спортивные штаны, отправляясь в столовую. Гето не хотелось, чтобы его хоть кто-то видел. Решил притвориться призраком, что боялся даже посмотреть на себя. В коридоре было тихо. В утренней тишине слышалось только щебетание ранних пташек и шелест листьев на деревьях, которые подхватывал прохладный ветер. Он остужал мысли, мурашки бежали по коже из-за мокрых волос. Сугуру обхватил себя руками, смотря в окно на рассвет. «Пойду на завтрак первым. А потом потренируюсь. Лишь бы не встретить его и эту... это слишком идеальное лицо, что аж бесит. И смех, что всегда остаётся звоном в ушах. Почему он такой?» Рука невольно легла на грудь, зубы оставили следы на нижней губе. Отчего-то внутри стало так... непонятно. Сугуру поймал себя на мысли, что хотел бы увидеть Сатору, но как смотреть парню в глаза после такого сна и непристойностей? Гето отмахнулся и пошёл дальше по коридору чуть дыша. Как вдруг сзади донёсся знакомый, звонкий голос. — Сугуру, а ты куда так рано? Нет, только не это. Он внезапно остановился, ноги стали ватным, вязкими, как во сне. Парень прислонился к стене, виски пульсировали до боли. Он медленно, слишком медленно повернул голову в сторону надоедливого голоса, которого Гето желал. И от этого тело дрожало ещё больше мелкой дрожью. Тот самый светловолосый парень из сна подошёл к нему и посмотрел пронзительными яркими глазами, что в видении обжигали похотью. — Что с тобой? Всё ещё плохо из-за вчерашнего? Мир тут же пришёл в себя. Пропавшие звуки, что застилал собой стук сердца, вновь появились и зазвенели колокольчиком. Чёлка упала на лоб, закрывая глаза. — Что? — чуть слышно спросил Сугуру. — Со слухом проблемы или как? — в привычной, язвительной манере спросил парень. Гето цокнул и мрачно глянул на него, не понимая, чего тот хочет. И чего хочет он сам. Парень отвернулся и поджал губы. Вдруг стало холоднее, ногти вцепились в ткань рукавов. И свет больше не был таким нежным и утренним. И ветки деревьев вдруг ударились о стекло. И птицы замолчали. — ... В столовую иду. — ответил тихо Сугуру. — Да? Я тогда с тобой. — он засунул руки в карманы и расслабленно зашагал рядом, но не пытался держаться слишком далеко. Сугуру бросало то в жар, то в холод от близости с Сатору. Всё в голове само собой перемешалось: и сон, и вчерашний день. Гето не смотрел в сторону парня, боялся. Стыд накрывал с головой. Как после таких снов смотреть человеку в глаза? Близость напрягала, но манила. И парень не понимал, что на самом деле чувствует. Местами казалось, что ничего, ведь до такой степени сильно. «Быть может, — подумал Гето. — Мне это приснилось из-за вчерашнего? Из-за того, как он меня... коснулся губами? Как прибежал после этого, а я... рассказал ему слишком много?» — он встрепенулся. — Кстати, как твоя рука? — прервал тишину Годжо. — Рука? — сдавленно переспросил Гето, смотря на разбитые костяшки пальцев и синюю кожу. — Пойдёт. Не жалуюсь. — Ты чего носом клюёшь? И почему так рано встал? — А ты почему? — Вопросом на вопрос отвечать некрасиво! Но я всё же не такой, поэтому ладно, скажу первым. Мне какая-то херня приснилась, а потом решил выйти на небольшую тренировку. Сугуру замер на месте и посмотрел на Сатору. Парень раскрыл рот, не в силах сказать что-либо. «Он сейчас стебётся надо мной? Иначе я не понимаю. Может быть, он видел то же, что и я?» От этой мысли щёки вспыхнули гораздо сильнее, теперь красными были не только уши. Сатору тоже остановился и обернулся, наклоняя голову на бок. — Ты чего? — Да тоже какая-то херня приснилась. — выпалил он раньше, чем успел подумать. Губы Сатору растянулись в странной, непонятной улыбке. Он прищурился, глаза под очками заблестели, а в клыках отразился тихий, солнечный свет. Тень изменилась, проросла шипами, как кустовая роза. — Я знаю. Сугуру нахмурился, лицо исказилось от испуга. Парень отошёл к стене, хотя первым порывом было убежать прочь. Но затем он взял себя в руки, сжал до хруста кулаки и зашипел, когда костяшки прошибло болью. — Что ты знаешь? — тихо спросил он. — Я видел всё, что видел ты. — Сатору начал медленно подходить к Сугуру, прижал его к стене, рука уже лезла под футболку. — Я ведь не слепой. Отдай себя мне. Язык скользнул по взмокшей шее, оставляя влажную дорожку. Сугуру задрожал, упёрся руками в грудь Сатору, поднимая голову выше. Руки свело судорогой от попытки вырваться из этих проклятых, но желанных лап. — Что ты... делаешь? Не надо. Парня пробрала дрожь до самой глубины души. Он почти рухнул на пол, когда сильные руки подхватили его, сильнее прижимая к стене. Воздух разом вышел из лёгких, заставляя расслабиться полностью. На глазах проступили слёзы. — Зачем ты это делаешь? — Потому что это твоё желание. — горячий шёпот коснулся уха. Ловкие пальцы отодвинули резинку штанов, пробираясь внутрь. У Сугуру перехватило дыхание, он больше не смог сдерживать слёзы. Внутри всё сжалось, похолодело. И руки показались чужими, не такими тёплыми. А эта ухмылка... Сатору никогда так не улыбался. Откуда только Сугуру это знал? Комната словно начала наполняться водой, дышать стало невыносимо. Глотку жгло, будто Сугуру тонет. И одежда так же промокла. В момент, когда его плоть обхватили длинные пальцы, он громко вздохнул. Сердце пропустило сильный, болезненный удар, и парень открыл глаза. Он лежал в своей комнате с холодной тряпкой на лбу, которая сползла на нос, перекрывая кислород. Парень рывком отодвинул её, отчего пальцы пронзила лёгкая боль. Глаза пытались привыкнуть к солнечному свету, что пробивался через чуть прозрачные шторы. Тело перегрелось под одеялом, хотя казалось, что ему всё ещё холодно. А рядом кто-то копошился в вещах. В комнате повис запах таблеток и лёгкой еды. «Это был сон?! Сон во сне? Я... как так? У меня проблемы с головой?» — Сугуру приподнялся на локтях, как из ванной показалась знакомая фигура. — Не вставай! Лежи! — обеспокоенно крикнул Сатору, подходя ближе. — Тебя снова сильно вырвало прямо на меня, и вот... ничего, что я в твоей футболке? Ты отключился. Сугуру пристально и с подозрением смотрел на него, но не понимал, что чувствует. Был ли то страх повторения сна? Или облегчение, что Сатору рядом? Тряпка упала, а парень подпрыгнул, отодвигаясь к стене, ведь руки показались ужасными лапами, что утащат его и скроют от белого света. — Не подходи ко мне! — рявкнул он, а сам дрожал, искал защиту у бетона, будто он и правда мог помочь. — Что? Почему! Тебе ведь плохо! Нужно лежать и не нервничать. И вообще, будешь так себя вести, то... — Сатору задумался, почесав подбородок. — Сам короче придумай. Он опустил Гето обратно на подушки, пока тот дрожал, как осиновый лист. Голова стала вдруг тяжёлой, Сугуру упал почти без сил. И только тогда он понял, как на самом деле сильно вымотался. Сатору отошёл в сторону, чтобы разогреть еду и поймал себя на приятной мысли, что принесла с собой ностальгию. «Когда-то Сугуру заботился обо мне так же, как и я сейчас о нём. Значит, вот какие чувства он испытывал, когда делал это. Приятно и тепло. Я счастлив быть рядом.» Гето же терялся где-то между реальностью и своим больным воображением. Он смотрел на спину Сатору, который возился с едой, и почему-то в голове появилась картинка. Сугуру когда-то снились странные сны, не такие странные, как сейчас. Парень глядел в потолок, и воспоминания нахлынули сами собой. «Помню, когда это началось впервые. Кажется, мне было около семи лет. Пару раз в год я видел странные сны о парне, чьи волосы белее снега, а глаза — холоднее льда. Но и я был взрослым. Помню сон о фестивале сакуры, когда мы вместе ели сахарную вату, и вкус её ощущался слишком отчётливо. Мы дурачились, короткими обрывками я видел это: он щекотал меня, я говорил какую-то колкость, после чего он обижался, а потом мы снова нормально общались. И это было так реально. Как будто всё это происходило где-то в другом мире. А потом мне начали сниться ещё более яркие и отчётливые сны. Я ощущал запах, прикосновения, и это казалось родным. Родным до такой степени, что не хотелось просыпаться, лишь бы дольше видеть. И каждый раз, когда я хотел спросить имя, то просыпался. Это пугало меня и завораживало одновременно. А затем привиделось такое — я сидел где-то в подворотне, раненый. И надо мной снова эти белые волосы, расплывающиеся в тумане боли и сожалений. Моя чёлка закрывала лицо, но я продолжал смотреть в эти пронзительные глаза. После всегда следовал непонятный удар, от которого даже во сне казалось, что моя жизнь утекает сквозь пальцы. Он убил меня. Я начал бояться спать. Этот сон не покидал меня, стал личным кошмаром. Потому что умирать там, понарошку, было страшно и больно. Но почему-то грудь распирало от лёгкости. Тот я не жалел. И не боялся. Но, когда мне исполнилось, кажется, четырнадцать, сны изменились. Помню, как стоял рядом с ним на крыше и говорил, что люблю, но лица не видел. Мы целовались, и я не понимал, с кем. Кто держал меня за руку всё это время? Кто провожал меня из реальности в сновидения? Неужели...» Сугуру повернулся и снова внимательно осмотрел Сатору, который уже подошёл с тарелкой супа и рисом к кровати, поставил еду на столик. Он улыбался, как делал это всегда. Но теперь Гето смотрел на него с подозрением. Глаза прищурились, брови напряглись и вдруг сам взгляд стал тяжёлым. — Ты чего, Сугуру? Ещё чего-то дать? — Кто. ТЫ. Такой. — рвано и сквозь зубы прошипел Гето.