Всем плевать на Пуффендуй

До приюта Джейн добиралась на морально-волевых. Мальчишки предлагали донести её на спине, потому что Грейвз шатало из стороны в сторону как штормового моряка на суше. Но девочка соглашалась максимум на то, чтобы её вели под локоть в нужном направлении — знала точно: позволит себя понести, отрубится в дороге и в комнату уже не попадёт. Забираться в здание пришлось «проверенным способом» Финна — через окно на кухне, где уже месяца два не могли починить засов. Крайне приятно было перелезать через подоконник с отбитой наглухо спиной. Но что поделать — палиться перед пацанами магией и открывать заднюю дверь щелчком пальцев было нельзя. До кровати доползла, придерживаясь рукой за стену. Скинула кеды не развязывая, бросила джинсовку на пол и рухнула поверх одеяла. Рейки второго яруса медленно плыли перед глазами. В районе рёбер ныло — маты в октагоне всё-таки не перина. Надо бы поспать, но вместо этого Джейн просто лежала и смотрела в пространство. Шум внутри головы не давал заснуть — не мысли даже, просто какой-то гул. Остаточный адреналин, что ли. Шмыгнула носом, задёрнула полог кровати, чтобы не разбудить соседок, и включила ночник. Поправила подушку, чтобы сесть повыше. Закрыла глаза, потёрла ладонями лицо, надавив пальцами на глазные яблоки. Но стоило убрать руки и оглядеть свою нору, как взгляд тут же зацепился за знакомую книжку в чёрной кожаной обложке — она лежала поверх покрывала, у самых ног. Джейн уставилась на неё. Мысль о том, что хочется с кем-то поговорить, обсудить происходящее, тихонько скреблась где-то на периферии сознания. Шмыгнула носом. Прислушалась к собственному дыханию. А потом потянулась и взяла дневник. Достала ручку с тумбочки, щёлкнула колпачком, свободной рукой раскрывая книжку. Чернильная надпись проступила на пустой странице раньше, чем она успела подумать, что собирается написать.

«Не спится?»

Джейн смотрела на расплывающиеся буквы, не зная что написать в ответ. От Реддла мурашки по спине бежали иногда — хотя видит бог, дерьма волшебница в своей жизни повидала. Но кончик ручки сам прислонился к бумаге и вывел одинокое «да». В общении с крестражем она иногда напоминала сама себе карикатурного качка из сериалов про школу — со скудным словарным запасом и ограниченными социальными навыками.

«Переживаешь из-за ссоры с подругами?»

«Они мне не подруги.»

Категорически важно было уточнить этот момент — хотя какое ему, собственно, дело? То, что дневник способен определить своё приблизительное местоположение, выяснилось ещё из прошлого разговора. Но теперь выходило, что предмет без ушей как таковых умеет слышать, что творится в округе.

«Прости. Я имел в виду девочек из твоей комнаты. Ты расстроена из-за них?»

Девочка поджала губы, сжимая пальцы вокруг корпуса ручки. Расстроена ли она?

«Нет. Мне всё равно. Я просто устала.»

«Расскажи мне», — появилось на странице через минуту. «Что бы это ни было. Я никуда не тороплюсь.»

И ей действительно захотелось поделиться — рассказать про сегодняшний вечер. Как глупость соседок довела её до края. Как она каким-то образом оказалась на подпольных боях, а потом вышла в клетку сама. Какой восторг, смешанный с болью, испытала там. Не было никого, с кем можно было бы перетереть такие истории. Поделиться даже постыдными мыслями. Её попросту никто не понял бы…

«Мы с тобой похожи, Джейн. Я могу тебя понять.»

Лицо у волшебницы превратилось в каменную маску. Что-то внутри мгновенно переключилось — щёлкнуло, как выключатель. Странный гул в голове исчез, и с неё будто спал морок. Моргнула раз-другой. Подождите. Дневник лежал в ногах кровати. Но она точно помнила, как прятала его в тумбочку — раздражённо задвинула подальше, за детскую Библию. Как он выбрался? Отрастил маленькие ножки и выполз, как таракан? Нет — скорее всего пробрался к кому-то из соседок в голову и велел вытащить из ящика. Прямо как сейчас пробирался к ней. — Вот же сволочь, — прошипела она себе под нос. Резко захлопнула обложку и сунула дневник обратно в тумбочку. Задвинула в самый дальний угол, придавила сверху тяжеленным задачником по физике. С этим точно нужно что-то делать — но сначала сон. Так что, скрипя зубами, забралась под одеяло, натянула его до ушей и отвернулась к стенке, бормоча ругательства под нос.

***

«Ненавижу детей,» — думала Джейн Грейвз, сама будучи ребёнком. Подушка была прижата к голове, и она отчаянно пыталась вновь провалиться в небытие. Но гребаные дети носились по всему этажу, топая как стадо мамонтов и перекрикиваясь между собой. Соседки, спасибо им за попытку, шёпотом выясняли, кто куда сунул косметичку и взяли ли они запасной дезодорант. Но шёпот ситуацию не спасал. Убрала подушку с лица и уставилась на рейки верхней кровати — будто на деревяшках могла быть написана тайна бытия. Сдунула волосы с глаз и поднялась, резко откидывая полог. — Можете говорить нормально, я проснулась. — Господи, Джейн! Ты что, заболела? — вполне искренне забеспокоилась Дэбби, круглыми глазами осматривая её с головы до ног. Можно было только представить, как она выглядела. Если вчера всё болело, то сейчас тело напоминало ржавого терминатора, металлические суставы которого не смазывали лет десять. Её всего лишь долбанули спиной о маты — так почему же даже пальцы болят, а? В глаза будто песка насыпали, во рту как будто нассали кошки, а голову перепутали с барабаном и колотили по ней всю ночь. Только и смогла, что поднять на соседку красноречивый взгляд. Схватила из тумбочки косметичку с мыльными принадлежностями и потащилась к общей душевой, едва передвигая ноги. Стоило высунуться из комнаты, как её тут же чуть не сбил малолетний пацан со скейтбордом подмышкой — несся как гоночный болид к лестнице. Девочка успела отшагнуть назад в последний момент, провожая мелкого недовольным взглядом. «Ненавижу детей,» — повторила свою мантру, прежде чем двинуться поперёк потока дальше. Ванная на этаже была рассчитана на несколько человек сразу — длинная стена с раковинами, напротив зеркало во всю длину, в дальнем углу душевые кабинки за выцветшими занавесками. Сейчас здесь никого не было, и она не могла не порадоваться этому факту. Светить голой задницей перед посторонними было не комильфо, даже если эти посторонние — шмакодявки. На секунду затормозила, задумавшись над собственными мыслями. Как будто бы светить голой задницей перед детьми — ещё хуже, чем перед взрослыми. Покачала головой, поражаясь тому, какие приколы периодически выдаёт её мозг, и шагнула к раковине. Бросила косметичку на полку, оперлась руками о раковину и уставилась на своё отражение. Дэбби была права. Видок ещё тот — серое лицо, под глазами тени как от двух фингалов, волосы торчат в стороны будто после удара током. Губы бледные и потрескались. К зубам что-то прилипло. И прыщ на щеке явно набухает. Класс. Методично почистила зубы, продолжая гипнотизировать саму себя взглядом. Сплюнула, прополоскала рот, выпрямилась. Стянула футболку и повернулась к зеркалу спиной. Тихо выдохнула. Меньше чем за сутки гематома успела налиться густым фиолетовым. Раскинулась от середины спины до самых ягодиц, с заходом на заднюю поверхность рук. По краям уже расходились жёлто-зелёные разводы. Джейн осторожно коснулась пальцами края синяка, и тело немедленно ответило тупой ноющей болью. — Заебись, — сообщила своему отражению и зашагала к душевым кабинкам. Горячая вода помогла задеревеневшим мышцам расслабиться. Девочка какое-то время просто стояла под душем, уткнувшись лбом в холодный кафель и тупо глядя на воду, стекающую в слив. Думать ни о чём не хотелось. Вышла, кое-как вытерлась, и снова натянула вчерашнюю же одежду. Перед зеркалом пригладила волосы, придала лицу более-менее нейтральное выражение. Сойдёт. На данный момент это максимум, который она способна из себя выдать. Стоило открыть дверь, как коридорный шум ударил по ушам — приют гудел как растревоженный улей. Хлопали двери, топали ноги, кто-то орал через два этажа про потерянные кроссовки. Джейн поморщилась и поплелась к лестнице. В столовой было непривычно тихо. Только усатый охранник в углу жевал булочку над стаканом кофе и смотрел в никуда. На раздаче — овсянка, тосты, корзинка с джемами в одноразовых баночках. Девочка взяла весь этот набор юного диабетика, налила чай и устроилась за столиком у окна. За стеклом разворачивалось представление: ребятня штурмовала микроавтобусы, роняя друг другу вещи на ноги. Нянечки курсировали между ними, старались навести хоть какой-то порядок — и раз за разом терпели поражение. Намазала джем на тост, откусила. Так, пиздюки сейчас уедут, а она что будет делать? Что-то же собиралась. Деньги, точно. Надо бы достать деньги и, прости господи, начать откладывать что-то на жизнь. С сиротскими пособиями, которые выделяет Хогвартс, не разгуляешься. А ведь в грядущем году им разрешат посещать Хогсмид! Что она там забыла, с другой стороны? Фыркнула, вторя внутренним размышлениям. В любом случае, с деньгами лучше, чем без них. Да и обувь нормальную купить не помешает. «И поискать какую-то мазь от синяков,» — поморщилась она, когда спина вновь дала о себе знать. — Мисс Грейвз, вот ты где! Девочка отвела взгляд от окна. К столу важно шагала директриса Пауэлл — в костюме с юбкой-карандаш, на каблуках, в одной руке зажав очки за дужку, в другой — планшет с бумагами. — Доброе утро, — едва прожевав тост, выдавила рыжая. — Хотела напомнить: завтра в семь утра выезжаем в Манчестер. Будь готова к этому времени. — Пауза. Взгляд скользнул по её футболке. — И надень, пожалуйста, что-нибудь приличное. Не джинсы. Там будут фотографы. — Хорошо, миссис Пауэлл, — кивнула она с видом образцовой воспитанницы. Директриса ещё секунду смотрела на неё — то ли проверяла искренность, то ли просто фиксировала факт разговора во внутреннем ежедневнике — а потом развернулась и вышла той же стремительной походкой, с которой и появилась. Джейн проводила женщину взглядом и скривилась. Манчестерская олимпиада по математике. Она просидит за партой положенные три часа, сдаст работу и получит первое место — примерно с тем же усилием, с каким другие люди разгадывают кроссворд в метро. Потом будет нападение журналистов, и миссис Пауэлл станет крутиться рядом, широко улыбаясь в камеры и приговаривая, что Джейн ей почти как дочь родная. Да, это мы её воспитали. Дайте нам денежек — и мы воспитаем таких ещё десяток. Буэ. Хотелось ли туда ехать? Не особо. Но чего только не сделаешь ради «слепоты и глухоты» воспитателей. Аппетит куда-то испарился. Джейн брезгливо отбросила недоеденный тост в тарелку, поднялась и вышла из столовой. Поднялась обратно в комнату, переодеться в чистое. Схватила рюкзак, сунула ноги в кеды и выскользнула на улицу через черный ход. Мимо мусорных баков и выцветшей таблички «посторонним вход воспрещён» — и растворилась в утреннем Лондоне.

***

«Банки грабят те, кто их основал» — говорил Бертольт Брехт. И знал бы он, насколько иронично эта цитата вписывается в происходящее. Потому что в прошлой жизни она — тогда ещё Теодора Лавкрафт — была выходцем из той самой именитой магической семьи, которая в 2029 году додавила-таки правление Ллойдс Банк и выкупила все их представительства в Америке. А здесь, в 1993-м, она бессовестно обчищает их банкоматы, почти убеждая себя, что берёт деньги у себя же. Первый банкомат она присмотрела заранее — на Холлоуэй Роуд, между цветочным магазином и химчисткой. Не в самом людном месте, но и не в глухом переулке. Шла вверх по улице, вливаясь в поток спешащих на работу людей. Руки в карманах, взгляд вперёд. Кепка надвинута, капюшон сверху — чтобы ни один рыжий волос не мелькнул перед прохожими или, не дай бог, камерами. Остановилась чуть поодаль, сделав вид, что изучает витрину цветочного. Хризантемы, три фунта за пучок. Посмотрела, как часто ходят мимо люди, прикинула, где камеры — одна, над входом в химчистку, но висит под углом и снимает только дверь. Если обойти со стороны светофора, не засветится. У банкомата была своя, встроенная. Но для неё имелись чары. Она обвела пальцем лицо по контуру — от виска вниз по скуле, под подбородком, вверх с другой стороны. Сжала кулак и провела им медленно сверху вниз, будто натягивала невидимую маску. Лёгкое покалывание по коже сопровождало действие заклинания. Джейн встала у банкомата, загородила панель плечом. Со стороны всё выглядело, что человек роется в кармане в поисках карточки. А руки начали двигаться в привычном темпе — сколько раз она проворачивала этот фокус в свой период депрессии и наркоманства? Три пальца правой сложились щепотью — большой, указательный, средний — и потянулись вперёд, будто нащупывая что-то невидимое в воздухе. Левая легла поверх правого кулака, обернулась вокруг него. Потом правая медленно раскрылась — палец за пальцем — и плавно потянула вверх. Будто вытаскивая длинную нитку из плотной ткани. Это было похоже на танец. Каждое движение должно быть точным, создавая невидимую глазу конструкцию. Сплетённую из положений пальцев и направлений, из углов и скорости. Сделаешь неверное движение и результат может быть непредсказуем. Внутренний механизм поддатливо щёлкнул и зев банкомата открылся. Джейн выгребла посыпавшиеся купюры, сложила в карман толстовки. Развернулась и пошла дальше по улице, внушая себе, что она обычный человек, который снял деньги со своей карточки. Ничего более. За следующие два часа повторила то же самое ещё трижды — на Страуд Грин Роуд, потом у станции Финсбери Парк, потом на Севен Систерс. Между точками шла пешком или ехала на автобусе, каждый раз немного петляя и путая маршрут. К половине двенадцатого в её школьном рюкзачке было около пяти тысяч фунтов. Следующей точкой значился Дырявый Котёл на Чарринг Кросс Роуд. К тому моменту её занесло на Вуд Грин, так что быстрее всего было добираться на метро. До станции дошла минут за десять, столько же простояла на платформе в ожидании поезда, потом тряслась полчаса до Лестер-сквер и уже оттуда шла пешком до паба. В итоге в Дырявый Котёл она входила около часа дня. Осталось самое лёгкое — Гринготтс. Здание просматривалось практически с самого начала Косой Аллеи — белое, с величественными, но при этом косыми античными колоннами, излишне громоздкое для узкой улочки. В Америке её лет магические банки выглядели иначе — интегрированные в маггловские бренды, управляемые семьями волшебников. Никакой этой странной магической помпезности. У входа стояло двое гоблинов-охранников в алых с золотом костюмах. Конечно, она знала о существовании этого народца. Но одно дело знать, другое — видеть перед собой. Головы слишком большие для узких плеч, уши острые и длинные, пальцы тонкие и узловатые. Лица — будто криворукий слепой скульптор пытался на ощупь вылепить Аполлона. По спине пробежался холодок, пока девочка проходила мимо. Вот уж точно — эффект зловещей долины. Внутри оказалось неожиданно темно для банка. Джейн остановилась у порога, давая глазам привыкнуть. Высоченный потолок терялся где-то наверху — тяжёлые хрустальные люстры свисали на длинных цепях, отбрасывая тёплый золотистый свет. Колонны из тёмного мрамора уходили вверх как деревья в старом лесу. Пол под ногами выложен узором — светлый и тёмный камень, круги и линии, соединяемые в затейливый орнамент. Вдоль стен тянулись длинные высокие деревянные стойки, за каждой из которых сидел гоблин. Считали монеты, взвешивали драгоценные камни на маленьких весах, скрипели перьями в толстых книгах, негромко переговаривались с посетителями. Девочка пробежалась глазами вдоль стойки, выбрала свободное место и подошла. Гоблин за конторкой что-то записывал, не поднимая головы. — Я хотела бы открыть счёт, — деловито сообщила Джейн. Гоблин соизволил оторваться от записей. Подтянулся к краю стойки, чтобы взглянуть на посетительницу. Вблизи он был ещё более… уродливым. Кожа серовато-жёлтая, в глубоких морщинах. И жиденькие седые волосы торчащие то тут, то там. Осмотрел её как покупную кобылу — с головы до ног. — Имя? — противно скрипнул гоблин. — Джейн Грейвз. Гоблин снова скрылся за конторкой. Послышался скрип, тихое кряхтение — и через секунду существо, забавно переваливаясь с ноги на ногу, вышло из-за стойки. — Пройдёмте, — велел гоблин, шагая к дальнему концу зала, где располагался узкий коридор с кабинетами. Они минули два поворота и попали в небольшое помещение без окон. Тёмные деревянные панели на стенах, шёлковые обои в тонкую полоску, люстра с живыми свечами под потолком. У стены канделябры. Посередине — рабочий стол, напротив два кресла с высокими спинками. Гоблин жестом предложил располагаться, закрыл за собой дверь и куда-то утопал. Джейн плюхнулась в кресло и тут же тихонько зашипела от неосторожного движения — спину обожгло болью. Пришлось немного поерзать, чтобы найти удобное положение. И после этого девочка позволила себе осмотреться. Дорого, темновато, атмосферка немного давит. Стол аккуратно заставлен — стопка чистых пергаментов, перо на фигурной подставке, чернильница с позолоченой крышкой. И ещё какая-то мелочь — шарики на нитках и маленькая куколка-феечка на подставке, которая крутилась если её задеть. Джейн щёлкнула по шарику. Тот качнулся, ударил соседний — пошло размеренное тихое постукивание. Потом покрутила феечку, коснувшись маленького стеклянного крылышка. Именно за этим занятием её и застал вошедший гоблин. Он представился — Могглуог, если она правильно расслышала. Повторять вслух Джейн не рискнула: в её исполнении это, пожалуй, прозвучало бы как неловкая отрыжка, что едва ли способствовало деловой атмосфере. Дальше всё прошло на удивление быстро и без лишних вопросов. Гоблинам было решительно всё равно сколько лет волшебнику, который открывает счёт, и откуда у него деньги — это явно не их забота. Счёт самый простой, без ячейки, бумаги подписали за несколько минут. Фунты обменяли на галеоны по курсу один к пяти — вышло около восьмисот. Часть фунтов Джейн отложила на тренировки с Маттео и карманные расходы. Напоследок поинтересовалась — а инвестировать через Гринготтс можно? Могглуог не моргнул глазом: можно, от трёх тысяч галеонов. Ниже этой суммы курировать инвестиции гоблины не берутся — слишком мелко, волшебники при таких деньгах предпочитают справляться своими силами. Джейн понятливо кивнула. К началу учебного года, если постараться, три тысячи собрать вполне реально. Делегировать вопрос ушастым делягам было бы удобно. Попрощалась, вышла из кабинета, прошла обратно через гулкий зал и оказалась на улице — в тёплом июньском воздухе Косого переулка. Джейн вдохнула полной грудью — и тут же поморщилась. Спина напомнила о себе ноющей болью. Точно. Хотела же зайти в Аптеку Мелпеппера, взять какой-нибудь мази от синяков. Таковой, судя по всему, понадобится много. Она спустилась по ступенькам банка и пошла вдоль переулка, прикидывая маршрут. А может, заодно заглянуть к мадам Примпернель? Зелье от прыщей не помешает. И что-нибудь для укрощения волос. Взрослеет всё-таки. Это по малолетству можно было умыться мылом, надеть чистые трусы и не заморачиваться. Но Теодора Лавкрафт никогда не пренебрегала своим внешним видом — до того периода, пока не подсела на наркотики, разумеется. Так что пора возвращаться к нормальной жизни. О, и мороженое у Фортескью. Обязательно. Она как раз обдумывала, брать ли клубничное или всё-таки шоколадное, когда прямо перед ней из магазина «Всё для квиддича» вывалилась компания подростков. Трое пацанов, лет шестнадцати на вид, громко смеялись над чем-то. Один держал в руках коробку и что-то объяснял остальным, пока второй пытался её отобрать. А третий подначивал друзей и беззаботно хохотал. Джейн уже собиралась просто обойти их стороной, когда увидела знакомое лицо. Высокий, пшеничные волосы убирает легким движением руки назад, но упрямые пряди всё равно лезут в скуластое лицо. На светлой коже щёк проявляется румянец. А когда тот смеется, то запрокидывает голову назад, от чего видно как двигается кадык. Сердце ухнуло вниз. Мозг не успел выдать ни одной связной мысли. В следующую секунду Джейн уже стояла в узком просвете между домами, прижавшись спиной к кирпичной стене. В компании мешков с мусором и пустых ящиков. Сердце колотилось в ушах. Она осторожно выглянула из-за угла и тут же юркнула обратно, понимая, что компания никуда не собирается уходить. Седрик, блять, Диггори. Девочка прикрыла глаза, злясь на саму себя за глупую слабость. Сколько можно?! Он даже не знает о её существовании! А она ведет себя как идиотка. Вскоре послышались голоса и обрывки фраз — компания прошла мимо, даже не заметив прячущуюся в потемках Джейн Грейвз. Волшебница с облегчением выпустила воздух из лёгких — и, не желая рисковать второй встречей, двинулась не назад на улицу, а вглубь прохода. Где-то там должен был быть выход. Наверное. Топографическим кретинизмом в пределах маггловского Лондона она не страдала. Но магическая его изнанка была отдельной историей — Джейн так до конца и не разобралась, по каким законам эти места вообще существуют в пространстве и по какой логике возводились. Проход вывел её на незнакомую улицу. Джейн притормозила, щурясь — и не успела сделать ровным счётом ничего, потому что в следующую секунду в неё что-то врезалось. Что-то крупное, тяжёлое и двигавшееся с совершенно неприличной скоростью. Мир буквально перевернулся с ног на голову. Земля, небо, чьё-то плечо, снова земля. Круговерть остановились только когда на их пути возникла лестница ближайшего магазина. Ведьмочка в длинном оранжевом платье с остроконечной шляпой испуганно завизжала, хватаясь за сердце и запрыгивая ступенькой выше. Джейн успела только глотнуть воздух, как её уже подхватили с земли — буквально одной рукой, как чемоданчик — и понесли дальше. Она хотела было возмутиться, но все матные слова застряли в горле, потому что похитивший её тип параллельно уклонялся от заклинаний, вспыхивавших у него за спиной. Так что девочка больше переживала, как бы ей не прилетело в задницу что-то опасное, одновременно прикрывая руками голову. Джейн покосилась назад, выглядывая из-под локтя. За ними бежали трое откровенно бандитской наружности. Зашибись. Они нырнули в переулок. Тип опустил её на ноги, бережно стряхнул с её плеч несуществующую пыль и очаровательно улыбнулся. На вид ему было лет тридцать пять, не больше, хотя что-то в глазах говорило, что это число стоит делить пополам и умножать на три. Тёмные волосы лишь слегка выбились из аккуратной укладки. На щеках красовалась щетина, но выглядело это элегантно, а не неряшливо. Темно-бардовый фрак — или пальто? Или что это? Вряд ли бы кто-то стал надевать пальто летом, правда? — с золотыми пуговицами, а под ним — белая сорочка на завязках. Что ещё за Граф Монте-Кристо? Он проникновенно заглянул ей в глаза и сказал: — Прошу прощения за казус. А потом исчез за поворотом. Джейн даже не успела определиться с собственными мыслями, когда в переулок ввалились трое преследователей. И резко затормозили, поднимая ботинками пыль, уставившись на неё. Волшебница тут же подняла руки. — Он побежал туда, — быстро сообщила Джейн и кивнула в сторону, противоположную той, куда свернул незнакомец. Мужчины переглянулись и рванули дальше. Девочка опустила руки и прислонилась спиной к стене, прикрывая глаза. Где-то вдалеке слышались крики и хлопки заклинаний, пока всё не затихло. Скривилась, посмотрев на ободранную кожу ладоней. Ну, вот. Ещё и коленка подозрительно болит. — Что за пиздец? — вопросила она у неба. Ожидаемо не получив ответа, покачала головой и двинулась куда-то на выход. И только стоя на кассе в аптеке, шаря по карманам в поисках кошелька, чтобы заплатить за набор мазей от синяков и животворящего эликсира, рыжая нащупала нечто странное в нагрудном кармане куртки. Вытащила находку на свет. Увесистый металлический медальон на цепочке. На крышке выгравирован двуглавый орёл. Джейн повертела его в пальцах, нашла маленькую кнопку на боку и нажала. Медальон раскрылся, а внутри обнаружился компас — с тремя стрелками, каждая своего цвета. Они крутились независимо друг от друга, без видимой логики, и останавливаться не планировали. — Вы будете платить? — вернул её в реальность голос аптекаря. Волшебница подняла взгляд. За ней успела выстроиться очередь из трёх человек, каждый из которых недовольно косился в её сторону. — А, да, конечно, — она торопливо сунула медальон обратно в карман, выудила кошелёк и расплатилась.

***

Приторные духи миссис Пауэлл щекотали нос, вызывая желание чихнуть — женщина специально выбирала едкие ароматы, чтобы перебить сигаретную вонь, намертво въевшуюся в ткань пиджака. Джейн знала об этом наверняка, потому что директриса уже минут десять держала её за плечи, прижимая к своей груди. Спасибо, что потом ещё не воняет. От вспышек камер рябило в глазах, а скулы сводило от застывшей улыбки. Собственно, от поездки в Манчестер ничего другого ждать и не стоило. Пока директриса купалась в лучах славы, раздавая интервью направо и налево, рыжая невольно поглядывала в сторону. У стены стоял круглый мальчишка в очках с толстыми стёклами, из-за которых и без того маленькие глаза становились похожими на пуговки. Бредли Свон яростно сверлил её взглядом, наверняка мысленно проклиная свою главную противницу всеми известными словами. Рядом суетилась мамочка: приглаживала жиденькие волосёнки, шептала что-то на ухо и то и дело многозначительно косилась на журналистов. В её представлении те были слепыми идиотами. Неужели непонятно, что наглую девчонку кто-то тащит?! А вот её бусинка — настоящий гений! И это, положа руку на сердце, чистая правда. Бредли Свон — самый что ни на есть прирожденный гений. Аутизм давал ему угол зрения, недоступный обычным людям. Эйнштейн, говорят, видел мир примерно так же. Так что «следующим светочем науки» здесь был явно не тот человек, которого сейчас фотографировали. Джейн же блистала на подобных мероприятиях исключительно за счёт ментального возраста и образования из прошлой жизни. Умная? Да, где-то даже гениальная. Но ничего общего с такими, как Бредли, она не имела. Увы. Несправедливо, конечно. Но у Бредли были оба родителя, которые пылинки с него сдували и готовы были выполнить любой каприз. А Джейн сама себе и родитель, и Санта Клаус, и психолог. Так что ничего личного. — Мисс Грейвз, а что вас мотивирует? — прорвался до сознания голос журналиста, что тыкал ей диктофоном в лицо. «Кэш. Зелень. Деньги. Бабки.» — Мне просто очень нравится учиться, — пропела девочка с милой улыбкой. — Учителя в приюте с самого детства прививали нам любовь к знаниям. Ответ, который от неё и ждали. Миссис Пауэлл одобрительно сжала её плечо. В приют вернулись уже когда на улице стемнело и вдоль подъездной дорожки горели желтые фонари. Директриса придержала дверь главного входа, пропуская девочку вперёд. От образа примерной отличницы к этому моменту мало что осталось. В дороге Джейн распустила косу — рыжие волосы теперь мятыми волнами спускались почти до талии. Туфли были давно переобуты в кеды и убраны в рюкзак, повисший на плече. С локтя свисал мятый пиджак, на запястье — пакет из Subway. Плиссированная юбка перекрутилась на талии набок, но поправлять её было крайне лень. Последние полчаса миссис Пауэлл только и делала, что возмущалась — большинство серьёзных олимпиад проходят в учебный год, и почему директор этой её школы не может отпускать Джейн хотя бы несколько раз в семестр? Она напишет официальное письмо! Она настоит! Джейн закатила глаза и потопала к лестнице. Ага. Напишет она. Только вот у Дамблдора e-mail'а нет. Как и официального адреса для доставки корреспонденции почтой Великобритании. Только совы, только хардкор. Ввалилась в тёмную комнату, щёлкнула выключателем. Закинула пакет на стол, рюкзак скинула на пол — и повалилась на кровать лицом в подушку. Устала. Полежала немного, потом повернула голову и уставилась на прикроватную тумбочку. Поболтать с Реддлом, что ли? Соседок всё равно нет. Можно подумать, будь они здесь, что-то бы поменялось. Потянулась на кровати, слегка кряхтя, выдвинула ящик тумбочки и начала на ощупь шарить внутри. Мятые бумажки, резинки для волос, остатки жвачки, толстенная Библия… Кожаного блокнота не было. Для верности пришлось всё-таки засунуть нос внутрь — нет, точно нет. Сонливость как ветром сдуло. Джейн рывком села и ещё раз прошарила ящик, на этот раз вышвыривая всю чепуху на пол. То же самое ждало второй ящик и третий. Присела на корточки, вытащила из-под кровати школьный чемодан. Мантии, пергаменты, учебники полетели в стороны. Да какого же хрена. Поднялась. Огляделась, запустив руки в волосы и до боли оттянув пряди на висках. Может, переложила куда-то? Бывает ведь — задумаешься, сделаешь что-то на автомате и потом не помнишь. Она же человек, не робот. Распиздяйство случается с лучшими из людей. Спустя час комната стала напоминать эпицентр торнадо. Джейн даже шкафы от стен отодвинула и перевернула матрасы на кроватях. Но неутешительный вердикт оседал тяжелым комом где-то в животе — дневник Тома Реддла пропал. Джейн Грейвз умудрилась просрать темный артефакт. И не просто какой-то там темный артефакт, а конкретно тот самый, без которого главный ужас магической Британии не смогут упокоить в ближайшие пять лет. — Твою мать, — сказала Джейн в тишину пустой комнаты.