Ревность по-юридически

Петербург сегодня радовал погодой: яркое солнце с утра и освежающий ветерок, который не позволял температуре подняться до некомфортных условий. Для мая это было поистине великолепно. Но если погоду можно было бы охарактеризовать как идеальную, то начало рабочего дня следователя Брагина было полной противоположностью. Едва Юра успел приехать утром в управление, как его тут же отправили на место преступления. Начинать день с трупа - плохая примета, но Юрий Иванович уже давно не обращал внимания на такие вещи. Годы службы научили его воспринимать утренний вызов к телу как нечно привычное, почти рутинное. Конечно, иногда рабочий день обходится без убийств, но такие случаи редки - их можно пересчитать по пальцам. В данный момент следователь осматривал помещение. Неизвестный преступник утром подошёл к банку, не заходя внутрь, застрелил двух охранников у входа и скрылся. Версия ограбления сразу исключается. Остальные версии подлежат тщательной проверке - именно этим Юрий Иванович и займётся в ближайшие часы. Осмотрев ещё раз тела, Юра с уверенностью мог сказать, что действовал опытный киллер. По многолетнему опыту Брагин умел точно определять, кто совершил преступление - новичок или профессиональный убийца. - Мы просмотрели камеры, лица не видно, так что распознать, кто это, будет затруднительно, - сказал Комаров. - Понятно, - коротко ответил Юра. Брагин ещё раз внимательно осмотрел место преступления, но, ничего не обнаружив, вышел на улицу. Погода и правда радовала. Он невольно подумал, что день был бы совсем замечательным, если бы не пришлось начинать его с осмотра тел. - Вот ты где, я как раз тебя ищу, - произнёс Миша, подходя к Юре. - Что у тебя? - спросил следователь. - Одна свидетельница видела, как странный тип зашёл в банк и через пару секунд выбежал обратно. Лицо не видела, но она запомнила бинт на правой руке. - Странный? В чём странность? - нахмурился Юра. - Одет был во всё чёрное, - пояснил Миша, пожимая плечами. Юра запрокинул голову к небу, закрыл глаза и похлопал папкой по ноге. Он уже предчувствовал, что это дело затянется на месяц, а то и на два: лица преступника на записях камер не видно, свидетельница всего одна. Из примет - только чёрная одежда и бинт на руке. "Хорошее начало дня", - с горькой иронией подумал он. - Михаил Владимирович, здравствуйте, - послышался женский голос. Юра открыл глаза и увидел рядом с Мишей журналистку Котикову. "Опять эта журналистка лезет не в своё дело", - мысленно вздохнул он. - Привет. Ты чего здесь? - спросил Миша. - Репортаж снимаю. Может, скажешь пару слов про это преступление? - ответила Котикова, держа микрофон. Брагин закатил глаза. В последнее время Котикова всё чаще оказывалась рядом с Шибановым - и это его откровенно раздражало. - Ты что-нибудь слышала о тайне следствия? - строго спросил Миша. - Слышала, конечно, - улыбнулась Котикова, мягко касаясь плеча опера. - Но, Миш, ты же можешь дать мне интервью за чашкой чая? Тут, кстати, кафе неподалёку есть. Юра непроизвольно сжал кулаки. Ему не нравилось, когда Котикова так фамильярно обращалась с Шибановым - словно он был не опером, а её личным источником информации. - Мне работать надо, и вообще, тебе здесь нельзя находиться. Ленту видишь? Иди за неё - правила для всех одинаковые, - говорил Шибанов, в голосе слышалось лёгкое раздражение. - Миша, тебе жалко что ли? - спросила Котикова, не думая никуда идти. Юра, наблюдая за их диалогом, решил, что с него достаточно. - Ладно, Миш, я поеду в управление, - сказал Юра. Миша не успел ничего сказать: Брагин уже ушёл, оставив его наедине с журналисткой.

***

В кабинете следователя стояла тишина, нарушаемая лишь шорохом перелистываемых страниц. Не сказать, что на столе был бардак - просто бумаги лежали в некотором беспорядке на деревянной поверхности, разложенный так, будто их владелец искал определённый документ. Юра решил заглянуть в архив - и вскоре нашёл нераскрытое дело пятилетней давности. Там тоже были убиты охранники банка - почти один в один как в текущем преступлении. Тогда убийцу так и не нашли. Но сейчас Юра был твёрдо уверен: на этот раз преступник сядет. Мотив по-прежнему оставался загадкой. Зачем убивать охранников банка? В чём смысл? Ни захвата заложников, ни ограбления - ничего, что могло бы дать очевидное объяснение. Всё это выглядело крайне странно. Тут взгляд Юры упал на распечатку газеты. Там одна московская журналистка написала статью про это дело. В московском банке были убиты трое охранников. Что это? Месть? Ограбление? Или же личная неприязнь? Как полиция это комментирует и кто за этим всем стоит? Будьте в курсе всех событий. Татьяна Котикова. Снова Котикова. Юра сам не понимал, откуда вдруг такая ненависть к этой журналистке. Может, потому что она постоянно суёт свой нос не в своё дело и мешает следствию? Или потому что каждый раз крутится вокруг Шибанова, не понимая слова "нет"? Да, скорее последний вариант. Юра не раз был свидетелем, когда Миша пытался ей объяснить, что она ему не нравится и что ей лучше держаться подальше от всей этой преступной стороны. Но Котикова слишком упёртая, чтобы кого-то слушать. Следователю было бы плевать на журналистку - в конце концов, её работа как раз и состоит в том, чтобы интересоваться ходом следствия. Но здесь было огромное "но": она нагло лезла к Шибанову, а Брагину это категорически не нравилось. Опять же, следователю было бы до лампочки, если бы Шибанов был свободен. Но Миша не свободен - он занят. И занят он старшим следователем. Юра бы с удовольствием сказал ей пару ласковых, но, как говорил Каверин, он - воспитанный, интеллигентный следователь и с гражданами должен быть вежливым. Даже если человек бесит своим присутствием. Вот Миша может сказать пару ласковых, но он почему-то не говорит. Может, потому что она девушка и обижать её - не мужское это дело. Или, может, Шибанов сам не против, чтобы Котикова к нему приставала? Юра от последней мысли вздрогнул, будто от удара. Он никогда не сомневался в Шибанове - они столько прошли вместе. Но в последнее время Миша словно отдалился. Дома не ночует - говорит, "работа", на обед не зовёт - "занят", в кабинет следователя почти не заходит. Зато Котикова постоянно рядом с ним трётся: то в коридоре перехватит, то у машины поджидает. Обидно даже как-то. - Так, стоп, надо работать, - резко сказал Юра, беря в руки один из отчётов о показаниях свидетелей. За чтением его отвлёк короткий стук и скрип открывающейся двери. Подняв голову, он увидел улыбающегося Мишу. - Трудитесь, Юрий Иванович? - спросил Миша, закрывая за собой дверь и проходя в кабинет, садясь на стул напротив Юры. - Работаю. Как чай? - спросил Юра прежде, чем подумал. Миша непонимающе посмотрел на Брагина, а Юра лишь вновь уткнулся в документ, делая вид, что это не он только что задал вопрос. - Какой чай? - спросил Миша после паузы. - Как какой? Тебя же Котикова хотела чаем угостить, - сказал Юра, не отрываясь от чтения показаний. - Ааа. Нет. Никакого чая не было. Ты когда уехал, ко мне подошёл Комаров и сказал, что меня ждёт генерал. Я сразу поехал в отдел, вот недавно только освободился и решил к тебе приехать, дело обсудить, - говорил Миша. Юра скептически посмотрел на Мишу. Брагин прекрасно знал опера и знал, когда тот ему врёт. Сейчас он не врал, но этот сладковатый запах покоя не давал. Когда Миша сел на стул, Юра сразу уловил аромат женских духов. И эти духи Брагин знал и запомнил - ими пользовалась Котикова. - А чем от тебя пахнет? Женские духи решил испробовать, пока сюда ехал? - спросил Юра, стараясь сделать голос ровным. Миша поднял бровь, схватил ворот куртки и поднёс к носу. Да, куртка действительно пахла духами. - Котикова, наверно, оставила, когда меня обнимала на прощание, - спокойно произнёс Миша. В Юре что-то сломалось. Брагин отметил для себя, что его не задевает, когда Мишу обнимают Ракитина или Вера. Возможно, это связано с тем, что они в курсе их с Юрой отношений и не проявляют к Шибанову такого назойливого интереса, как Котикова. О том, что Брагин и Шибанов вместе, знают лишь пара близких друзей. Их очень мало: Ракитина, Вера, Каверин, Комаров. Они не признавались им напрямую, скорее сами догадались. Они ведь все они связаны с полицией, а у полицейских отличная дедукция. - М, понятно, - просто сказал Юра. В кабинете повисла тишина. И не такая тишина, которая спокойная, - эта тишина была невысказанная, что ли, напряжённая слегка. Брагин, может, и не чувствовал это напряжение, но Миша отчётливо ощущал. - Что-то случилось? - спросил Миша. - Не знаю. У меня ничего не случилось, вот архив смотрю, - сказал Юра, продолжая рассматривать бумаги. Миша нахмурился. Поведение Брагина немного напрягало. Он никогда не видел, чтобы следователь вёл себя так. Обычно, когда Юра находил что-то интересное, тут же говорил Мише, и они вместе отрабатывали версию. Но в этот раз разговор с самого начала шёл куда-то не туда. - Юр, я тебя чем-то обидел? - осторожно спросил Миша. Это пока единственная версия, которая пришла в голову оперу. - Нет, с чего ты взял, что ты меня обидел? - спросил Юра, не смотря на Мишу. - Юр, я не первый год работаю опером, и прекрасно вижу, когда мне лгут. Тем более тебя я знаю лучше всех, так что говори, чем я тебя обидел, я извинюсь, и мы забудем, - говорил Миша. "Забудем? Как забудем? Такое вообще можно забыть?" - пронеслось в голове у Юры. - Тебе бы в цирк идти работать, а не за преступниками гоняться, - сказал Юра, откладывая документ в сторону и смотря на Мишу. - Может, сам догадаешься? - Так, Юра, мы договаривались: если нас что-то беспокоит, то мы говорим прямо, а потом решаем проблему, - сказал Миша. Такой договор действительно есть. Когда они только начинали встречаться, Миша сам предложил такое правило - после того, как Брагин неделю ходил с высокой температурой на работу, ничего никому не говоря, и на задержании упал в обморок. Тогда Мишу чуть инфаркт не хватил: ему преступника надо ловить, а за его спиной Юра без сознания лежит. Благо Шибанов смог разрулить ситуацию - и преступника поймал, и Юру доставил в больницу. И после этого случая у них появилось такое правило. - Ну, я жду, - строго сказал Миша. - Ладно, хорошо, - сдался Юра, хмуро смотря на опера. - У тебя с журналисткой что-то есть? Миша замер. Хорошо, что он воду не пил, а то бы подавился. - Извини? - не понял Шибанов. - Хотел прямо, получай, - сказал Юра, не отрывая взгляд от опера. В кабинете вновь повисла тишина. Миша ожидал чего угодно, но не такого. Как вообще следователь мог до такого додуматься? Разве Миша повод давал? - Я... Брагин, ты с ума сошёл? Ты это, думать заканчивай. На тебя это плохо влияет, - проговорил Миша. Юру эти слова задели. - Значит, уже было? - Юра резко встал и подошёл к окну, повернувшись спиной к Мише. Миша даже не знал, как на такое реагировать. Он в ступоре. - Что было? Ты хочешь спросить, спал ли я с ней? Совсем офанарел, Брагин?! - прикрикнул Миша, вставая со стула и смотря на спину следователя. Юра повернулся к Шибанову и зло проговорил: - От тебя пахнет её духами. Она постоянно крутится около тебя, прикасается к тебе. Ты вообще никак не реагируешь. Я постоянно вижу, как она пристаёт к тебе, а твои попытки избавится от неё выглядят жалко. Миша неподвижно стоял, пытаясь осмыслить сказанное Брагиным. Когда до него наконец дошёл смысл, на лице невольно появилась улыбка - и это лишь сильнее разозлило Юру. - Ты еще смеешь улыбаться? - зло прошипел Юра. - Пошёл вон. Миша не послушал. Он медленно подошёл к Юре. Следователь отступил на шаг - и тут же упёрся спиной в подоконник. Миша, не теряя времени, оказался рядом: прижал Брагина к подоконнику, упёрся руками по обе стороны от него и посмотрел прямо в глаза. - Не думал я, что старший следователь Юрий Иванович Брагин способен ревновать, - проговорил Миша, улыбаясь. - Не ревную я! - воскликнул Юра. - Нет, ревнуешь, - сказал Миша. - Вон глаза какие красные от злости. Юра попробовал отодвинуть Мишу - толкнул легонько, потом посильнее. Бесполезно: тот стоял, будто врос в пол. Оставалось только подождать, пока Шибанов сам отойдёт. - Я думал, ты мне доверяешь, а оказывается, нет, - прошептал Миша на ухо следователю. Юра выдохнул - по коже пошли мурашки от горячего дыхания опера. - Я... я доверю тебе... просто... - запинался Юра. - Ревнуешь, - закончил Миша. - Признай это. Но ревновать к Котиковой... Это как-то мелко. Мне эта журналистка неинтересна. Я всячески пытаюсь от неё избавиться, но она будто липучка - не понимает намёков и прямых отказов. И уж точно я бы никогда в жизни не променял тебя на неё. Я свой выбор сделал давно - и он неизменен. Юра, слушая эти слова, почувствовал, как внутри что-то загорелось. Сразу стало тепло в душе - и одновременно стыдно. Миша ведь никогда не сомневался в следователе, а Юра, выходит, своей ревностью засомневался в партнёре. Юра больше не мог выносить взгляд опера, поэтому опустил глаза. - И что это мы глазки свои красивые опустили? Неужто стыдно стало? - усмехнулся Миша, осторожно поднимая пальцами подбородок Брагина, чтобы тот смотрел прямо на него. - Я... Миш, я идиот, - проговорил Юра. - Брагин, ты не идиот, поверь мне. И знаешь, ревность - это совершенно нормальное чувство. Вспомни, как я сам тебя к капитану Нежному ревновал. Это ведь то же самое, - Миша произнёс это с мягкой улыбкой и нежным взглядом, полным понимания. - Я засомневался в тебе, и мы чуть из-за моей глупости не поссорились, - тихо проговорил Юра. - Выкинь это из головы. Да даже если бы и поссорились, то помирились. В отношениях это даже должно быть. Такое чувство, что до меня ты ни разу не был в отношениях. 100% у тебя были ссоры, ревности, скандалы. Это у всех должно быть. Какие отношения без ссор? Не бывает такого, - говорил Шибанов. Шибанов прав. Отношения без ссор - это не отношения, а какая-то иллюзия. Ссоры - часть живого взаимодействия, они помогают прояснить границы и чувства. То же и с ревностью: в разумных пределах она может показать, что человеку не всё равно, что он дорожит связью. Но грань тонкая: когда ревность становится болезненной, когда она перерастает в контроль и агрессию - это уже не про любовь, а про страх и неуверенность. И тогда вместо укрепления отношений она их разрушает. - Не злишься? - осторожно спросил Юра. - В начале злился, а когда ты сказал, что я сплю с ней, то мне захотелось тебе врезать, скажу честно, - сказал Миша. - Врежь, - коротко бросил следователь. Взгляд Миши, полный нежности, остановился на Брагине. Порой Юрины ответы вызывали у него улыбку. Сблизившись, Миша накрыл губы следователя своими. Брагин мгновенно ответил, обвив шею опера, пока руки Миши крепко прижимали его худое тело. Поцелуй мог бы продлиться дольше, если бы Юре не потребовался воздух. Брагин не переставал удивляться, как Мише удаётся так долго целоваться, не задыхаясь. И до сих пор это его поражало. Тяжело дыша, Юра прислонился лбом к Мишиному. - Прости, - прошептал он прерывисто. - Не стоит, - ответил Миша, обнимая его крепче. Ревность Брагина была не столь явной, как у Шибанова. У Брагина она проявлялась лишь при провокации, тогда как Миша мог выдать свои чувства одним лишь взглядом. - Если она ещё раз к тебе подойдёт, я её задержу по статье о нарушении частной жизни, - пробурчал Брагин в плечо Миши. Миша невольно усмехнулся, представив это. - Юрочка, ты страшный человек, - произнёс Миша, обнимая следователя одной рукой и нежно перебирая волосы другой. Да, старший следователь по собо важным делам Юрий Иванович Брагин - человек серьёзный. Если его разозлить, мало не покажется. К Мише Шибанову никто не смеет приставать - кроме него самого. А кто всё-таки рискнёт - потом горько пожалеет: месть Брагина будет быстрой и беспощадной.